Катерина Крылова – Дорогами Империи (страница 69)

— Отчего же? Где прошли одни, пройдут и другие, — загудел опять герцог.

— Возможно. Но я не тот, кто откроет вам дорогу.

— Отчего?

— Я не хочу, — просто пожал плечами Лудим и тут же увидел герцога Чангар во всей красе спеси и власти высокого рода.

— Да как ты смеешь?! — загремел тот, вскакивая. Его массивная фигура нависла над Лудимом, глаза выпучились от негодования, а лицо налилось багрянцем.

«Его тут кондрашка не хватит?» — отстраненно подумал перевертыш. Потом почему-то вспомнил откуда пошло такое выражение и улыбнулся своим мыслям. Это еще больше разозлило Альгу Чангара.

— Охрана! — после этого вопля в комнату ворвались те самые двое «медведей», и тот продолжил отворачиваясь, мол, на этом разговор окончен. — Взять его и пытать пока каждую секунду своей жизни не расскажет!

«Ох, зря ты так! Со мной надо дружить», — подумал Лудим и перевернулся.

Та самая бабка Кондрашка, похоже, хватила охранников (они-то стояли к Лудиму лицом). Лица их побелели, глаза остекленели и вскоре закатились, отправляя тех в глубокий обморок. Только после этого обернулся герцог.

Перед ним стоял огромный серый волк и «дружелюбно» улыбался. Пока зловредная бабка не пришла за герцогом, не то, чтоб он жалел, просто нагорит потом от Модро, Лудим принял человеческий облик и оскалился в улыбке:

— А вот, когда ты действительно понимаешь, с кем имеешь дело, поговорим.

Разговор был недолгим и оставил у Альги Чангара ощущение полной беспомощности, а у Лудима чувство удовлетворения. Прежде всего, он стребовал для себя и своего клана магически подкрепленных приказов о закреплении за ними определенных земель. Ничего сверх того, что ранее итак принадлежало им. Также договорился о полном неподчинении герцогскому роду, переведя свой клан в вассалы императорский династии. Теперь Серые напрямую платят налоги и договариваются о дотациях и выделении своих воинов для охраны земель и границ Империи. Герцогство Чангар из этой цепочки исключено.

Затем юлить он не стал и ответил, что для возможности оборота герцогу стоит поискать кого-нибудь из Наварра. Да не новотитулованных, а истинных. На том и распрощался, бережно неся в руках магически подкрепленные документы, а на морде сияющую улыбку. Сразу же направился в канцелярию, чтобы заверить бумаги и запустить их в делопроизводство. Силу бюрократии он, послужив капитаном стражи Каралата, понимал очень хорошо. Как бы не сильнее Печатей нидлундов штука!

Еще много-много лет назад, когда он впервые выбрался вместе с отцом с родных болот, Дезмонд понял, что оставаться в добровольном затворничестве просто нельзя. Это приведет к гибели рода так же верно, как если бы отцу не удалось спастись в ту страшную ночь. Он пробовал говорить с ним об этом, но тот даже слушать сына не хотел. Лишь раздражался и выходил из себя:

— Нидали нас ненавидят! Ковен нас ненавидит и боится. Ровернские нас боятся! Долго мы проживем после того как кому-то из них станет известно, что Наварра живы? Нет!

— Отец, мы даже не знаем точно, что случилось. Почему император отдал такой приказ!

— Не знаем, но я догадываюсь! Они завидуют нашей силе, которой никогда не получат. Знают в нас конкурентов. Твои дед и прадед сами могли бы занять имперский трон.

— Да зачем это надо?!

— Вот именно, — чуть успокаивался отец, — нам это не надо. Только полный идиот добровольно в это ярмо полезет. Наварра — не идиоты, в отличие от всех остальных…

Такие разговоры случались не раз, не два и даже не три. Регулярно Дезмонд пытался объяснить отцу, что сидеть на болотах тоже не выход. Род должен расти, собирать знания, делиться ими. Иначе какой смысл в знании придворного этикета, пяти рунных языков или органической химии, если ты на болотах мхом зарастаешь? Лягушек изящным манерам тут учить что ли? К тому же мир меняется, совершаются новые открытия, развиваются науки и не только магические. Вот тут отец обычно давал слабину и соглашался на несколько месяцев отправиться в Нисману, чтобы под видом зажиточного горожанина, например, из Белокамня, интересоваться жизнью столицы и двора. Они вкладывали деньги в обучение перспективных магов или механиков и сами учились через них. Отправлялись в путешествия в другие страны, устраивали экспедиции на места разрушенных городов нидлундов. Но неизменно возвращались на болота, и отец снова запирался там, отказываясь перебираться во внешний мир насовсем и как-то там устраиваться. Все это время в доме жила мама. Настоящая болотная ведьма, которая и подарила Дезмонду ведьмачью силу, а та передалась и Рийне. После ее ухода за Грань отец не захотел жить. Угас за считанные седьмицы.

Дочке было уже почти шестнадцать, когда Дезмонд начал оставлять ее одну в их доме и уезжать надолго. Пересекая невидимую границу своих земель он перевоплощался в ведьмака Нареша. Под этим именем и стал присматриваться к императорской семье и государственным службам. Конечно, совсем уж надолго оставлять дочь он не хотел, поэтому пройти испытания и устроиться на работу в тот же Сыск или государственную Лечебницу ему было не с руки. Он решил стать кем-то вроде приглашенного эксперта, которого вызывают на сложные или «интересные» случаи. Это удалось достаточно быстро и, к его удивлению, просто. Оказалось, что его знания в том же лечении гораздо глубже и обширнее, чем у многих магов-лекарей, что уж говорить о немагах. К тому же познания в ведовстве во внешнем мире практически отсутствовали. Это он понял еще когда выбирался в мир с отцом. Слишком уж мало осталось ведьмачьей братии после того как они напитывали собой лей-линии мира после Исхода.

Наверное, ему все-таки просто повезло. С дюжину лет назад в столице появился Рикард Модро — сильный маг, вхожий к императору, который принялся создавать Тайный магический Сыск, специализирующийся не просто на преступлениях, совершенных при помощи магии или магических предметов. По сути это ведомство играло роль службы внутренней безопасности Империи, плотно влезая в жизнь высоких магических родов и их злоупотреблений. В Рике он нашел друга и единомышленника.

Сейчас Дезмонд входил в зал Совещаний Герцогов. Именно так и называлось это помещение со времен Леро Нидаля. Оно находилось в центре дворцового комплекса. Самое старое здание, больше походило на обрубок крепости, собственно, им оно и было, чем на дворец. Эта башня торчала серым кривым зубом в самой середине белоснежных корпусов дворца, раскинувших свои крылья посреди огромного парка. Грубая каменная кладка, узкие окна-бойницы, закопченные от факелов стены и потолок, огромные камины, чтобы хоть как-то отапливать эту древнюю махину. Зал пытались благоустроить: на стенах гобелены, окна закрыты тяжелой плотной тканью бордового цвета, на полу каганатские ковры… Тем не менее общее впечатление оставалось гнетущим. Здесь как-то быстро вспоминались времена после Исхода, когда сначала взбесилась магия мира, а потом начала стремительно иссякать. Вспоминались герцогские предки, которые стояли плечом к плечу, чтобы остановить разрушения и как-то наладить жизнь на этих территориях. Вспоминались и ведьмаки, которые ценой своей жизни напитывали леи, проводя страшные кровавые обряды.

Ведьмак, стоя за плечом императора, обвел глазами собравшихся. За круглым каменным столом на высеченных каждое из огромного пня креслах, накрытых сейчас плотной материей, сидели герцоги. Трое. Альга Чангар — здоровенный, медведеподобный, с длинными черными волосами, забранными в низкий хвост, и окладистой бородой. Этот герцог был больше похож на какого-нибудь кузнеца из лесной чащи, чем на высокородного. Выдавал только цепкий взгляд черных, глубоко посаженных глаз. Наварра уже знал о его разговоре с Лудимом, а потому присматривался внимательнее. Этот может и взбрыкнуть. Чезаре Эльгато — высокий, жилистый, текучий как и его магическая стихия — вода. И глаза такие же как море, которое меняет цвет в зависимости от погоды и настроения. Самый молодой здесь, но далеко не самый глупый и неопытный. Станислав Вышевский. Этот для Дезмонда еще пока темная лошадка. Лично оно с ним ни разу не сталкивался, но по рассказам Таболы и пана Богдана, с которым успел познакомиться, человек это цельный и твердый. Если его действительно воспитывал Богдан и тот перенял хоть какие-то его черты и убеждения, то работать с ним будет просто. Человек чести. Именно так ведьмак охарактеризовал седоусого воина — воспитателя Станислава.

Герцоги поднялись и поприветствовали императора. Тот ответил им как равным. Что ж, Дезмонд надеялся, что это в последний раз. Все опустились в кресла, ведьмак остался стоять за спиной Нидаля. Никто из герцогов не знал его, все обменялись недоуменными взглядами друг с другом, а потом дружно уставились на императора. Миль не отказал себе в удовольствии ухмыльнуться, что не ускользнуло от присутствующих. Но первый вопрос был задан не о человеке за его спиной.

— Приветствую, ваше величество, — пробасил Чангар, — вы уже знаете, что отец передал мне полномочия и отошел от дел. Я здесь впервые, однако, осмелюсь задать вопрос: а где Асом и Роверна?

— Я рад видеть вас Альга, как достойного преемника своего отца, — чуть склонил голову император. — Отвечу на ваш вопрос. А также на второй, невысказанный, но которым вы все задаетесь. Герцог Александр Асомский вступил в сговор с Ковеном магов и Каганатом, чтобы оголить границы Империи и позволить завоевателям присоединить к себе часть наших земель. Зачем? Чтобы занять трон. Он решил, что есть более достойные этого места, чем династия Нидаль. Нижана Ровернская в этом им помогала. Именно поэтому герцогов Асом и Роверна нет сейчас здесь.