Катерина Крутова – Заповедный тупик (страница 6)

Узнав, что ей предстоит сниматься в кино, Эмма исполнилась энтузиазма:

– Алекс, как я выгляжу? Мне нужен сценический грим? Пальто оставить распахнутым или застегнуть? Мальчики, снимайте меня с правой стороны – она рабочая! Дэвид, какую эмоцию мне изобразить – грусть, радость, любовь или глубокую мысль?

– Глубокую мысль. Я бы на это посмотрела, – фыркнула Саша и скептически оглядела новоявленную актрису.

– А что такого? Я играла Дездемону в дипломном спектакле! Худрук сказал, что еще никого до меня ему не было так приятно душить!

– Я сразу почувствовал в тебе актрису, – режиссер подарил Эмме улыбку опытного лиса, обхаживающего приглянувшуюся курицу, – что оканчивала? В театре играешь или работала в кино?

– Институт профсоюзов, – ответила девушка и с легкой заминкой добавила: – Выступала на разных сценах.

– Природные декорации нашего цирка абсурда готовы к выходу примы. Не хочу торопить, но главный софит движется к зениту. Эмма, пройдись разок, чтобы мы пристрелялись. – Тони прильнул к видоискателю камеры.

– А как мне идти? С каким посылом? – Эмма не отрывала взгляда от Дэвида.

Режиссер смотрел на девушку с мечтательным вдохновением. «Поздравляю, у нас новая муза», – с легким раздражением подумала Саша. Вероятно, та же мысль мелькнула и у ассистента оператора. Денис бесцеремонно взял актрису за руку и потащил за собой:

– Посыл – пройти от этой кочки до той лужи. Не переживай – снимать не будем.

– Как – не будете снимать? А зачем тогда мне идти?! – Скрестив на груди руки, Эмма надула пухлые губки и стала похожа на обиженного ребенка – вредного, капризного, но очень симпатичного.

– В меня целься, – Саша подмигнула Тони и повернулась к девушке, – смотри и запоминай. После команды «мотор» тебе надо будет повторить мой маршрут. Старт у этого выдающегося бугра, финиш – перед той гигантской лужей. В камеру не смотришь, идешь неторопливо, спокойно, как всегда. Парни готовы?

Получив одобрение операторов, продюсер пошла. Резкие, четкие, скупые движения. Пятнадцать быстрых шагов. Не удержавшись, Алекс глянула в объектив и показала язык. Губы Антона изогнула легкая улыбка.

– Вот так, поняла?

Эмма смотрела недоуменно, но с явным неодобрением.

– И все? – протянула актриса. – Так скучно, просто и… обыденно?

– Ну что ты, милая, конечно нет! – встрял Дэвид. – Нашей Саше просто не свойственна легкость бытия, грация полета и эфирная девичья нежность.

– Тельман, я могу и обидеться, – сквозь зубы выдавила Алекс.

Но режиссер не обратил на нее внимания.

– Понимаешь, Тимофеева у нас живет, говорит и движется как яростный казак в пылу сражения: чуть что – шашка наголо и голову с плеч. Но ты, – тут Дэвид приобнял Эмму за плечи и сбавил громкость на полтона, – воплощение самой Афродиты, женской сущности. Движения у тебя плавные, черты мягкие, а изгибы…

Тут режиссер и вовсе перешел на шепот. Эмма в ответ слегка покраснела и принялась смущенно хихикать. Александра раздраженно отвернулась от идиллической картины и наткнулась на ехидно ухмыляющегося Антона.

– Что, Саня, ревнуешь?

– Тельмана? Упаси боже! У меня есть более увлекательные хобби.

– Какие например?

«А действительно, какие?» – внезапно задумалась Саша и ответила первое пришедшее на ум:

– Путешествовать люблю.

– Заметно! – Оператор со смехом огляделся. – Прямо экстремальный туризм, – и уже серьезно спросил: – Тогда в чем проблема?

– В этом. – Продюсер выразительно глянула на Дениса, буквально сверлившего глазами ворковавших актрису и режиссера.

– Дэвид! Мы готовы снимать! – Громкий голос Антона раскатился по простору болота, спугнув стайку мелких птиц.

Тельман недовольно скривился, но Эмму выпустил.

– Милая, представь, что ты чье-то счастье, несбывшаяся мечта, сокровенное желание. Сможешь?

Актриса кивнула.

– Вот так и иди, – дав столь определенные и четкие указания, режиссер удовлетворенно занял наблюдательный пост за спиной оператора. – Камера! Поехали!

И Эмма пошла. Крутые бедра качнулись, изящная ладонь отвела планку пальто, призывно мелькнуло глубокое декольте, взгляд ярко-синих глаз устремился на режиссера сквозь упавшее на лицо золото длинных волос. Плечи плавно покачивались в такт шагам, губы чуть вытянулись, словно в предвкушении поцелуя. По рытвинам болота она несла свою стать, подобно куртизанке, идущей в полумраке будуара к ложу жаждущего любовника. Дэвид сглотнул. Дэн мертвой хваткой вцепился в штатив. И, даже не глядя на Тони, Алекс знала, что на губах рыжего играет знакомая веселая ухмылка. Завершив проход, Эмма замерла на краю лужи в позе, достойной витрины модного бутика.

– Стоп! Все было отлично, но нужно меньше секса, больше невинности, робости. Попробуй изобразить одновременно предвкушение и страх неизвестного. – Не встретив в глазах актрисы понимания, Дэвид добавил: – Ну, представь свой первый раз…

Эмму передернуло гримасой отвращения.

– …первый раз на сцене, – быстро исправился режиссер.

– А-а-а-а, – протянула девушка и вернулась на исходную кочку.

В этот проход руки ее безвольными плетьми повисли вдоль тела, лишь пальцы нервно теребили розовый мех. Пушистые ресницы скрыли синеву взгляда, веки робко дрожали, точно не решаясь подняться. Вся стройная фигурка сжалась, ссутулившись. Неторопливыми боязливыми шажками продвигалась она к финальной метке. В последний момент, слегка приподняв голову, Эмма взглянула в камеру, позволив легкому вздоху чуть приоткрыть чувственные губы.

«А фокусница не безнадежна», – подумала Алекс и по довольной улыбке Дэвида поняла синхронность мысли.

– Хорошо, но ты переигрываешь. Не смотри в камеру. Будь живее. Попробуй повторить настроение, с которым ты шла к нам утром. О чем думала, когда вышла из дому?

– Я есть хотела, – бесхитростно ответила Эмма.

– С голодухи еще и не такой газелью по болоту запрыгаешь. – Рыжий уступил место у камеры ассистенту. – Кстати, Сань, что у нас с собой из провианта?

– Кулик, тебе лишь бы клюв в жратву сунуть! Творческий человек должен испытывать голод. – Прерываться Дэвид не хотел, но взял горсть сушек из протянутой Александрой пачки.

– О, будь спокоен, голод, который я испытываю, одной баранкой не заглушить. Тем более что природа его далеко не в желудке.

– И насколько далека она от желудка – полметра вверх или, может быть, вниз?! – прохрустел режиссер.

Антон загадочно улыбнулся и, как показалось Саше, покосился на нее.

– Мальчики, а можно и мне одну сушечку? – прозвучало тихо и заискивающе.

– Эммочка, золотко наше, конечно можно. Но только одну! И марш на исходную позицию, – режиссер придал голосу строгости, – ощущение, что вы сюда на пикник приехали!

Следующие дубли срывались, все как один. То Эмма споткнулась, то кончилась кассета, то Дэн забыл нажать «запись». Тельман закипал. День перевалил за середину.

– Дэвид, может, вернемся к исходному плану? – аккуратно спросила продюсер. – Есть вполне приличные дубли. Думаю, Антон на монтаже соберет нормальную картинку.

– Алекс, ты не понимаешь! Вся соль в этом проходе! – Режиссер нервно взмахнул руками.

– Ты потратил почти весь день и две кассеты на кадры, которых не было в сценарии. Такими темпами нам только на соль и хватит. Причем заряженную в ружье, из которого будут стрелять по нашим и без того горящим от сроков сдачи и дефицита бюджета задницам!

Дэвид хотел было что-то возразить, но поток красноречия споткнулся о ледяной взгляд Александры.

– Ладно. Ребята, снимаем последний дубль. Все на исходные. Эмма, звезда моя, покажи лучшее, на что способна!

В который раз за сегодня изрядно запачканные сапожки вступили на известный маршрут меж болотных кочек. Только что недовольное и уставшее личико разгладилось мечтательно отстраненным выражением. Порыв ветра взметнул светлые пряди. Актриса скользила легким невесомым розовым облаком, именно так, как без малого два часа добивался от нее режиссер.

«Наконец-то!» – едва успела подумать Алекс, как на последнем шаге Эмма споткнулась о глинистый бугорок, поскользнулась на влажной траве и с громким плеском рухнула на колени в лужу. Грязная вода взметнулась фонтаном брызг, на мгновение сверкнув бриллиантовой россыпью в солнечных лучах.

– Моя Burberry! – всхлипывала в луже грязно-розовая нимфа ноябрьского болота.

– Ты это снял?! – очень громко шепнул режиссер на ухо оператору.

В ответ Антон молча поднял большой палец.

3. Кыш, мышь

Эмма истерично колотила кулаками по мутной жиже. По прекрасному личику мутными полосами стекала разбавленная грязной водой и слезами косметика. Вдоль кромки лужи туда-сюда озабоченно сновал Дэвид.

– Надо спасать звезду моего фильма! – нервно причитал режиссер, при этом избегая заходить в радиус поражения брызгами.

– Кто-нибудь уже вытащит меня отсюда?! – истерично взвыла «звезда» и в очередной раз бахнула ладонями, вызвав новый фонтан.

– Хватайся, вытяну. – Дэн, выдвинув штатив на максимум, почти ткнул им Эмму в грудь.