Катерина Крутова – Заповедный тупик (страница 2)

– По-мо-ги-те… – Рука с топором поднялась, указывая на орущую девушку.

Эмма перешла на следующий уровень ужаса и резко заткнулась, хватая ртом воздух.

– Парниши, помогите дровишки донести… – обычным низким человеческим голосом продолжила фигура, выходя на свет, – проклятый радикулит разбил, не разогнуться. – И, оперевшись на топорище, мужчина замер в ожидании.

Не заставив себя долго ждать, Антон быстро подскочил, подхватывая связку с дровами.

– Николай, верно? Эк вас скрючило-то! – сочувственно протянул здоровяк, помогая больному пройти в дверь.

– Эт ничего, сейчас перцовочкой натрем, стопочку хряпнем да в баньке распарим – буду вновь огурцом-молодцом! – Весело хмыкнув, тот оценивающе глянул на все еще изумленно застывшую Эмму. – Смотрю, вы хорошо подготовились к жизни в глуши, – и плотоядно подмигнул стремительно краснеющей девушке. Развернуть тему подробнее Николаю не позволил новый приступ боли, простреливший поясницу. Выругался он настолько витиевато и красочно, что Антона пробрала зависть за столь свободное владение великим и могучим русским языком. – Пардон, мадам, я мужик простой, в институтах не кончал, изъясняюсь как привычно.

Неожиданная попытка извинения перед дамой вызвала улыбку у всех собравшихся, кроме самой Эммы. Недоумение вперемешку с ужасом вогнало девушку в стазис. Она перестала не только моргать, но и дышать, пока сутулая фигура антуражного актера не скрылась в доме. Громко выдохнув, блондинка схватила мобильный. Сети не было. Прекрасная иллюзия романтического отдыха в русской глубинке растворялась в сумрачном безмолвии бескрайних болот.

– Пойдем, зайка, пойдем. – Подхватив в одну руку кофры с оборудованием, а другой приобняв девушку пониже талии, Денис практически втолкнул Эмму в дверь.

Внутри оказалось сносно. Пахло старым домом – прелыми тряпками, дымом, мышами, сушеными травами и запустением. Первое помещение служило кухней, где разгоряченная буржуйка раскалила и высушила воздух. В примыкающей комнате обнаружилась большая русская печь с лежанкой, в каморке за которой стояла огромная, заваленная шерстяными одеялами тахта. На табурете у печи с задранной до шеи футболкой сидел Николай, Алекс тем временем втирала ему в поясницу какую-то едко пахнущую мазь и отчитывала как ребенка:

– Коля, ты мне обещал четыре спальных места. Где они?! Я тут вижу только два.

– Ну как же два, Сашенька? – ласково возражал мужчина. – Вон на печке места много, мы по детству с пацанами, бывало, там и вчетвером спали. Как вернемся ночью с рыбалки, бабкиных блинов из печи стянем, она их там держала, чтобы не остывали, да на полати заберемся, и не тесно нам – мне с братом, еще Тимофеич с нами и Серега, царствие ему небесное.

– Я что, похожа на подростка, познающего прелести тесного мужского братства?! – Алекс сильно надавила в районе позвоночника, и мужчина дернулся.

– Так вот еще и кровать есть, большая, – миролюбиво прошипел он, пытаясь отодвинуться от Сашиной настойчивой заботы.

– На ней вы тоже вчетвером помещались? – ядовито поинтересовалась продюсер. – Предлагаешь мне там всю съемочную группу уложить?

– Зачем? Одна на печку, другая на койку, а остальные сами решат, кому куда. Да, парни? – Хохотнув, мужчина глянул на оператора в поисках поддержки и подмигнул обалдевшей от прелестей деревенского быта Эмме.

– Возрастной рейтинг фильма растет прямо на глазах, – усмехнулся Антон.

– Причем за счет сцен зверских пыток и жестокого убийства главного героя. – Алекс довольно грубо толкнула их ведущего и единственного актера.

Николай болезненно сморщился и с удивительной прыткостью заторопился к выходу.

– Ребятки, генератор в сарае, в погребе картошка, ну и банки там – с огурцами, вареньем. Дров я натаскал, да и банька готова. Вода в колодце хорошая. Когда сниматься приезжать?

Из каморки с тахтой раздался голос Дэвида. Режиссер воспользовался суматохой заезда и выбрал личные апартаменты.

– Послезавтра снимаем сцены с героем. Завтра у нас день натуры. Роль помните?

– А то! Ну, чао-какао, если что надо – звоните!

– Так связи нет, – раздался робкий голос Эммы.

– На крыше сарая отличный прием! – бросил Николай уже с порога и скрылся за дверью.

– Где мы будем спать? – Несмотря на жару, блондинка не торопилась снять розовый полушубок и разуться.

– На печи, на полу или с Дэвидом, – буркнула Алекс и отстегнула от здорового рюкзака туристический коврик, – причем места на полу стремительно заканчиваются!

С этими словами продюсер организовала себе лежанку в углу, кинув поверх пенки флисовый плед и спальник.

– Где здесь ванная комната? – В интонацию Эммы закрались истеричные нотки.

В ответ Саша широким жестом указала на подвешенный на стену умывальник, вода из которого методично капала в раковину со сколотой эмалью, а затем через слив в мятое ведро. Эмма попятилась и уперлась спиной в дверь.

– А туалет? – всхлипнула она без особой надежды.

– На улице.

– Везде! – подхватил Тони. – Главное – выйди за порог.

Розовым всполохом мелькнула спина Эммы, исчезая за громко хлопнувшей дверью.

– Что случилось? – поинтересовался из каморки Дэвид.

– Пописать вышла. – Алекс равнодушно пожала плечами и принялась выкладывать на полки провизию.

– Нежное создание предприняло попытку к бегству. – Антон кинул спортивную сумку рядом с вещами Александры.

– Куликов, ты бы вернул девушку. Вдруг она там потеряется? Или еще хуже – испачкается?

– При чем тут я? Для этой цели у меня есть ассистент! Денис – поручаю как оператор ассистенту оператора, – верни живой реквизит на место, тем более что это твоя фокусница и ты в ответе за ее номера.

– Ну как бы она не совсем моя… – замялся парень, и сквозь редкую бородку пробился смущенный румянец, – она диктор на студии, где я работаю. Симпотная. Думал, вывезу ее на новой «мицубиси» на природу, свежий воздух, романти́к, все дела, ну и…

– «Все дела» еще возможны, дружище! Если симпотный диктор в болоте не потонет. Давай-давай, герой-любовник, догоняй красотку! – И Антон буквально вытолкал нерешительного Дениса за дверь. – Вот молодежь пошла, ни напора, ни харизмы!

– Ты-то, Кулик, опытный ветеран любовного фронта! – рассмеялся Дэвид.

– На твоем фоне, Тельман, я – невинный младенец, знавший лишь материнскую грудь.

– Парни, может, вы в баню пойдете писюнами мериться?! У меня уже передоз вашего тестостерона, а я еще даже шмотки не распаковала. – Алекс стояла посреди кухни в окружении раскрытых сумок, пакетов и рюкзаков.

– Сашуль, а ты с нами не хочешь косточки погреть? Тебе полезно расслабиться – больно напряженная. Того и гляди как Николая скрутит.

– Господин режиссер, ваша забота обо мне поражает, но иди ты в баню! И рыжего с собой возьми, и юных любовничков по дороге прихватите. Я хоть спокойно вещи разберу и документы заполню.

– А за скрюченной рекой скрюченная баба по болоту босиком прыгала, как жаба. – Напевая под нос детский стишок, Тони ретировался на улицу. С глухим стуком пачка макарон ударилась о закрывшуюся дверь.

– Только истинная любовь к авторскому кино может объяснить весь этот трындец! – выплюнула Алекс и принялась наводить относительный порядок во временном жилье.

Выставленный парнями профессиональный свет выхватывал из сгустившегося сумрака старую покосившуюся баню, ярким белым кругом очертив окрестности, подобно сцене фантасмагорической постановки. Сгустки вечернего тумана подкрадывались к полусгнившим ступеням, живописно переливаясь в студийном освещении. Саша прислонилась спиной к замшелым бревнам избы и, зябко кутаясь в толстовку, выудила из кармана сигареты. Со двора бани доносился трехголосый мужской хохот и по-поросячьи счастливый женский визг.

«Интересно, Эмму надо спасать или впору позавидовать?» – подумала продюсер, глубоко затягиваясь. Никотиновый дым смешивался с паром горячего дыхания и растворялся в холодном покалывающем воздухе. Отведя взгляд от яркого пятна жизни, Саша уставилась в бесконечное ноябрьское небо, успевшее сменить все оттенки синевы на чернильную тьму, подчеркнутую тонкой бордовой полосой заката. Одна за другой зажигались звезды, сквозь голые ветви осеннего леса проглядывал яркий диск луны.

«Полнолуние, а мы как раз в забытой богом хибаре посреди болота. Отличное начало дешевого ужастика». Каркнув, с плоской крыши сарая сорвалась ворона и, взмахнув крыльями, растворилась в подступающей темноте.

– У-у-у-у, – раздалось над ухом.

Девушка испуганно дернулась, резко поворачиваясь на звук. Хулигански ухмыляясь, из-за угла дома на нее смотрел рыжеволосый оператор.

– Ты дебил, Куликов! Сдохну от инфаркта, кто тебе гонорар заплатит?!

– Тише, Шурочка, кикимор разбудишь.

По-детски радуясь удачной выходке, Антон облокотился о стену рядом, так близко, что Саша даже сквозь одежду ощутила жар от распаренного тела и аромат березовых веников. На нем была только удлиненная парка да обмотанное вокруг пояса влажное полотенце, едва доходящее до колен.

– Ты что, полуголый меня пугать приперся? – невольно переведя взгляд ниже принятого приличиями и задержав его дольше, чем нужно, резко спросила Алекс.

– Пугает то, что полуголый, или то, что приперся? – Темно-зеленые глаза озорно блестели в полумраке.

– Быстро ты что-то. Баня не задалась? – Переводя тему, Саша глубоко затянулась.