Катерина Крутова – Развод. 10 шагов к счастью (страница 32)

Во многом из-за этого приусадебного хозяйства общались мы нечасто, и сегодняшний выезд я ждала куда больше, чем получение документов о разводе с Орловым.

- Мам, иди сними пробу! Они мне не верят и хотят зажарить мясо до сухарей, а оно уже готово! – кричит Аня и зовет нас присоседиться.

- Ну что, пойдем спасать шашлык? – подаю руку лучшей подруге.

- С этой миссией я справлюсь с преогромным удовольствием! – хохочет Света, обнимая меня за плечи, и шепотом добавляет на ухо, — а ведь хорошо все разрешилось, согласись, Оль?

Эти слова еще долго звучат, отзываясь теплотой в моей душе. Пока мы рассаживаемся под большим столом под старой яблоней, пьем мой домашний лимонад и едим очень сочное, тающее во рту мясо. Пока молодежь смеется над Светкиным видео про ее котов, а Нюта рисует веселые шаржи на всех собравшихся. Пока солнце золотит закатными лучами сосновый бор на пригорке, а с близкой речки наползает низкий туман. И пока ладонь Петра под скатертью находит мою коленку, сжимая не сильно, но бережно, сообщая без слов: сегодня я остаюсь здесь.

*

Первыми уезжают сын Михалыча с подругой. На настоятельное предложение отца остаться Женька обнимает свою девушку и многозначительно смотрит в мою сторону:

- У нас другие планы, пап.

Следом начинает суетливо собираться Светка, буквально за руку утаскивая за собой Анюту. Дочь внезапной настойчивости подруги не понимает до тех пор, пока я не передаю ей ключи от квартиры.

- Мам? – голубые глаза не осуждают, но смотрят на меня с новым, уже недетским осознанием. Точно одна женщина оценивает выбор другой.

- Он кажется хорошим человеком, — наконец выдает младшая, крепко обнимая на прощание.

- Не кажется. Так и есть, — целую дочь, а сама сомневаюсь – правильно ли поступаю или надо уехать вместе с ними. Петр не настаивает, только улыбается широко, когда Светкина машина скрывается за поворотом.

- Замерзла? – действительно, зябко ежусь. Внутренняя неуверенность вызывает озноб, хотя вечер достаточно теплый. Не успеваю сказать ни «да», ни «нет», а на плечи уже опускается поношенная камуфляжная куртка, пахнущая дымом костра, березовым дегтем, табаком, лесом и яблочным садом – Петром. Не отдавая себе отчета в действиях, трусь щекой о воротник – тепло успокаивает, аромат добавляет уют, словно все это – старый дачный поселок, вечер августа и заботливый немногословный мужчина рядом были написаны мне на роду, но скрыты под шелухой прожитых лет.

- Оль… — его объятия мягки, а губы у виска не торопятся касаться даже случайной лаской. Мы оба знаем, к чему все ведет – все-таки взрослые люди, увлеченные друг другом, но я благодарна за эту медлительность, за тягучий, напоенный уходящим зноем воздух, за тепло ладоней на моих плечах и за право поступать так, как я хочу.

- Рад, что ты осталась, — говорит тихо, а я слышу между слов невысказанное признание, желание, единое для нас двоих.

- Посуды грязной гора. Ты же до утра будешь мыть ее один, — то ли шучу, то ли говорю всерьез, но мы действительно идем мыть посуду на маленькую кухню, где кроме раковины и бойлера с горячей водой помещается только стол и две табуретки. В тесноте да не в обиде, так говорят? Знаю, что в планах Петра перестроить дом, чтобы сын мог остаться погостить не только с девушкой, но и внуками, когда они появятся. А я тихонько поглядываю на соседний, заросший снытью и лопухами участок: может тоже купить себе здесь дачу? Но планы подождут, как и будущее, которое почему-то сейчас кажется мне долгим и счастливым.

Одну за другой я мою тарелки и передаю Петру, который протирает посуду, перед тем как убрать на полку над столом. Закончив с последней чашкой, оборачиваюсь и скольжу взглядом по мужскому профилю — морщинки у глаз, седые виски, четкая линия подбородка и потаенная улыбка, спрятавшаяся в уголках губ. Михалыч замечает, рассматривает меня в ответ так, что становится жарко и не по себе – словно он восторженный мальчишка, а я королева бала.

- У тебя рубашка намокла, — замечает, подходя, осторожно касаясь пуговицы на груди. Действительно, влажная насквозь от брызг.

- А у тебя майка испачкалась, — протягиваю руку в ответ, с не меньшей опаской проводя по темному угольному следу на боку. Чувствую через тонкую ткань, как напрягается крепкое тренированное тело, а дыхание учащается.

Пальцы на груди расстегивают первую пуговицу, мои ладони поднимают трикотаж, касаясь обнаженной кожи. Я вижу только его глаза – внимательные, добрые, а слышу только собственный пульс в висках. Я никогда не была с другим мужчиной, кроме мужа. Никогда не хотела никого другого даже в мечтах. И вот здесь и сейчас мои губы приоткрываются навстречу неизведанному и манящему, но пугающему почти до слез. Я решаюсь не на секс, а на еще один шаг в новую жизнь.

- Петь, у меня никого…

- Знаю, — руки бережны и ласковы, а губы не целуют – гладят мои.

- Я и сам не герой-любовник. Но если не хочешь, можем остановиться.

Вот только мои ладони уже скользят по его прессу выше, и снятая грязная майка падает на пол вместе с мокрым полотенцем.

- Хочу. Просто не знаю как, — тянусь к губам, которые смеются в ответ:

- Как природа подскажет. Чай, не маленькие.

Последний вдох перед поцелуем глубок, точно у пловца перед затяжным нырком. Это мое решение и мое желание. Обнимаю за шею, притягивая к себе:

— Оля… — он шепчет имя с такой нежностью и любовью, что тело, разум и душа единогласно отвечают «Да!».

*

Утром я просыпаюсь от запаха кофе. Постель тепла, но Петра рядом нет, зато на прикроватной тумбочке букет полевых цветов, дополненный огромными листьями лопуха – наверно для объема. А рядом записка:

«Доброе утро, соня. Не теряй меня – ушел добывать свежий провиант».

Я укутываюсь в одеяло, которое пахнет нами, и улыбаюсь, выглядывая в окно. Петр как раз заходит в калитку с бумажным пакетом из ближайшей пекарни. Замечает меня, машет рукой и смеется. Солнце покрывает его фигуру позолотой пробивающихся через кроны деревьев лучей.

Машу в ответ, торопясь выйти навстречу – завтраку, объятиям и новой жизни. Свобода и счастье бывают разными, и следом за громким «прощай», приходит тихое «здравствуй».

Эпилог. Два года спустя

Школьный звонок на перемену разрывает тишину моего кабинета. За окном – золотой сентябрь, а на столе еще пахнущий типографской краской экземпляр книги психолога Ольги Алексеевны Шевченко: «Выход из абьюзивных отношений – десять шагов к счастью». Светка, теперь уже официально моя начальница, поставила ее на видное место в учительской и вынудила меня подписать десяток экземпляров для «нуждающихся подруг».

Дверь приоткрывается без стука – только Петр так делает.

— Оль, прервешься на обед? – он в спортивном костюме, с мокрыми от волейбола волосами. Сегодня у него тренировка с девятиклассниками. И ведь хватает энергии скакать на равных с молодежью, причем не только в спортивных состязаниях! Прикусываю губу, вспоминая наши вчерашние «шалости».

– У тебя в пять последняя консультация?

Киваю, взяв со стола телефон – три пропущенных от Алены. Странно. Старшая дочь звонит редко, а уж подряд считай, что никогда.

— Что-то случилось, – бормочу, набирая номер.

Ответ следует мгновенно. Истеричный голос Лены обрушивается на меня:

— Мама, ты представляешь?! Только что застала отца в кабинете... с этой... новой секретаршей! Ей двадцать пять, мам! Мне в лицо смотрела без стыда, пока он штаны натягивал!

Петр, считывая эмоции, молча закрывает дверь кабинета. Сажусь на стул, чувствуя, как дрожат колени. История повторяется, только теперь жертва и свидетель — моя дочь.

— Лена, дыши, – говорю спокойно, хотя пальцы сами сжимаются в кулаки. – Ты где сейчас?

— Еду домой! – в трубке слышен резкий автомобильный сигнал и мат, нехарактерный для спокойной, рассудительной Алены. – И знаешь, что самое мерзкое? Он даже не извинился! Сказал: «Он мужчина и имеет право, и кто я такая, чтобы учить его жить?!»

Петр ставит передо мной стакан воды. Отпиваю глоток, собираясь с мыслями. Богиня Фортуна – та еще стерва. Но иногда даже она дает второй шанс понять правду и усвоить урок.

— Ален, то, что произошло – не про тебя. Это про него. Всегда было про него.

Разговор длится еще полчаса. Когда вешаю трубку, Петр осторожно обнимает, заглядывая в глаза:

— Все нормально?

— Будет, – выдыхаю. – Похоже, Лена только что подобрала ключ от золотой клетки, который обронила я. А у этой молодой птицы размах крыльев и амбиции такого масштаба, что Орлову не снились даже в смелых фантазиях.

Вечером мы сидим на веранде, которую постепенно обвивает виноград. На соседнем участке поднимаются в небо стропила моего будущего дома. Аня уговорила взять часть выделенных Орловым денег и вложить в эту покупку – построить «хижину» якобы для ее летних пленэров.

Женька с женой привезли внука – карапуз спит в люльке, сладко посапывая. Нюта рисует этюды, сидя на ступенях веранды, а Петр жарит шашлык – теперь уже по фирменному рецепту моей младшей.

Я смотрю на эту картину и думаю: счастье – не в том, чтобы быть чьей-то. А в том, чтобы стать собой. Даже если для этого нужно пройти через ад, измену и разбитое сердце. Даже если в конце пути тебя ждет простой деревянный дом, старая яблоня и мужчина, который называет «соней» и всем напиткам предпочитает чай с лимоном.