Катерина Коротеева – Развод. Дай мне шанс (страница 3)
А у самой сердце сжалось, как только представила, если бы вдруг не стало Платона.
Я крепче прижала его.
Не представляю, что бы со мной было. Я бы, наверное, с ума сошла.
Я так сильно его люблю.
— Я люблю тебя и нашу дочь, — на ухо прошептал он, будто прочитал мои мысли. — Сейчас у нас сложный период, давай не будем ругаться по пустякам? Мне и так тяжело.
Я отпрянула и посмотрела в родные карие глаза. Там больше не было ни льда, ни холода, а только беспросветная усталость и печаль.
— Платон, я как раз понимаю, что нам сейчас сложно, — спокойно ответила я. — Три месяца назад, когда ты объявил, что хочешь залезть в стройку и для этого возьмешь десять миллионов в кредит, я предложила подождать хотя бы полтора года, но ты не послушал.
— Потому что такой шанс редко выпадает, Карин. Паше срочно нужен был партер с деньгами, у него много проектов, в которые нужно инвестировать. Ты думаешь он стал бы меня ждать полтора года?
Муж вопросительно смотрел на меня, а я понимала, что никто не стал бы ждать.
Павел нашел бы другого партнера по бизнесу.
— Это был мой шанс выйти на новый уровень, и я не мог его упустить, — добавил он и выдержал паузу, а потом сказал: — Малыш, я же много раз тебе говорил, что не просто так я взял деньги в банке. Надо подождать полгода и всё у нас будет хорошо. Мы переедем в свое жилье и денег будет больше. Я активно сейчас работаю над этим. Мне всего лишь нужно время.
— Как же всё невовремя, — устало выдохнула я.
— Да, форс-мажор нельзя исключать, теперь я это знаю. Я сам виноват, что не рассчитал. Прости, что я сорвался. На самом деле я злюсь на себя.
Он обхватил ладонями мое лицо, притянул к себе и накрыл мои губы нежным поцелуем.
— Забудь, что я сказал, ладно? — он прошептал мне в губы.
— То есть, как это? — не поняла я.
Платон отстранился и посмотрел на меня.
— Мне нужно подумать, как поступить. Ты, главное, не переживай, я найду выход.
— Но деньгами ты будешь ей помогать? — не унималась я.
Меня сильно смущала ежемесячная помощь.
Я понимаю один раз помочь, но чтобы содержать…
— Буду, но не в ущерб нашей семье, — твердо заявил он, посмотрел в глаза и положил свою руку на мою. — Давай закроем тему? У меня правда нет сил продолжать этот разговор.
Понимаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы устраивать допрос с пристрастием. Ему сейчас плохо. Я это вижу. Платон потерял друга, и я должна его поддержать.
— Хорошо, — кивнула я. — У нас на ужин есть борщ и плов с овощным салатом, что ты будешь?
— Давай борщ, я голоден, как кобель.
— Поэтому и злой, — усмехнулась я.
— Возможно, — его губы дрогнули в грустной улыбке и на кухню зашла свекровь с Диной на руках.
Только сейчас я поняла, что она дала нам возможность поговорить.
— Привет, сынок, — сказала она, — я всё слышала. Передай мои соболезнования Наташе.
Хотя, если Платон с первого курса дружил с Витей и Наташей, тогда чему я удивляюсь? Они же все вместе учились и шесть лет назад закончили институт.
Это я появилась в его жизни намного позже.
Я накормила мужа, потом искупала и уложила Дину спать, всё это время они тихо разговаривали на кухне и пили чай с мятой. Платону нужно было выговориться, а его мама хороший слушатель. Я всегда поражалась их отношениям, а иногда ревновала, потому что мне казалось, что маме он рассказывал больше, чем мне.
Но сегодня я спокойна.
Платон переживает горе, а когда выговорится, ему и нам станет легче.
Когда дочка уснула, я не стала выходить из спальни, и муж не заставил себя долго ждать. Он пожелал маме спокойной ночи и пришел ко мне.
В комнате было темно.
Он залез под одеяло, обнял меня сзади и придвинул к себе.
— Спишь? — проворковал он на ухо и поцеловал в шею.
— Еще нет, — тихо ответила я и развернулась к нему.
Он взял меня за подбородок и впился в губы страстным поцелуем, от которого по телу прокатилась внезапная волна возбуждения. Затем его поцелуй стал настойчивее, и я поняла, что ему нужно.
Я зарылась пальцами в его волосах, и непроизвольно простонала, когда он положил горячую ладонь на мою грудь. Затем Платон стянул с меня ночную сорочку, следом трусики и снова поцеловал в губы.
Он тискал и ласкал мою грудь, целовал в шею, гладил живот, рукой спускался к лону и подушечкой пальца аккуратно рисовал круги на чувственной горошинке.
Я так скучала по нашей близости.
Последний раз у нас это было месяц назад.
Мы стали редко совпадать в желании. То он, то я сильно уставали.
Сегодня тоже был трудный день, но сейчас мы оба горели от желания обладать друг другом. Хотелось обнимать его крепкое тело, чувствовать его, дышать им.
Наше дыхание слилось в одно, языки сплетались в диком танце. Он навис надо мной, осторожно развел мои ноги шире, посмотрел в глаза с затуманенным от возбуждения взглядом и медленно вошел. Он поцеловал еще глубже, поглощая мои стоны и начал аккуратно двигаться, затем принялся толкаться еще быстрее и сильнее.
Я потерялась в ощущениях. Платон прижимал меня к себе, и всё остальное перестало существовать. Но сквозь вихрь эмоций до меня долетел едва слышный скрип кровати под нами.
Дина заворочалась в своей кроватке, и ее сонное хныканье прорвалось через наш барьер страсти.
Я хотела остановиться, но Платон, словно чувствуя мое замешательство, еще сильнее притянул меня к себе.
И тут дверь в спальню с грохотом распахнулась.
— Что же вы делаете⁈ — свекровь буквально вплыла в комнату, как штормовая волна. Ее глаза горели яростью, а голос звенел от негодования.
Я замерла, чувствуя, как горячая волна стыда заливала меня с головы до ног.
— При ребенке постеснялись бы! — прошипела она, не опуская палец, которым указывала на нас, словно мы были осуждены на месте.
Платон резко сел, но его лицо оставалось холодным, будто он изо всех сил сдерживал гнев.
— Мам, это не твое дело! — его голос был низким, почти рычащим.
— Не мое? — ее брови взлетели вверх. — Ты называешь это семьей? Стыд да позор!
Она резко подхватила Дину из кроватки, ее движения были грубыми, будто она хотела показать свое превосходство.
— Тоже мне, мать! — презрительно бросила она, обжигая меня взглядом. — Стыдобища!
Каждое слово, как пощечина, больно хлестало меня по лицу.