Катерина Коротеева – Развод. Дай мне шанс (страница 20)

— Ты что здесь делаешь⁈ — тут же возмутилась подруга.

Платон мельком посмотрел на нее, а потом столкнулся со мной взглядом.

— И вам добрый вечер. Я ненадолго. Я принес вам продукты и хочу увидеть дочь, — глядя на меня, спокойно ответил он.

— Убирайся! — стиснув зубы, рыкнула я. — Помоги Наташе, накорми бедную несчастную вдову. Ты же так о ней беспокоишься.

— Пакеты тяжелые, Карин, если уроню, там может кое-что разбиться, — не обращая внимания на мой язвительный тон, спокойно продолжил он.

Я посмотрела на пакеты, они и впрямь были забиты до отказа. Ручки натянуты как струна, казалось, что вот-вот порвутся.

Чёрт.

— Ладно, проходи, — выдохнула я, и Оля его пропустила.

Платон быстро скинул обувь и прошел с пакетами на кухню.

— Я могу идти? Или лучше остаться? — неуверенно спросила подруга.

Мне, конечно, хотелось бы, чтобы Оля осталась, но в таком случае она опоздает на работу. Может нарваться на штраф.

— Иди, Оль, я справлюсь, — тихо ответила я.

Она тяжело вздохнула, кивнула и вышла, закрыв за собой дверь.

Я прошла на кухню. Платон поставил пакеты на пол и крутил в руках банку со смесью.

— Это что такое? — шокировано глядя на меня, спросил он.

Его голос был низким, но я услышала в нем удивление и упрек.

— Ты читать разучился? — я скрестила руки на груди.

— Я не понял, Карин, зачем тебе эти смеси? Что ты задумала? — с претензией уточнил он.

— Я задумала? Я их купила, потому что мне больше нечем кормить ребенка! Понял? Спасибо тебе и твоей проклятой мамаше! — взорвалась я, — Суки, все нервы мне вытрепали! Перегорело оно! Всё! Я пустая!

Он замер, глаза расширились.

— Твою ма-а-ать, — прикрыв рукой глаза, в отчаянии выдохнул он, повернулся спиной ко мне и вернул банку на столешницу.

Платон согнулся, уперся руками на столешницу и шумно дышал.

— Можешь собой гордиться, ублюдок! Ненавижу тебя! — ядовито выплюнула я.

Слезы брызнули из глаз.

Больно.

Как же мне больно!

Всё из-за него!

— Я ненавижу тебя, слышишь? Ты лишил нашего ребенка материнского молока! Скотина блудливая! Сволочь! Ублюдок! — мой голос сорвался на крик, слезы потекли по щекам.

У меня случилась самая настоящая истерика.

Он резко развернулся, подлетел ко мне и крепко обнял.

— Карина, Кариночка, успокойся, пожалуйста!

— Отойди от меня! — я попыталась вырваться, но он сжал еще сильнее.

Я забилась в его объятиях, вырывалась изо всех сил.

— Ненавижу! Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

Я била его ладонями по корпусу, а он гладил меня по голове, и тихо приговаривал, чтобы я успокоилась.

Мне же хотелось вцепиться в его волосы и выцарапать ему глаза.

— Тварь! Подонок! Предатель! — рыдала я.

— Прости меня! Прости, родная. Я не знал. Прости меня, пожалуйста, прости, — бормотал он.

— Наташа тебе родная! Отпусти меня!

— Не отпущу. Мы справимся, слышишь?

— Больше нет никакого «мы»! Да отпусти ты меня! Ты мне противен!

Я снова его ударила, и он отпустил.

— Пошел вон отсюда! — прошипела я и указала на дверь.

— Успокойся, Карин! Ты ребенка напугаешь.

— Да ладно! Ты вспомнил, что Дину пугают громкие звуки? Какая радость!

— Я всегда это помнил!

— Да, и вел себя как свинья! Зачем тебе Дина? Она же девочка! У тебя теперь сын нашелся, вот к нему и вали!

— Он не мой. Я всё выяснил.

— Даже не знаю, поздравлять тебя или посочувствовать? — съехидничала я. — Уйди отсюда! Видеть тебя не хочу!

— Хватит, Карин! — рявкнул он.

— А знаешь что? Мне плевать! Ты променял нас на шлюху, теперь живи с этим! — словно дикая кошка прошипела я.

Он схватил меня и прижал к стене.

— У меня ничего с ней не было! Ни-че-го! Совсем ничего! — глядя в глаза заверял он. — Я люблю тебя и нашу дочь!

— Я тебе не верю!

— Я докажу! Дай мне шанс всё исправить! — в отчаянии выкрикнул он и упал передо мной на колени. Он обнял меня за ноги и, не поднимая головы, прошептал: — Пожалуйста, Карин, дай мне шанс. Один единственный. Я большего не прошу.

Он шумно дышал, а у меня нескончаемым потоком текли слезы.

Он убил нас. Нашу семью. Собственными руками сжег дотла.

А теперь что?

Хочет воскресить?

Так не бывает.

— Фарш не провернешь назад, Платон, — спокойнее ответила я и попыталась его оттолкнуть. — Встань, в твоих извинениях больше нет смысла.

Но он сжал меня еще сильнее.

— Карин, я понимаю, почему ты мне не веришь. Но я не предавал тебя, — его голос сорвался. — Хотел, я признаю, но я ничего не сделал. Я был болен ею, но ты меня вылечила, слышишь? Ты важна для меня, а не она. Ты! Я этого не осознавал, пока не потерял тебя.

— Поздно ты это понял. Ты же назло Наташе женился на мне, использовал меня, чтобы отомстить ей. Какой же ты урод.

— Не говори так, пожалуйста, Карин. Я люблю тебя!