Катерина Колесница – Девочка Кая (страница 5)

– Счастлива, – растягивает фальшивую улыбку.

– Врешь, – вспоминаю слова ее сына о том, что она часто плачет. Давлю ее тяжелым взглядом. Правильно, как не плакать, если вместо нормального мужика одно разочарование. Помню, как она сама же жаловалась мне на него. Почему тогда с ним осталась?

– Вадим, что ты от меня хочешь? – устало вздыхает и делает еще один глоток ароматного напитка.

– Ксюш, скажи честно, ты меня любила или все твои слова и эмоции были лишь игрой? – это для меня сейчас важнее, чем знать, как там у нее дела с недомужем. Но она молчит. Замечаю едва заметное подрагивание ресниц. – Я хочу знать.

– Любила, Вадим. Очень любила. Но это уже ничего не значит, – как же она ошибается. Для меня значит. – Мне пора, – вскакивает, чтобы уйти.

– Я провожу. Вскакиваю практически одновременно с ней.

– Нет, – резко выставляет ладонь, тормознув меня. – Мне не хотелось бы, чтобы Слава знал, что ты здесь. Ему будет неприятно.

– А с какой радости я ему должен приятное делать? – злюсь и одним рывком хватаю ее за руку. Кожу моментально обжигает. Теплая колючая волна бежит от кончиков по руке к самому сердцу. А мысли будоражат воспоминания. До мельчайших подробностей помню все ее изгибы и нежность кожи. Каждый ее стон помню. Томный, сладкий, как мед. Услада для моих ушей. Интересно, под Гуровым она так же стонет?

– Оставь меня, – вырывается и цокает каблучками в сторону гардероба.

Сдерживаю себя из последних сил, чтобы не рвануть за ней и не прижать к стенке силой в каком-нибудь узком коридорчике. Знаю, что сама она в руки никогда не дастся. Я и тогда ее практически силой заставил обратить на себя внимание. В этом вся Ксения. Сама ни на что не решится. Скромная и правильная слишком. Я бы и сейчас забрал ее у этого ушлепка Славика. Но все изменилось с появлением у них ребенка.

Чего греха таить, я ведь даже когда узнал о ее беременности, подумал, что от меня ребенок. Но нет. Когда Ксенька родила, сразу стало понятно, что не от меня была беременна. По моим подсчетам, залетела она, когда я уже три недели как на задании был. Быстро же она отказалась от меня и под мужа подмялась. Если бы не Бес тогда, я точно пулю себе в лоб пустил.

Опрокидываю остатки пива и возвращаюсь к своим. Все уже разбрелись по комнатам. Вот бы и мне сейчас к Ксюхе под бочок, как раньше. Но свободный бок только на диване, рядом с Бесом.

– Ты чего тут один сидишь? – спрашиваю у Беса, бросив куртку на кресло.

– Ну не за тобой же в бар бежать, – отвечает, уткнувшись в телефон.

– Я там с Гуровой пересекся.

– Да? – откладывает телефон и удивленно смотрит на меня. – И?

– Что и? Сбежала, как обычно, – заваливаюсь рядом с Бесом.

– Кай, давай на чистоту. Ты ж до сих пор убиваешься по ней. Надеешься, что сможешь снова увести?

– У нее ребенок теперь. Это не в моих правилах, – наливаю горькую в рюмку и тут же опрокидываю.

– Хорош, не загоняйся ты так, – забирает у меня бутылку. – А если до сих пор по ней с ума сходишь и серьезно настроен, то и ребенок не помеха.

– Бес, я тебя не узнаю. Ты все время за совесть и справедливость топишь. А сейчас мне такие советы раздаешь?

– Не советовал бы, если не знал, что за человек этот Гуров. От него гнильцой за версту прет. Еще и торчал раньше. А Ксения хорошая девушка, не под стать ему. Она даже разводиться хотела, но почему-то так и не решилась. Я не удивлюсь, если там надавили на нее хорошенько.

Черт, вот зачем еще и Стас меня подначивает? Сорвусь же. Да уже, блин, сорвался.

– Слушай, Бес, а помнишь, как мы этого Славика накидали на корпоративе? – вспомнив, смеюсь. Тогда меня крепко размазало, когда поцеловал Гурову. Башню сорвало конкретно. Всеми фибрами души почувствовал, что мое это. И отступать был не намерен.

– Как не помнить, мы ж его тогда специально с Зевсом домой оттащили, чтоб вам не мешал, – ржет Бес. – Да, раньше как-то все проще было, – перестав смеяться, грустно вздыхает и снова берет телефон в руки. Взглянув на экран, выключает и швыряет обратно на стол.

– Тоже с девушками непонятки? – киваю на его мобилу. – И че ты не женишься?

– У нас в стране, Кай, многоженство запрещено, если ты не в курсе. А я уже женат. На работе. А девушкам нужен мужик стабильный, заботливый. А со мной как на пороховой бочке, сам знаешь, – возвращает бутылку на стол и наполняет обе рюмки. – Ты сам-то сказал Ксюше, что вернулся?

– Нет. Сама узнает после праздников.

– Ладно, война план покажет.

Расходимся с Бесом только после полуночи. Заваливаюсь в кровать и пытаюсь заснуть. Вроде рубит, а мысли все равно скачут, возвращаясь в прошлое. Тянусь за телефоном и открываю фотки. До сих пор их не удалил. Самые любимые, те, на которых Ксюша спит в моей футболке. А главное, в моей постели. Гурова, хоть и нерешительная особа, но со мной расцветала, особенно в сексе. Так извивалась, так стонала, что с виду и не скажешь, что она может быть такой отзывчивой. А я каждый раз улетал с ней. Сердце колотило так, что ребра задевало. Каждой минутой наслаждался рядом с Ксюшей. Не просто спал с ней, любил.

Я тогда как чувствовал, то не стоит ехать на это задание. Все похерил. А ведь как лучше хотел. Думал, заработаю денег и заберу Ксеньку у этого слизняка Гурова. А она не дождалась. Уже через три недели забеременела от своего муженька. Гадина.

Утром, едва разлепив глаза, выхожу на улицу. Набираю полные легкие морозного воздуха. Думаю свалить с этой турбазы, чтобы больше не пересекаться с Гуровой. Не хочу портить ей праздник.

Топаю по узкой тропинке по направлению к выходу. Прохожу мимо строения с большими окнами в пол. Вижу, как там уже скачут детишки вокруг елки. Вместе с Дед Морозом и снегурочкой хороводы водят. И только один ребенок стоит в сторонке с мокрыми глазами. Так это ж знакомый мой. Данька, Ксюшин сын. Сам не знаю зачем, но какого-то черта дергаю за дверную ручку и захожу внутрь. Застываю на пороге, увидев Ксеньку. Она стоит ко мне спиной и пытается успокоить сына.

– Это не настоящий Дед Молоз, – всхлипывает он. А у меня екает в груди. Почему-то хочется подойти, взять мальца на руки и самому успокоить.

Глава 7

(Ксюша)

– Дань, с чего ты взял, что он не настоящий? – не ожидала, что сын расплачется прямо на утреннике.

– Мама, я маленький, а не глупый, – завывает он и отказывается идти к остальным деткам. Не помогают даже уговоры и обещания подарков и сладостей. И я не могу ничего с этим сделать. Чувствую себя плохой матерью, которая не в состоянии договориться с собственным ребенком.

– Ну, привет, дружище! Чего это ты тут нос повесил? – откуда-то появляется Кайровский и опускается на корточки перед Даней. Протягивает ему свою большую ладонь. Сын на удивление приободряется и хлопает в ответ своей ладошкой. А я начинаю дико нервничать. Так, что аж сводит в районе желудка.

– Я думал, что тебя увижу, настоящего. А тут… – кивает Данечка в сторону елки, отвечая Вадиму. – Плосто дядя молодой, в костюме.

– Ну, ты ж уже взрослый, должен понимать, что я один, а утренников по всей стране полным-полно. Как же я везде успею? Вот помощники и подрабатывают, – подмигивает ему Кайровский.

Данька задумчиво смотрит в сторону аниматора и согласно кивает. Соглашается пойти к остальным детям. И как это у Вадима так легко удалось успокоить Даню? Вот так просто сказал ему пару слов и все. Сын уже довольный, улыбается и пляшет возле аниматоров. Хотя, наверное, я не должна этому удивляться.

– Спасибо, – робко произношу, не глядя на Вадима.

– Классный у тебя пацан, – смотрит в ту же сторону, что и я.

Сцепляю пальцы в замок, чтобы унять легкую дрожь. Что он вообще здесь забыл? У него же вроде нет детей. Или? В груди неприятно и ревностно щемит. Так, Гурова, это не твое дело, есть они у него или нет. А вдруг он женился, полюбил другую? Не удивлюсь, если так и есть. Иначе бы вернулся ко мне, а не пропал на столько лет. Но и это теперь не мое дело.

– А ты здесь тоже с ребенком? – не выдерживаю и спрашиваю. Зачем мне это? Что изменится? Возможно, зная, что у него жена и ребенок, мне станет легче и спокойней? Моя душа перестанет терзаться, и я осознаю всю невозвратность прошлого?

– Нет, просто мимо шел. Увидел вот Даньку твоего. Мы ж знакомы уже с ним, – тараторит Кайровский.

– Ясно, – возникает у меня улыбка. А чему мне радоваться? Все равно он больше никогда не будет моим мужчиной. И на это есть множество причин: и его поступок, и то, что я замужем, в конце концов. Я просто обязана любить мужа. Ведь именно он находился рядом, когда мне было плохо. И снова смотреть в сторону Кайровского, это высшая степень предательства.

– Надолго у него здесь пляски? – спрашивает как бы невзначай.

– Полчаса осталось, – отвечаю, бросив взгляд на часы.

– Тогда пошли кофейку, что ли, выпьем, – зовет меня Кай. Но мне нельзя соглашаться. Никак нельзя. Я же только что пообещала сама себе, что буду держаться от него подальше. Да и ни к чему хорошему это не приведет. Начнутся снова взаимные упреки. Хотя я до сих пор не понимаю, в чем перед ним виновата. Уж кто и должен испытывать чувство вины, так это сам Кайровский.

– Вы можете уйти, не переживайте, я присмотрю за Данечкой, – улыбается мне молоденькая приятная девушка, которой Слава заплатил за услуги няни после того, как Данька вчера убежал. Черт.