Катерина Калюжная – Тайны тёмной цитадели. Том 2 (страница 13)

С этими словами Соня толкнула Алину в спину, направляя к выходу с веранды. И Алина послушалась. Она выскочила на улицу, едва не сбив зазевавшуюся девушку, о чем-то оживленно беседовавшую по сотовому. Вдогонку Серебряной полетела нецензурная брань, которой воительница выражала свое отношение к координации ее движений, но Алина ничего уже не слышала. Она бежала на предельной скорости, проваливаясь в лужи и увязая в сугробы. Из всего, что ей наговорила Красная, она уловила только одно: Антон может решить, что ей будет лучше без него. Еще одной разлуки она не выдержит. Ее сердце уже не справлялось с теми испытаниями, которые выпали на долю. Если он оставит Алину, она умрет, задохнется от боли. И не будет Максима, который вытащит ее из черной дыры, куда она провалится, если Антон произнесет роковые слова.

За спиной хлопнула дверь. Послышался звон бьющегося стекла. Она перестаралась, и разноцветные витражи не справились с силой ее удара, рухнув на мраморный пол. Лестница, коридор. Кто-то шарахается с пути, пропуская ненормальную, чтобы не быть сбитым с ног.

Знакомая дверь кажется закрытой. Трясущимися руками Алина вытащила из кармана джинсов ключ и со второй попытки вставила его в замочную скважину. Кусок железа наотрез отказывается поворачиваться, сколько бы она ни дергала его во все стороны.

Дверь распахнулась сама. Не удержав равновесие, Серебряная с размаху влетела в комнату, упав в раскрытые объятия Антона.

– Я люблю тебя, – прошептал Зеленый, с силой прижимая ее к груди.

– Я люблю тебя. Мы справимся с этим, – выдохнула Алина.

– Я знаю.

– Мы поступили правильно, – спустя час сказала Алина, кутаясь в теплый банный халат.

– Не уверен, – с сомнением откликнулся Антон. Он лежал на широкой кровати, раскинув в разные стороны руки, и наблюдал за тем, как его любимая водит расческой по волосам, с которых струйками стекали мокрые капли и тут же впитывались в махровую ткань.

– Не думаю, что тот Максим, которого мы встретили вчера, мечтал умереть. А того, которого мы знали и любили, больше не существует, – Серебряная повторяла слова Сони, стараясь убедить то ли себя, то ли Антона.

– Безусловно. Но тело, в котором теперь существует вампир, раньше принадлежало моему брату. И он не хотел, чтобы ему нашли такое применение, особенно у Сантьяго. Максим ненавидел Испанского Дьявола едва ли не больше нас всех вместе взятых, – Антон перекатился на живот и провел рукой по спине девушки. Она ответила на ласку, склонив голову ему на плечо, но тему не перевела. Им надо поговорить об этом, если она не хочет, чтобы Максим-вампир встал между ними, разрушив хрупкое счастье, к которому они шли долгие годы.

– Это неважно. Несчастье случилось, но, кто знает, возможно, однажды мы возблагодарим судьбу, что вышло именно так, и Макс не умер окончательно.

– Ты скучаешь по нему? – в голосе Зеленого не было ревности, простая констатация факта. И Алина не стала отпираться, молча кивнув головой. Да, она скучала по Бордовому. Ей не хватало его уверенности в себе, умения быстро принимать решения, его веселого нрава и даже неизменного спортивного канала по вечерам. Но для них это ничего не меняло. Теперь она не сомневалась, не изменилось бы даже в том случае, если бы Макс был сейчас жив и здоров. Их любовь, выдержавшую испытание временем и разлукой и обещавшую быть вечно, не могло разрушить ничто. Не было тех стен, что не рухнули бы перед ними, и тех препятствий, которые она не преодолела бы ради того, чтобы почувствовать вкус его губ на своих.

– Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы я сгинул в плену у Сантьяго, – медленно проговорил Антон. – От Максима всем было бы больше пользы. И тебе, и группе, и Линде.

– Не говори ерунды! Вы были нужны нам оба. И Максим понимал это, поэтому и решился идти на штурм. Если бы он думал иначе, то смог бы найти тысячу причин, чтобы отговорить Стаса и Линду. Он даже меня бы не стал слушать, как никогда не слушал, когда речь заходила о чем-то очень важном.

– Если бы он не слушал тебя, то не предложил тебе выбор: стать воителем или нет. Оставил бы человеком, как поступил я.

– Нет, именно потому, что он все уже решил для себя, он дал мне выбирать. Он не сомневался, что я не откажусь, хотя бы из желания отомстить за твою жизнь, если уж бессмертие и вечная молодость не станут достаточной приманкой. И он не ошибся. Я хотела своими собственными руками уничтожить тех, кто лишил меня тебя, а это был единственный шанс. Просто Макс правильно расставил ловушку, я не могла поступить иначе и угодила в нее всеми четырьмя лапами.

– Жалеешь?

– Нет. Мне нравится адреналин, нравится чувствовать себя сильной, нравится быть причастной к большим событиям и судьбоносным решениям. Мне нравится, что с моей помощью в мире будет меньше тьмы.

– Ее не будет меньше. Я уже говорил тебе, что света и тьмы должно быть поровну. Может быть, только меньше ублюдков типа Сантьяго, которые умудряются извратить естественные явления, превратив тьму в орудие апокалипсиса. Я думаю, что потоки, которыми он управляет, однажды сами уничтожат его, если раньше этого не сделает кто-то еще. Мироздание – мудрая штука. Ему не нравится, когда его законами пренебрегают.

Алина села, притянув к себе ноги и обхватив руками худые колени. Ей хотелось верить, что кто-нибудь или что-нибудь уничтожит Сантьяго, но последние события и новые изобретения колдуна, уничтожающие индивидуальные порталы при попытке активации без прямого воздействия силы на каждый, что до сих пор считалось совершенно невозможным, делали надежду незримой, почти бесплотной. Испанский Дьявол, как обычно, раздвинул грани возможного, а может быть, просто вынул припрятанный в рукаве козырь. В конце концов, никто не знал, что во времена его молодости было реальностью, а что только вымыслом и мечтой наиболее амбициозных волшебников. Великая война не только уничтожила сильнейших магов вместе с толпами их сторонников и простых смертных, но и сделала недоступными многие знания и умения, о которых упоминаний не сохранилось даже в легендах. Если бы Сантьяго поделился частичкой собственной памяти с другими, пусть даже темными собратьями, мир много выиграл бы от этого. Но колдун был слишком самонадеян и эгоистичен. Он хотел быть единственным вместилищем магической науки древних, не понимая или не желая понимать, что и его вечность конечна. Его попросту не интересовало, что будет с обмельчавшими современными волшебниками без прошлой мудрости, забытой, но пока не до конца утерянной. Пока… Линда не сомневалась, что наступит день, когда магия исчезнет с лица земли, и чудо навек покинет этот мир, превратив его в техногенную вселенную роботов. Поэтому светлая так старательно изучала свитки и фолианты, пережившие Великую войну и пылившиеся на полках. То, что было там написано, не интересовало остальных, им вполне хватало той силы и тех возможностей, что имелись в их распоряжении. Конечно, существовала коалиция Хранителей Мудрости, единственная в своем роде, состоящая из светлых и темных магов, которые кичились своими огромными библиотеками, крупицами памяти предков, которые им удалось сохранить или восстановить. Но этого было слишком мало.

– Если Сантьяго уничтожат, мир потеряет очень многое, – проговорила Алина, идя следом за собственными рассуждениями. – Его знания нужны Земле.

– Нужны. Но знания можно восстановить и без него. Если бы такое желание возникло по-настоящему, колдуны справились бы. Эти бездельники, Хранители Мудрости, сами не читали половины того, что пропадает в бездонных подвалах их замков. Каждую книгу, каждый свиток приходится выбивать с боем или попросту красть. Они еще меньше Испанского Дьявола готовы делиться информацией. Тот хоть иногда применяет что-то новое или хорошо забытое старое, давая возможность остальным увидеть, что такое бывает. Они же сидят, как драконы, на собственных сокровищах. Каждый мечтает о личном величии, хочет абсолютной власти. В этом проблема нашего времени. Никого больше не интересуют люди, о которых маги должны заботиться, и процветание этого мира, во благо которого и существует их дар. Человечество и идеи лишь разменная монета. Немногие из магов искренне стремятся сделать что-нибудь для них. Линда – исключение.

– В коалиции есть и другие маги со сходными целями. – Алина слегка закашлялась, неудачно затянувшись едва тлеющей сигаретой. Антон протянул ей зажигалку с открытым пламенем, и Серебряная подкурила еще раз. В этот раз клубы дыма повалили во все стороны, наполняя комнату запахом табака и никотином, вредным для людей и безопасным для бессмертных.

– Нет их. Мудрец боится собственной тени. Викинг слишком слаб и глуп. Вероника помешана на своей красоте, до остального ей нет никакого дела. Мать Цветов чрезмерно осторожна и рассудительна, она в первую очередь думает о собственном процветании. Нынешняя ситуация это подтверждает. Что касается других коалиций… – Антон пожал плечами, выражая свое отношение к волшебникам, в них состоящим. – Цветочки-лепесточки – это хорошо, и, бесспорно, жизни без них не будет, но, с другой стороны, заботу о природе надо начинать с изменения менталитета людей. Надо воздействовать на их сознание, заставить перестать гадить в собственном доме. А наши самоотверженные гринписовцы заняты только тем, что устраивают в своих замках оранжереи и зоопарки, считая, что тем самым помогают всем. Я также не спорю с тем, что любовь спасет мир, особенно сейчас, испытав сам это чувство. Но то, что творит Глафира вместе со своими озабоченными девчонками… Это прямой путь в никуда. Все их старания приводят к катастрофам. Подростки, кончающие жизнь самоубийством из-за неразделенной страсти, индуцированной приворотными зельями… Матери, не дающие жить своим взрослым детям, под воздействием чар, которые не могут скинуть… Мужья, бросающие жен ради молоденьких секретарш, случайно попав в любовные сети, расставленные ведьмами… Дамы климактерического возраста, сходящие с ума от мальчиков, едва достигших совершеннолетия, и рушащие и их, и свои жизни… Империи, павшие из-за влюбленности полководцев или королей в дочерей своих врагов… Все это дело рук непродуманного волшебства магов коалиции Любви, не более. По мне, так они случайно приносят больше вреда, чем иные темные могут натворить, даже специально стараясь.