Катерина Калюжная – Призраки Белой крепости (страница 17)

– Новое поколение полукровок? – переспросила Лиза.

– Даниэль Плеть погиб? – одновременно с ней воскликнул Роберт.

– Умер от последствий заклятия, которое угодило в него во время боя. Это случилось два часа назад, и мы сразу же отправились за вами, – ответила Анна Роберту, проигнорировав вопрос Лизы. Повторять Голубая не стала, решив, что все узнает либо у Анны, если Соня примет ее помощь, либо вытащит клещами у самой Красной, которая, без сомнений, знала, о чем умолчала ее мать.

– Мы идем освобождать не всех подряд, нас интересует только Алина Дубровина, – заявила Соня. – Остальным будем помогать по мере сил и возможностей. Вытаскивать каждого пленника бессмысленно – оборотни тут же наловят новых.

– Хотите освободить одного, – возразила Анна, – вам придется освободить всех, хотя бы для того, чтобы прорваться обратно. И прошу, дочь, не старайся казаться хуже, чем ты есть, и не говори того, о чем не думаешь. Что касается новых пленников… если Линда сумеет найти дорогу в крепость Джиммы, оборотни вряд ли смогут наловить достаточное количество воителей и тем более вампиров для своих опытов. Стены у крепости очень прочные. Там можно спрятать огромное количество воинов и многие месяцы, а то и годы держать осаду. Конечно, если запечатать врата – единственное уязвимое место этого убежища. В прошлый раз Джимме этого сделать не удалось. За свою ошибку она поплатилась жизнью. Белая крепость перешла в руки врага… Так вы принимаете наше предложение? – Анна обвела светлых внимательным взглядом.

Антон задумался. Если слова темной – правда (а он чувствовал, что это так), ее помощь неоценима. Но бесконечные препирательства матери и дочери превратят и без того трудный путь в сущую пытку. Две Сони на одну группу – этого, по его мнению, было слишком много.

– Я бы согласился, – сообщил свое мнение Роберт.

– Разумно, – подтвердил рациональный Макс.

– Мне тоже так кажется, – пролепетала Хадижа, сбитая с толку происходящим. На нее вновь накатила слабость, и это убавило решимости идти в неизвестность, чтобы спасти лучшую подругу.

– Они могут помочь, – спокойно произнесла Лиза.

– Антон? – спросила Соня скорее в поисках повода отказать, нежели интересуясь тем, что на самом деле думает Зеленый.

– Не знаю, – честно признался он. – Если ее слова – правда, у нас может появиться шанс. А в нашей ситуации даже один шанс из тысячи – это очень много.

– Большинство – «за», – подсчитала голоса Анна. – Кто тут у вас главный? Стоит обсудить тактику и определиться с боевым построением.

– Я главная, – прорычала Соня, – и я еще не согласилась!

– Уже согласилась, дорогая, – возразила темная. – Тебя не поймут собственные друзья, если ты променяешь их жизни на память о давней семейной склоке, о которой лично я собираюсь забыть.

Красная переводила взгляд с одного члена группы на другого, но все они отводили глаза в сторону. Внутри Сони кипела и бурлила лава, готовая выплеснуться в любой момент наружу в виде бурной и нелицеприятной сцены. Минуты две тишину нарушало лишь прерывистое дыхание Красной. Она до боли сжала кулаки и закусила нижнюю губу.

– Хорошо, я согласна, – наконец решила она. Напряжение стремительно стало падать. – Согласна, раз вы все так хотите этого. Но я не спущу с тебя глаз, мамочка. И прошу не забывать, что здесь главная я.

– Меня это устраивает, – кивнула Анна. Мэтью выразил согласие улыбкой.

– Отлично, – бросила Соня. – Мэтью – на острие. Пойдет первым, раз он у нас следопыт. Макс – за ним. И не выпускать темного из вида ни на минуту. Хадижа и Лиза, остаетесь в основной группе. Магию лишний раз не использовать. Антон и Роберт – в прикрытие. Зеленый – основной. А мы с моей милейшей родительницей пойдем в защите. Я ведь не ошиблась, что это твое излюбленное место?

– Как и твое, дорогая. Все-таки из всех моих детей ты больше других унаследовала от меня. – Анна похлопала дочь по плечу и без лишних споров встала справа от остальных членов группы. Красная помедлила пару секунд и заняла место слева. Обычно там стоял Влад… Соня встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

– Идем, нечего здесь торчать, – распорядилась она. – С нашим пополнением лишний раз не разговариваем. Для этого надо разевать рот, а шум нам совсем не нужен.

Антон положил руку Соне на плечо, призывая замолчать. Она оглянулась, желая что-то возразить, но, встретив мягкий взгляд зеленых глаз, передумала и зашагала вперед, больше не оборачиваясь.

К этому времени совсем рассвело. Серая мгла окутывала непроницаемым одеялом путников, заслоняла их от любопытных глаз, но и мешала двигаться быстро. Мэтью останавливался каждые десять минут и присаживался на корточки, изучая только ему одному ведомые знаки, оставленные на песке кем-то или чем-то. Иногда Анна меняла направление пути, слушаясь советов своего любовника. Соня больше не спорила, она брела с угрюмым видом и думала о чем-то невеселом.

На пороге камеры возвышался человеческий силуэт, занимавший весь проход. По сравнению с этим громилой их обычный тюремщик был просто маленьким мальчиком. Оборотень держал в руках тусклый керосиновый фонарь, который раскачивался в такт его дыханию. Он внимательно осмотрел застывших пленников, повернул голову назад и бросил через плечо:

– Хор ду хас?[3]

– Болхрен[4], – ответили ему из коридора. Алине показалось, что это говорил их охранник. О чем шла речь, узники понять не могли, так как принятый на Эрагаджуа язык был им совершенно незнаком, но никто не сомневался, что неожиданный визит таит в себе опасность.

Гигант сделал несколько шагов к центру комнаты. Он подслеповато щурил круглые угольно-черные глазки.

«С такими глазищами только в птеродактиля обращаться», – подумала Алина, стараясь не зацикливаться на страхе.

Оборотень мельком оглядел Пашу и корчащуюся в углу Аню. Потом перешел к трем оставшимся девушкам. Алину он изучал на мгновение дольше, чем ее подруг.

– Хас нейх вашаро[5], – пробормотал он себе под нос.

Маша и Катя привлекли взгляд гиганта надолго. Под прицелом черных глаз молодая вампирша вся скорчилась, словно старалась уменьшиться или вовсе исчезнуть. Алина видела, что девушку бьет мелкая дрожь, и искренне пожалела Машу, которая в свое время так обрадовалась свалившемуся на голову бессмертию. Теперь-то она, небось, жалеет о спокойной жизни содержанки. Кто бы ни оплачивал ее расходы, он не занимал много ее времени, пусть и надоедал своими разговорами о финансовых сделках, опостылевшей жене и прочей чуши, которую Маша никогда не слушала. Катя, наоборот, встретила взгляд вампира с гордо поднятой головой. Ни один мускул не дрогнул на бледном лице, ни единая эмоция не промелькнула в светлых глазах. В отличие от институтской подруги, она была профессионалом. И это чувствовалось в каждом ее движении и даже в его отсутствии.

– Хас дир касата![6] – рявкнул оборотень, тыча пальцем Кате в грудь. Она не шелохнулась, ожидая своей участи. – Гоу вис аш!

Слова удивительно походили на английский, но акцент был настолько чудовищный, что ни один коренной англичанин не узнал бы в этом шипении родного языка. Оборотень, видимо опасаясь, что его не поймут, сопроводил свою реплику весьма убедительными жестами. Он схватил Катю за локоть и изо всех сил потянул на себя. Вампирша покорно встала на ноги и в упор посмотрела на Пашу. Алина не сомневалась, что они мысленно обсуждают ситуацию. Слышать их, к сожалению, ни она, ни Маша не могли, так как мыслеречь доступна исключительно членам одной группы и объясняется родством их душ, переплетенных в единый рисунок знака. Серебряная заметила, как Катя упрямо поджала губы. Она знала этот жест, так часто появлявшийся на лице подруги в былые времена. Паша едва заметно отрицательно качнул головой. Но, судя по всему, Шемякина не унималась, и Коледов вынужден был сдаться. В конце концов, так в их взаимоотношениях было всегда, за исключением одного-единственного раза, который и привел сюда их обоих. Паша не умел сопротивляться воле своей жены и сейчас лишь закусил губу.

Оборотень рыкнул и подтолкнул вампиршу к выходу. Она спокойно пошла вперед, не выказав ни страха, ни покорности. Полуголая, грязная пленница сохраняла достоинство королевы и была больше чем когда-либо похожа на саму себя много лет назад.

Дверь закрылась, лязгнул замок. От резкого звука Алина вздрогнула. Маша затряслась еще сильнее, вжимаясь в стену.

– Я буду следующей, следующей, – шептала она, вырывая на себе волосы.

– Заткнись, а! – посоветовала Алина, которой до колик надоели стенания темной. – О чем вы говорили с Катей? – поинтересовалась она у Паши, истуканом замершим рядом.

– Заметила, значит, – не удивился Коледов. – Пытались решить, стоит ли пытаться бежать прямо сейчас. Я считал, что лучше умереть, чем хоть одному из нас подвергнуться унижению. Она настаивала, что разумнее пойти с ними. Тогда, возможно, ей удастся разузнать что-нибудь важное. Катя убеждена, что сможет заставить их вернуть ее в нашу камеру.

– Будем надеяться, – прошептала Серебряная.

– Вы слышали, он говорил на английском. Он знает земные языки! Они могут нас подслушать! – завопила Маша, безумно вращая глазами.

– На английском, не на русском, – устало поправил Паша. – Думаю, нас они не понимают. Но если хочешь, мы можем объясняться на французском или испанском, правда, Алина?