Катерина Калюжная – Призраки Белой крепости (страница 12)

– Круто я буду смотреться голой посреди пустыни, если наше дельце выгорит, – усмехнулась Катя, показывая пальцем на порванное кружево своего белья. Ее шутку никто не оценил, все были заняты своими мыслями.

– Что насчет Аньки? – спросила Алина. Она не собиралась бросать одногруппницу, даже если всю дорогу ту придется тащить на собственном плече, а ее собственная жизнь от того станет вдвойне более уязвимой.

– Потащим ее за собой, разве у нас есть варианты? – пожал плечами Паша. Сейчас он был больше похож на милого мальчишку, которого Серебряная помнила по институту, чем на ехидного, препротивного вампира, которого видела на их с Катей свадьбе. – Машка для этого прекрасно сгодится.

– Почему я? – огрызнулась вампирша. – Я сильнее Алины. Она живая, значит, и в бою я могу пригодиться больше. Вот она пусть и тащит.

– Превращение тебя совсем дурой сделало? – грубо поинтересовался Паша, его глаза недобро блеснули. – У тебя тупой силы больше, зато у нее опыта хоть отбавляй. Как воин, она намного ценнее и сможет прикрыть твою спину, а вот ты ее вряд ли!

– Но… – Маша исходила ядом. Прежде, в человеческой жизни, она была милой и доброй. Вампирская сущность выявила отрицательные, скрытые стороны ее натуры, и Алине они однозначно не нравились. В отличие от Кати, которая совсем не изменилась, и Паши, в котором прежняя личность проступала лишь иногда, Машу было сложно узнать.

– Помолчи! – рявкнул Коледов, нависая над молодой вампиршей. – Иначе я разберу тебя на части и соберу как придется. Надеюсь, никто не будут против, если я стану временно выполнять роль главы нашей группы?

Катя и Алина утвердительно кивнули. Маша замерла с разинутым ртом, ее глаза полыхали злостью и страхом.

– А раз никто не «против», то ты, Маша, обязана мне подчиняться. Все понятно?

Девушка неубедительно кивнула, отодвигаясь от разъяренного друга.

– Рад, что хоть это мы выяснили. – Паша уселся на место и задумался.

Некоторое время никто не издавал ни звука. Потом Коледов снова заговорил:

– Разведывать придется одной из вас. Когда тюремщик придет, пристанете к нему с какой-нибудь ерундой и постараетесь подобраться ближе к выходу, чтобы выглянуть наружу. Вы все чертовски красивы, а он мужик, пусть и оборотень. Только лучше бы это делать не Алине. Вам, девоньки, в случае чего, грозит всего лишь неприятный секс, а ее могут быстренько обратить. Маша, думаю, ты подойдешь на роль соблазнительницы.

– Нет, – возразила Катя. – Лучше я. Машка в панику вдарится и все испортит. Да и одежды на мне меньше, – попыталась пошутить Шемякина.

– Хорошо, – согласился Паша, но Алина успела заметить, как его лицо исказила болезненная гримаса. Паша сходил с ума от ревности к Вадиму, а от одной мысли, что его жену своими волосатыми лапами будет трогать какой-то монстр, у него начиналась зубная боль, которой вампиры страдать не могли по определению. – Осталось только решить, что именно ты будешь говорить и как далеко готова зайти, чтобы разведать обстановку. Возможно, было бы лучше, если бы тебе удалось выйти наружу, а потом вернуться. – Ревнивый муж уступил место профессионалу.

Когда Стас ушел к Линде, его друзья застыли в молчании, таком напряженном, что, казалось, сам воздух вокруг излучал электрические разряды. Они старались не смотреть друг на друга и в первую очередь избегали коснуться взглядом Антона, стоявшего чуть в стороне. Зеленого словно молния поразила. Он был здесь и отсутствовал одновременно. Даже Максим не решался нарушить его одиночество своим вмешательством. Помочь брату он все равно не мог. Никто не мог. И что бы там ни говорил Черный, на что бы он ни рассчитывал, отправляясь к Линде, каждый понимал: надежды нет.

Это было до того больно, что хотелось плакать, кричать, рвать на себе волосы. Соня исцарапала ладони в кровь, Хадижа давилась рыданиями, но ее глаза оставались сухими, Лиза замерла каменным изваянием и думала о чем-то, сосредоточенно разглядывая темный песок под ногами. Вечно веселый Роберт приуныл и медленно вращал в руках кинжал с извитой рукоятью. Влад закрыл глаза, но никто не сомневался, что он бодрствует. Максим расхаживал взад-вперед, то и дело вздымая носком солдатского ботинка тучки грязного песка.

Пауза затянулась достаточно долго, чтобы у каждого была возможность поразмыслить над ситуацией и прийти к одному и тому же выводу. Они бессильны. Им надо смириться и жить дальше, каждую минуту ожидая, когда серебряная нить перестанет гореть в знаке, а Антон, навеки разлученный с любимой, расстанется с большей частью своей души. Никто из них уже не будет прежним. Хадижа еще раз судорожно всхлипнула, и долгожданная слеза наконец побежала по ее щеке. Розовая уже приняла действительность такой, какой она являлась.

Мимо опечаленной группы проскочил Али. Он что-то быстро говорил конопатому Джефу, тот делал вид, что слушает, но невооруженным глазом было видно: думает парень о другом. Два дня назад от ран умерла девушка, с которой он встречался, и «лев» еще не оправился от потери. Слова турка не долетали до убитого горем сознания некогда веселого Джеффри.

Где-то вдали истошно зарыдала неизвестная женщина. Звук был душераздирающим и доносился с того места, где находилось большинство повозок с ранеными. Соня вздрогнула и словно очнулась. Со дня исчезновения Алины она впервые прямо посмотрела на Антона, но тот не ответил на ее взгляд. Он молча побрел в ночную тьму, унося с собой свое горе.

Антон все для себя решил. Он знал, что рассчитывать на помощь Линды не может – у нее хватает забот и без его проблем. На ней лежит слишком большая ответственность за всех, особенно теперь, когда Маргарита отрезана от них вражескими армиями и километрами пустыни. А потому светлая волшебница просто не имела возможности думать о каждом отдельном человеке. Антон слишком хорошо знал свою госпожу, чтобы не понимать, как ей больно, и потому не испытывал ни разочарования, ни гнева. Он не чувствовал себя покинутым и одиноким. Ведь пока горит в знаке серебряная нить – надежда будет жить в душе, кто бы что ни говорил.

Зеленый мог бы попросить друзей о помощи, но знал, что не имеет на это права. Он не должен заставлять выбирать их между любовью к ним с Алиной и долгом. Поэтому он никому не сказал о том, что задумал. Напротив, постарался как можно лучше заблокировать свои мысли, чтобы даже их отголоски не долетели до товарищей.

Медленно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, Антон брел между группками воителей. Одни спали, другие неподвижно сидели в темноте и молчании. Огромное количество печальных лиц мелькало перед глазами. Возле тусклого костерка кто-то пытался шутить, но получалось плохо – друзья не смеялись. В толпе оголодавших за время пути вампиров, кровь которым выдавалась из ограниченного запаса строго порционно и отнюдь не всегда в достаточном количестве, Антон почувствовал себя неуютно, но немертвые не обратили на светлого никакого внимания. Сейчас они были заодно.

Вот и остались позади друзья, уже не видна была пестрая крыша шатра магов, где Стас выпрашивал у Линды разрешения организовать спасательную операцию. Зеленому казалось: еще чуть-чуть – и он настолько близко подойдет к вражескому лагерю, что сможет услышать рычание и грубую речь оборотней, но пока он оставался среди своих. Чем дальше он уходил, тем реже встречались группки отдыхающих воителей, исчезли повозки, в которых страдали раненые, не видно было голодных вампиров. Зато количество патрулей утроилось. Дежурные с подозрением смотрели на запоздалого путника, но, замечая знак Линды на его левом виске, не смели задавать вопросы. Однажды Антон нос к носу столкнулся с магом. В темноте он не сразу узнал Веронику Ночную Нимфу, взлохмаченную и усталую, но все такую же прекрасную, как на любом из балов, который она когда-либо посещала. Настроение у светлой было отвратительным, но, как и воители, она не обратила внимания на бредущего неизвестно куда человека Линды. Антон, вежливо извинившись, отправился своей дорогой, а Ночная Нимфа пошла своей. Ее прекрасные волосы развевались за спиной под порывами пустынного ветра, поднимавшего с земли песок и расшвыривавшего его во всех направлениях.

Зеленый знал, что еще может передумать, у него по-прежнему была возможность вернуться, не вызвав подозрений, но он понимал, что ни за что ей не воспользуется. Кто-то назовет его поступок слабостью, кто-то предательством, кто-то глупым героизмом, ему было все равно. Он, столь остро чувствовавший эмоции других, всегда оставался пугающе равнодушным к общественному мнению. Еще одна особенность, отличавшая его от младшего брата. Максим не умел быть чутким, но всегда маниакально заботился о своей репутации. Он регулярно нарушал правила, но так, чтобы это казалось невинным, притягательным бунтарством и добавляло ему очков в глазах других. Даже став вампиром, Бордовый сохранил эту черту и уже успел завоевать сердца всех, кого знал раньше. Что бы там ни было, Макс теперь далеко. Они расстались, скорее всего, навсегда, потому что Антон не льстил себе и не верил в удачу безнадежного мероприятия, которое затеял. Но по-другому он не мог. Мир без Алины для него не существовал. Именно этого она и боялась. Именно поэтому она бросила его на долгие месяцы и отправилась в путешествие, вырвав потенциально счастливые главы из их истории любви. Истории, которая слишком часто прерывалась.