Катерина Калюжная – Первый день вечности (страница 18)

– Не лезь в это дело, Жека! – почти кричал Сева.

– Успокойся, я не занимаюсь ничем таким, чего не делал прежде! – ответил Женя. Он явно был недоволен тем, что друг сует свой нос, куда не просят.

– Маркин тебе не по зубам! – настаивал Сева. – Если ты не прекратишь сидеть у него на хвосте, это может плохо кончиться. Попомни мои слова.

– Маркин опасен, я и сам знаю. Но ты сгущаешь краски. Он ничем не хуже Воеводина или Лившица. Зато я раскопал отличный, я бы даже сказал, сенсационный материал.

– Вот этого я и боюсь! – Сева ударил кулаком по столу. От резкого звука я невольно подпрыгнула, но моего присутствия никто не заметил. Парни были слишком увлечены своей беседой.

– А ты не бойся. – Я буквально видела, как Женя пожимает плечами. – Тебе-то какая разница.

– Мне есть разница! Ты – мой кровный брат, и я люблю тебя!

Услышав последнюю фразу, я закатила глаза. Вроде взрослые мужчины, а, как малолетние мальчишки, верят во всякие глупости. Историю о том, как в возрасте семи лет они разрезали себе запястья и обменялись кровью, доведя до истерики обеих мамаш, я знала наизусть. По моему мнению, это было обычной игрой, но парни по сей день относились к этому серьезно. Вернее, только Сева, Женя давно считал это детской шуткой.

– Оставь, Сев. Все будет нормально, вот увидишь. Я же везунчик, не забыл? – примирительно добавил Женя. – У любого везения есть предел.

Сева резко встал, уронив стул. Тот с грохотом упал на пол, а торопливые шаги раздались в коридоре. Я кашлянула, заранее привлекая к себе внимание. Почему-то я не сомневалась в том, что слышать их разговор мне не полагалось.

– Привет, Котенок, – поздоровался Сева.

Он был страшно зол. В янтарных глазах плескалась досада, взъерошенные волосы топорщились во все стороны. Судя по всему, Басаргин ночевал у друга и, по свойственной ему привычке, проснулся далеко за полдень. На нем были только обтягивающие джинсы, а верхнюю часть груди и большую часть спины занимала огромная татуировка в виде припавшего к земле тигра. Это было что-то новенькое, прежде такого украшения у Севы я не видела. Я невольно хмыкнула, вспомнив, какую кличку для него придумала. Неужели ему так понравилось, что он решил воплотить ее в нечто более осязаемое?

– Теперь ты тигр в полном смысле этого слова, – не удержалась я от замечания.

– Решил послушаться твоего совета, – мрачно бросил Сева, – и стать чуть больше тигром.

– Я так и подумала, – улыбнулась я, поражаясь мрачному настроению вечно веселого фотографа.

Недавний разговор, которому я случайно стала свидетелем, уже вылетел из моей головы. За спиной друга появился Женя и протянул ко мне руки. Вселенная сжалась до одной точки. Меня не интересовало ничего, кроме нежных объятий и жарких поцелуев.

– Не буду вам мешать, – буркнул Сева, натягивая свитер, неизвестно откуда появившийся в его руках. – Подумай о том, что я тебе сказал, – обратился он к Жене, но тот не отреагировал на его слова, впившись в мои губы. – Ты не знаешь всего, Жека, и лучше оставайся в неведении.

Еще минуту Сева помялся у порога, а потом, махнув рукой, схватил куртку и вышел в коридор. Дверь хлопнула, отгородив нас с любимым от окружающего мира.

Новый год я ждала, словно маленький ребенок. Если бы я все еще верила в Деда Мороза, то обязательно попросила бы его, чтобы наша с Женей любовь не кончалась никогда. Только в этом я видела свое счастье и ничуть не сомневалась, что у нас получится.

Бой курантов, отделивший год ушедший от года наступающего мы встретили вместе, прижавшись друг к другу на его теплом, покрытом пушистым пледом диване. Всю ночь мы любовались мигающими огнями гирлянды, пили шампанское и целовались до черных мушек в глазах. Я буквально задыхалась от нерастраченной страсти и чувствовала, как тает решимость любимого терпеть еще целых шесть дней до моего восемнадцатилетия. К моему огромному разочарованию, он выдержал испытание с честью, не перейдя ни одной из воздвигнутых им границ.

– На твой день рождения я приготовил настоящий сюрприз, – целуя меня в нос, прошептал Женя мне на ухо. – Уверен, тебе понравится.

В этом я не сомневалась. Как и в том, что никто и ничто не сможет мне помешать отпраздновать свое совершеннолетие идеально. Ведь именно в этот день между нами больше не останется преград. Разве может быть что-то слаще, чем принадлежать любимому до самого конца? Я была готова считать часы до шестого числа. И лишь ежедневные встречи помогали отвлечься от того, что волновало сильнее всего.

Утро перед Рождеством выдалось на редкость пасмурным. С неба валил снег, будто предвещал конец света. Деревья превратились в разветвленные сугробы, дворники, отчаявшись справиться с непогодой, попрятались по домам. Машины встали в глухие пробки. Но для меня этот день был самым счастливым. Я буквально летала в небесах, предвкушая предстоящий вечер.

– С днем рождения, любимая! – родной голос разбудил меня в десять утра. Я улыбнулась, едва приоткрыв глаза, и поцеловала телефонную трубку, раз уж не могла прикоснуться прямо сейчас к родным губам.

– Спасибо, – мурлыкнула я и потянулась. Жаль, что он не видел меня в тот момент. Сама себе я казалась очень сексуальной, несмотря на растрепанные со сна волосы и отсутствие макияжа.

– Я люблю тебя. И хочу эгоистично пожелать, чтобы ты отвечала мне взаимностью.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнула я. – Во сколько ты заедешь?

Как же мне хотелось, чтобы он ответил: прямо сейчас. Но я знала, что у него есть дела даже в праздники.

– Извини, маленькая, тебе придется самой приехать ко мне. Сева будет ждать у моего подъезда ровно в восемь и отдаст запасной комплект ключей. Я, к сожалению, вынужден буду задержаться. У меня важная встреча.

– И когда ты вернешься? – капризным голосом спросила я. Разочарование затопило меня с головой, и я едва удерживалась на плаву, чтобы не сорваться на плач. Это было бы глупо и неуместно. Я по опыту знала, что бывают форс-мажорные ситуации, когда приходится жертвовать личными планами ради поставленной задачи.

– Не знаю, любимая, – честно признался Женя. – В любом случае, когда я приеду, ты не пожалеешь о том, что потратила время на ожидание. Обещаю тебе…

Я весь день торчала перед зеркалом. Слава Богу, у меня не было толпы любящих друзей и родственников, которые бы наперебой поздравляли с днем рождения, отвлекая от действительно важных вещей и мыслей о том, что произойдет этой ночью. Я так нервничала, что макияж пришлось накладывать трижды, и результат мне все равно не нравился. Я сомневалась, что мандраж вызван исключительно естественным волнением каждой девушки перед первой в жизни ночью любви, даже если она заранее запланирована. В памяти невольно всплывал подслушанный две недели разговор и резкие слова предупреждения, которые бросил Сева. Я очень жалела, что проявила любопытство. Наверное, теперь любая отлучка Жени будет вызывать у меня истерику.

Ровно в семь я вышла из дома. Снег валил как из мешка. Дойдя до метро, я раз двадцать чуть не утонула сугробах и примерно столько же поскользнулась на заметенном пургой льду.

Подземка встретила меня привычным шумом, толпой суетящихся людей, спешащих по домам или клубам отмечать Рождество, и обычным для метрополитена запахом мазута, который в детстве мне очень нравился. У дома Жени я была без двух восемь. Точность – вежливость королей, как любил повторять мой отец. Я никогда (ну или почти никогда) не опаздывала и очень этим гордилась. Сева уже ждал под дверью. В его пальцах дымилась сигарета. В черных волосах поблескивали снежинки. Куртка была расстегнута нараспашку, словно Басаргин вообще не чувствовал холода, кусавшего за нос всех остальных.

– Привет, Котенок, – улыбнулся Сева, увидев меня прежде, чем я вышла под свет тусклого, разбитого вандалами фонаря.

– Я не котенок, – привычно огрызнулась я, испытывая легкое раздражение. Неужели нельзя обойтись без дурацких кличек даже в мой день рождения!

– Ну, ладно, ладно. Здравствуй, Ксения! Так лучше?

Губы искривила немного ироничная улыбка. Ветер подул в мою сторону, принеся с собой стойкий запах перегара. Сева, как обычно, перебрал с выпивкой. Так что удивляться его странному юмору не приходилось.

– Ключи давай!

Я протянула руку ладонью вверх. Давно минули времена, когда я робела перед знаменитым фотографом. Он превратился в близкого друга, и, как бы мне ни было за это стыдно, я с ним целовалась, а весь мир считал нас чуть ли не любовниками.

– Держи, – Сева спорить не стал, и я отчетливо поняла, что он торопится.

– Очередное свидание? – поинтересовалась я скорее из вежливости, чем испытывая любопытство.

– Типа того, – неопределенно ответил Сева.

Я безразлично пожала плечами и шагнула к подъезду. Сегодня у меня были дела поважнее, чем слушать об очередной пассии неутомимого Казановы, как в шутку друзья называли Басаргина.

– Приятно провести ночь, котенок, – поддразнил меня Сева, когда входная дверь уже захлопывалась за моей спиной. Я была ужасно рада, что румянец на моих щеках не заметил никто, кроме обшарпанных стен лестничной клетки и дремавшего в углу бомжа, не просыхавшего с самого Нового года, скорее всего, еще восьмидесятого.

Я быстро поднялась на восьмой этаж, напрочь проигнорировав лифт. В моем возбужденном состоянии мне казалось, что старомодный агрегат ползет, словно обкурившаяся черепаха. Ключ отказывался попадать в замочную скважину, но я была настырнее и с пятой попытки все же засунула его куда следует.