Katerina Husser – Болезненный (страница 8)

Как будто сын пришёл к нему,

И словно воздалось за чудо,

Что потерял в чужой войне,

Теперь же, поразивший спрута,

Он утопил грехи в воде.

Очищенный, умиротворённый,

Спустя года он вновь молчит.

Своим поступком освещённый…

Но разве Бог его простит?

Прощенье лишнее. Не скрою.

Он с Богом в ссоре. Счёт закрыт.

Вопрос иной здесь пред тобою:

«А дед мой Бога ли простит?»

2010г

Смирение

Мне надоели стерильные тексты,

взбухшие, будто тесто,

скисшие, как и вы сами

с чересчур напыщенными усами.

Ломаными пальцами листаю

книги, что я не читаю,

их не советую вместо

искреннего протеста.

Умерло всё. Да, знаю.

Прозорливых уже не считаю,

неправильных вспоминаю,

помаюсь, чуток поскучаю,

на скользких годами меняем,

приторно-сладких не запиваем.

Теперь вне коробки

на узенькой тропке

жать некому руку.

И опять всё по кругу…

За ширмой стерильных текстов

в душе не осталось протестов!

Ставленнику

Только если любишь – отпусти,

Отпусти багровые закаты,

Отпусти зелёные холмы,

Не держи подол, слегка измятый,

Не держи великие дубы,

Небеса, что так голубоваты,

Разведи шершавые мосты,

Те, что на изгибе чуть горбаты.

Знаешь, что уже пора уйти.

Её голос не был грубоватым,

Ношу больше вместе не нести,

Можно и не быть же виноватым.

Целый мир мог в дружбу обрести –

Мысли только снова мрачноваты…

Не живётся, милый, без любви,

Оттого и сон в руку проклятый.

Долг перед честны́ми оплати,

Хоть они в сей час уже распяты,

Даже этот лист перелистни

Или вырви с чёртовой тетради.

Неужель не любишь? Отпусти.

Ведь её земля и совесть святы,

Дай ей ещё сотню лет цвести

В бело-алом праздничном наряде.

Можно без обиды и тоски

Красотой любимой любоваться,

Только если любишь… Ну, а ты

Так не любишь без войны сдаваться…

Томление