Катерина Глинистая – Дороги Вечности (страница 2)

– Почему?

– Они не хотят принимать решение без свидетельств очевидца.

Док помолчала. Он ждал. Слишком хорошо знал её, чтобы торопить. Она переложила на приборном столе иглы для капельниц. Потом, забывшись, что в перчатках, поправила невыпадавшую прядь и наконец решилась:

– Здесь никого больше нет, сержант. Никто не вернулся. Мне очень жаль.

Он молча кивнул.

Рана затянулась новой гладкой кожей, и на загорелом торсе светлое пятно выглядело чужеродным. Сержант знал, что пятно совсем скоро потеряет свой светлый окрас – через пару недель от него останется только ореол. Наверное, если посмотреть в зеркало, кожа его оказалась бы, как старый мрамор, вся покрыта ореолами от травм. Но сержант не был любителем смотреться в зеркало. И в целом, после третьего похода в капсулу уже не особо придаешь значение отметкам на теле.

Это была его пятая экспедиция. Первые три закончились относительным успехом, возможно благодаря тому, что на тех планетах земного типа не было разумной жизни. Справиться с климатологическими факторами и первичным недостатком базовых ресурсов – простое дело в нынешнее время.

В четвертый раз они впервые столкнулись с чужим разумом. Чуть не уничтожили планету. Еле унесли ноги. И заодно – некоторые артефакты. Поводов для научных дискуссий после той экспедиции хватит на несколько десятилетий. А для общения с аборигенами был разработан новый регламент: провлять дружелюбие, показывать мирные намерения, делиться умениями. В какой-то момент сержант перестал понимать цель таких экспедиций: если мы летим не для освоения планет, а для установки дипломатических отношений, то разве не стоило бы сменить командный состав? Но это не его дело. Его делом было вернуть ребят на базу из рутинной вылазки. И он не справился.

Форменная одежда была грубоватой на ощупь, наверное только что синтезирована. Он помахал руками, чтобы расшевелить жесткую ткань, размял шею и, проигнорировав наставления дока про столовую, отправился прямиком в Центр.

На Сол-1 был полдень, так что, выйдя из медицинского блока, сержант накинул на голову капюшон – местное светило особенно ярилось, когда стояло в зените. На улицах между серыми постройками из гибридопласта ветер гонял песчаные вихри. Было на удивление пусто: по дороге к Центру он встретил только нескольких вооруженных солдат. Думая о том, что до его последнего вылета не так-то часто можно было встретить на улице человека в полном боекомплекте, он отметил часовых на вышках. И ни одного ящера. Похоже, за те две недели, что он провалялся в капсуле, дела серьёзно изменились. JD-4212 ускорил шаг.

На входе в Центр, где располагался командный пункт, тоже стояла охрана. Его встретили и без лишних слов провели по коридорам.

Он уже видел такое раньше. В прошлый раз экспедиционный состав так же ощетинился своей армейской составляющей, когда дела пошли непредсказуемым образом. И к чему это привело? Неужели опять сматываем удочки? Сержант нахмурился и, отгоняя мрачные мысли, вошёл в открытую для него дверь.

JD-1001, капитан, стоял у стола с 3D-проекцией Сол-1 и задумчиво приближал и отдалял сектора, окружавшие базу. База светилась на карте аккуратными рядами изумрудно-зелёных квадратов. Вокруг раскинулась бежевая поверхность пустыни. Изображение вдруг задрожало и за секунду пересобралось. Несколько высот на карте немного сдвинулись.

Капитан наконец отреагировал на его присутствие.

– Вольно, сержант. Хорошо дроны работают, да? Пустыня движется, и мы получаем обновления ландшафта прямо на ходу.

JD-4212 кивнул. Новшество с актуализацией ландшафта ввели ещё до его отлёта, он слышал, но увидеть не успел. Впечатляло, ничего не скажешь. JD-1001 призывно махнул рукой.

– Покажи, где это случилось.

– Сэр?

– Где вас сбили, я имею в виду. Покажи.

Сержант подошёл и озадаченно уставился на карту. Местность изменилась до неузнаваемости. 4212 сосредоточился и попробовал вспомнить расстояние и направление полёта, которые задавал в ховер при старте. Потом присмотрелся ещё раз к карте, нашёл обозначения квадратов и указал в центр одного из них.

– Здесь.

Капитан ввёл что-то на панели управления картой. Прямо под пальцем сержанта загорелась алая точка.

– Верно?

– Да.

– Давай присмотримся к местности.

Кэп настроил карту так, чтобы максимально увеличить указанный квадрат. Алая точка светилась в широкой ложбине между двумя высокими дюнами.

– Что ты видишь?

Сержант пожал плечами.

– Песок. Камень.

– Расскажи, что произошло.

– Мы вылетели в указанный квадрат согласно расписанию. Так как аждарха отказались сотрудничать, отряд пересел на ховеры. Через ориентировочно десять минут после вылета мы подверглись атаке неизвестного противника.

Капитан задумчиво покивал его словам, а потом уточнил:

– Какой атаке, сержант? Подробности.

– Сложно сказать. Ховеры взорвались один за другим.

– Выстрел?

– Я слышал только взрывы ховеров. И, – подумав, дополнил 4212. – Что-то взорвалось в воздухе, когда они промахнулись по Шептуну.

– Это тот аждарха, что тебя вытащил?

– Да.

Капитан задумчиво покрутил карту, разглядывая местность вокруг точки с разных ракурсов.

– Сержант, скажи мне, какое, по твоему мнению, это могло быть оружие?

– Высокоэнергетическое, сэр. Плазма или лазер.

– Почему?

– Ховер буквально расплавился подо мной.

JD-1001 жестом приказал карте снова отдалиться. Теперь была видна вся освоенная территория. Не особо большая, даже неловко.

– Дело в том, 4212, что здесь нет никаких высокоэнергетических или лазерных пушек. Нет ни одного квадратного метра местности, даже отдалённо подходящего для их установки и балансировки. После случая с твоим отрядом мы прошерстили район зондами и дронами до самых костей этой чертовой планеты. Там ничего нет, только песок и камень.

– Но, сэр, что-то стреляло по нам.

– Да, стреляло. Мы забрали обломки ховеров, если эти оплавленные куски металла можно назвать обломками. Я понимаю, почему ты думаешь про оружие, сержант. Я бы тоже подумал про это в первую очередь. Но мы ничего не нашли. Как можно спрятать пушки в этом чёртовом песке, который мало того, что лезет в каждую щель, так ещё и постоянно перемещается с места на место?

JD-4212 смотрел на карту. Она снова пересобралась. Дюны медленно ползли по каменистому дну плоскогорья.

– Тогда что это было, сэр?

– Никто не знает. Но… – капитан набрал команду и карта запестрела ещё несколькими алыми точками. – …твой отряд был только началом.

Сержант сосчитал огоньки.

– Девять?

– Вместе с вами. И не только в сторону экватора, как видишь. Сначала, да, то направление оказалось самым опасным. Но вот прошло две недели, и мы не решаемся высунуть нос с базы. Потому что опасными стали все направления. И никакого оружия. Никаких следов разумной деятельности. Ничего.

Они немного помолчали. Алые точки на карте распределились аккуратным кругом на расстоянии нескольких десятков километров от базы. Где-то они стояли погуще, где-то пореже, но круг был очевиден.

– Сэр?

– Да, сержант.

– Где аждарха?

– Соскучился по своему ящеру? Они в загонах на периферии базы. Мы в осадном положении, 4212, а эти твари - аборигены. Пришлось изолировать до выяснения обстоятельств. Ксенобиологи и лингвисты от них не вылазят, но пока толку мало. Можешь сходить, узнать как дела. Всё равно док не допустит тебя к службе ещё несколько дней.

Сержант кивнул.

– Я могу быть свободен?

– Иди.

JD-4212 последний раз окинул взглядом карту, развернулся и уже взялся за ручку двери, когда услышал:

– Забавная штука, сержант. Мы оставляем свои имена на Земле. Ещё при посадке на лунный джет нам выдают идентификационный номер. На межзвёздную палубу ты поднимаешься не человеком, а боевой единицей с уникальным позывным. А зачем это? Неужели для того, чтобы каждый мог оставить свой неповторимый отпечаток в бортовых журналах исследования дальних миров?

JD-4212 обернулся.

– Для удобства, сэр?