Катерина Гашева – Штабная (страница 7)
– Посмотрим на твое поведение.
В город они вернулись уже к холодам. Виктор много работал, и только по выходным они гуляли, вычисляли, где возле памятника конвою в парке у тюрьмы стоят камеры скрытого наблюдения.
Еще у них была своя внимательная улица – улица, по которой они проходили и запоминали все, от номеров машин до выражений лиц случайных прохожих. Машка сначала бунтовала, но вид у Виктора был такой таинственный, и получалось с каждым разом все лучше и лучше.
Виктор возвращался с работы поздно, усталый, напряженный, злой. Предвоенное время пахло тревожно сладкими духами уличных девок, ветром, пылью, порохом. Однажды Машка возвращалась по внимательной улице и увидела Олега Глумуса. Она еще не знала, что это именно Олег Глумус, просто запомнила высокий покатый лоб и злые огненно-синие глаза. Олег курил в подворотне, от него не укрылся взгляд Машки, но он только улыбнулся.
В тот вечер Машка быстро забыла о нем. Она несла яркую распечатку – почему-то в Центре ей выдали результат теста на глянце.
В квартире она разулась, переоделась в домашнее, включила чайник, оттягивая удовольствие, и сунула мужу листок.
Виктор просмотрел бегло, потом внимательно, потом перевел глаза на жену.
– Но это ведь очень серьезно, Маша.
– Ага, зато меня возьмут теперь, куда захочу. Ты не рад?
Виктор помолчал, потянулся и провел пальцами по ее щеке.
– Рад, конечно, рад.
– Я ведь так многого хочу. Ну! Чего ты, а?
– Будь аккуратней с этой бумажкой.
Машка немного дулась на мужа из-за этого. Он волновался, но она! Она хотела жить и рисковать, хотела быть нужной и незаменимой.
Через неделю Машка ночью проснулась и долго не могла понять, что случилось. Потом увидела узкую полоску света из-под двери. Виктора рядом не было, из прихожей раздавались голоса.
– Привет, динозавр! – сказал кто-то незнакомый.
– Заходи. Только громкость сбавь. Жена спит.
– Ты женат?
– Женат. И она, похоже, проснулась. Подожди.
Виктор подошел к двери в спальню, прислушался и заглянул внутрь.
– Проснулась?
– Ага. Это кто?
– Приятель мой. Ему деваться некуда. Скоро уезжает.
Машка посмотрела на часы – было без четырех минут три.
– Угу.
Машка накинула халат и пошла на кухню.
В кухне сразу стало мало места.
Олег, так звали приятеля, еле поместился у небольшого стола, такой он был высокий и широкоплечий, что казался неуклюжим. Глаза усталые, лицо насмешливое. И форма без опознавательных знаков, безликий камуфляж. И наушники.
«Кого занесло на мою кухню?» – подумала Машка. И почувствовала – Олег рассматривает ее… по-мужски.
– Здравствуйте, – сказала она, – кофе будете?
– Чай было бы неплохо. Продрог.
– Это моя жена Мария, – сказал Виктор и сел на табуретку рядом.
Машка заваривала чай. И он почему-то стал пахнуть порохом.
– Так вы давно моего мужа знаете?
– Со школы еще.
– И он меня вам не показал?
– Я не мог! Олега где-то шесть лет носило…
– Ага, сам-то. Динозавр…
Машка смотрела на них, похожих и непохожих одновременно, и не могла понять, как ее занесло на этот остров в океане тайной жизни. Она поставила чашки и прижалась к Виктору.
Ночь заканчивалась. Снежное утро скользило по карнизу. Машка устала и ушла спать. Она еще слышала сквозь дверь:
– А ничего у тебя она.
– На чужой каравай… Ладно, шучу.
– Мне пора, ко мне взывают. То есть вызывают. Давай как-нибудь увидимся.
– Опять через шесть лет?
– Постараюсь побыстрее.
Виктор открыл замок. Звякнула цепочка.
– Бывай, динозавр.
Потом началась война. Виктора вызванивали со всех фронтов. Телефон так и разрывался. А еще он стал держаться за сердце. И Машка не знала, что делать. Она ушла с работы, неумело прибиралась и готовила еду.
Он подошел как-то, обнял сзади.
– Ты очень вкусно готовишь.
– Ага, когда все не сгорает.
– Ты себя недооцениваешь, ты еще можешь пересолить.
– А что нужно солить?
Она потянулась за солонкой. Виктор развернул ее к себе.
– Хочешь снова поработать квартирщиком?
– Когда?
– Завтра. Вместе со мной.
Это был очередной чужой дом. Почти пустая квартира, где посреди белых пустых стен попадались разные предметы: шелковая рубашка, портсигар, бутылка дорого джина.
Они прожили там почти месяц. Телефон Виктора больше не звонил, кажется, и болезнь отступала.
С фронтов шли туманные сводки.
Новый звонок раздался в предпоследний день февраля. Виктор снял трубку, долго молчал, затем кинул на рычаг.
– Что?
– Мне надо на фронт.
– Ты же болен! Тебе нельзя!
– Придется, милая. Я завтра уйду. А ты оставайся здесь.