Катерина Алёшина – Раскоп у Волчьей сопки (страница 7)
– Ты это в романе используешь? – спросила Алла.
– Возможно.
– Тогда напиши главную героиню с меня. – Алла засмеялась, чтобы придать своим словам шутливый тон. – И обязательно чтобы приписка к роману была: «Посвящается Алле Рудневой».
– Ага. Обязательно. Так и напишу. – Теперь Вера тоже улыбалась. – Про заговор давай.
– Ну, заговоры разные бывают. Для бытовых случаев это просто молитва и ритуальные действия, вроде нитку вокруг бородавки обмотать или на ячмень плюнуть.
– Какая молитва? – перебила Вера.
– Да любая, какую знаешь. Только произносится особым образом. Ну и сила духа нужна. Так прабабка говорила.
– Ты что, коню молитву читала? – смеясь, уточнила Вера.
– Нет, конечно. – Алла тоже смеялась. – Он бы меня скинул, не дослушав половины. Буйный попался.
Вера улыбалась и смотрела вопросительно.
– Тот заговор особый. Его нельзя просто так использовать. И на людях нельзя. – Алла вдруг стала серьёзной.
– Специально для лошадей, что ли? – подначила Вера.
– Нет. Просто нехороший, дурной. – Алла замолчала. – Вот зря я тебе говорю.
А Вера уже нарисовала в голове сюжет, ведьмовской шабаш у костра и случайного свидетеля мистического действа.
– Алл, да брось, ну чего ты? – умоляюще произнесла Вера. – Я слова поменяю. А уж использовать тем более не буду.
Алла помолчала пару секунд.
– Ладно. Записывай, – выдала она.
Вера зажала фонарик между подбородком и плечом, раскрыла блокнот.
«Ну и глупость. На детскую считалочку похоже», – разочарованно подумала Вера, записав, но ничего не сказала, чтобы не обидеть Аллу.
Повисла тишина. Вера поставила фонарик так, чтобы он светил на потолок палатки, и закрыла блокнот.
– По лицу вижу, не веришь, – с упрёком заметила Алла.
– Верю, – фальшиво ответила Вера.
– Вера не верит, – по-детски пробурчала Алла, словно хотела подразнить. – Уж заговорам меня прабабка научила. Я, между прочим, и палатку нашу заговорила.
– Ага, – прыснула Вера, – в следующий раз заговори так, чтобы Артём не залез.
– А он что, собирался? – с надеждой спросила Алла.
Обе рассмеялись. И Вера обрадовалась, что так быстро удалось уйти от темы глупого заговора.
– А кто тебе больше нравится из парней? – задала вопрос Алла, хитро улыбаясь.
Вера пожала плечами. Почему-то ей не хотелось выдавать свои чувства.
– А тебе кто? – поинтересовалась она.
– Я ещё не решила, – сказала Алла таким тоном, будто у палатки выстроилась очередь из желающих поухаживать за ней.
Вере снилось, будто у них вместо Натальи Борисовны Алкина прабабка, которую она никогда не видела, но знала откуда-то, что это она. Студенты копали, а прабабка кричала: «Работайте, не то заговорю!» Вера копала голыми руками, а из земли сочилась кровь, образуя влажные комья. Как это часто бывает в кошмарах, картинки сменялись без всякой логической связи.
И вот по полю неслось белое пламя, сметая ударной волной всё на своём пути. Перед ним, спасаясь, ошалело мчались кони. Смертельное пламя нагоняло, опаляя им хвосты. Вере стало невыносимо страшно. И от этого леденящего чувства она проснулась.
В палатке было тихо, только чуть посвистывала во сне Алла. Вера стёрла ладонью испарину со лба, натянула штаны, взяла фонарик и вылезла наружу. Ей хотелось избавиться от душной тесноты палатки, прогнать остатки ночного кошмара. Она толком не могла понять, что так напугало её во сне. Смутные образы уже испарились, растворяясь в ночной прохладе. Безлунная ночь окутывала мраком. Вера постояла немного, любуясь на звёзды, вдыхая свежий воздух и успокаиваясь. Похоже, все спали. Вера включила фонарик и побрела к домику-скворечнику в кустах.
На полпути передумала: «Не идти же в темноте в этот дурно пахнущий сарай».
Она повернула к лесу и пошла, высвечивая фонарём густые заросли. Подходящие кусты нашлись быстро. Когда дело было сделано, Вера, ещё сонная, побрела обратно. И тут раздался душераздирающий вой, пронзительный и будто бы человеческий.
Вера в испуге оглянулась. Вой стих так же неожиданно, как и начался. Лес стал чужим и пугающим. Макушки сосен раскачивались на ветру, исчезая в чёрном небе. Каждый шорох казался зловещим. Вера потёрла глаза, отгоняя наваждение, и стала светить вокруг. Узкий луч света разрезал тьму, выхватывая то ветки, то стволы деревьев. Ни души.
«Какая глупость. Чего ты испугалась?» – отругала себя Вера, развернулась и пошла к лагерю.
Ощущение чего-то недоброго нарастало, словно дурной сон не кончился.
У костра было пусто. Тлеющие угли засыпали золой. Палатки чёрными треугольниками разметались по поляне. Вера прошла под навес, села за стол, спать теперь не хотелось. Потушив фонарик, она принялась бестолково рассматривать лагерь, словно могла увидеть чудовищ в этой бархатной тьме. Сейчас, когда сон окончательно схлынул, казалось, что пугающий звук лишь послышался ей.
Вера глубоко втянула ночной свежий воздух и собралась уже идти спать, как снова раздался вой, протяжный и еле слышный. По спине побежали мурашки. От неожиданности Вера дёрнулась, фонарик выпал из её рук и закатился под дощатый стол. Пришлось лезть за ним и долго шарить руками в темноте, согнувшись под столом. А вой то стихал, то продолжался.
Неожиданно послышался шорох и звук шагов. Вера со всего маху приложилась затылком, пытаясь распрямиться. Она уже готова была вылезти из-под стола, отшутиться, дескать, не спится, вот фонарик уронила, но отчего-то замерла и прислушалась. Звук шагов раздавался не от палаток, а со стороны тропы, по которой они ходили в деревню. Вой смолк, и в оглушительной тишине Вера различила хриплое дыхание, будто идущего мучила одышка.
Сердце заколотилось, девушка замерла в неудобной позе. Ей казалось, что во мраке выделяется сгорбленная фигура. Она наконец нащупала пальцами фонарик. «Нужно включить», – пронеслась мысль.
Вера представила, как яркий луч разгонит наваждение, как увидит она, что нет никакой фигуры, а звуки шагов – лишь плод воображения. Было слишком жутко, и девушка просто сжала фонарик в руке. Шаги приближались.
Через пару минут Вера, замершая под столом, отчётливо увидела мужской силуэт, высокий и сутулый. Такой фигуры не было среди своих. Чужак, пошатываясь, брёл через лагерь. Вера принялась себя щипать. Больно. Шаги прошелестели совсем близко.
В тусклом свете ночного неба еле различимый силуэт странно покачивался при ходьбе. Мужчина припадал на левую ногу. Вера пыталась разобрать очертания фигуры, рассмотреть в темноте чужака. Тщетно. Ей вдруг показалось, что всё происходящее нереально, словно продолжается чудной пугающий сон. За озером раздался вой, вырвав девушку из оцепенения. А тёмный силуэт уже шагал по насыпному мосту.
Вера разозлилась на себя за этот глупый страх.
«Нужно кого-то разбудить. Непонятно, кто бродит по лагерю ночью».
Бесшумно выбравшись из-под стола, она подошла к палатке Литвинова и Рыбакова.
– Саш, – позвала Вера шёпотом, озираясь по сторонам. – Саш, Виталь! Спите?
Ответом ей было сопение. Вера села на колени, аккуратно откинула полог палатки.
– Эй, просыпайтесь, – громче произнесла она.
Никто даже не пошевелился. В темноте было не разобрать, что происходит внутри. Похоже, парни крепко спали.
Чужак скрылся за озером, и теперь Вера не могла видеть его в кромешной тьме. Она представила, как глупо будет выглядеть, объясняя парням причину побудки, и как утром все будут смеяться над ней. Вместе с тёмным силуэтом исчез и страх. Вой прекратился. Вера ещё больше разозлилась на себя за глупость. Она решительно поднялась и пошла к своей палатке. За спиной послышалась возня.
– Вер. Вер, ты? – раздался тихий и удивлённый голос Саши. Он включил фонарик, ослепляя Веру. – Ты чего?
Саша в одних шортах высунулся из палатки и пытался натянуть одной рукой кеды. Когда это получилось, он подошёл и посветил в лицо Веры, внимательно вгляделся, а потом обнял её.
– Чего случилось-то? Ты прям дрожишь.
Вера уткнулась в широкую грудь, совершенно не думая о том, как это выглядит, и сбивчивым шёпотом начала рассказывать.
– Какой ещё мужик? Может, тебе приснилось? Ночью в лесу всякое может…
– Да нет, – перебила Вера. – Я видела. Он за озеро пошёл.