Катерина Алёшина – Дом номер тридцать (страница 13)

– Вот те фото. Садись. – Никита похлопал ладонью по кровати.

Лера присела рядом с ним.

– Тебе не жутко хранить всё это в комнате? – спросила она. – Ну, знаешь, чужие вещи сохраняют энергетику. А ты, наверное, даже не знаешь, чьи они.

– Жутко? Да брось. Если так рассуждать, дом вообще всякое повидал.

Лера поймала себя на мысли, что ей-то как раз жутко в этом доме.

– Веришь в городскую легенду? – спросил Никита заговорщически и стал показывать фотографии. – Здорово было бы, окажись, что на снимках дочь Субботина. Вот, посмотри. Судя по одежде, похожа.

Лера придвинулась вплотную к парню, прижалась к его плечу.

Первая фотография сохранилась плохо, лиц почти не рассмотреть: большая семья в просторном зале. На втором снимке Лера увидела девочку за столом перед книгой, рядом стояла молодая женщина. Общий план лишал лица деталей, разглядеть их было сложно. Леру смутило нечто знакомое: то ли рюши на платье, то ли круглый стол у окна.

Девушка взяла фотокарточку в руки, силясь разглядеть лицо девочки со снимка.

«Она напоминает Нину, – поняла Лера. – Нет, просто возраст тот же, и платье похоже», – тут же успокоила она себя.

Определить цвет волос по чёрно-белому изображению не удавалось. И как назло, лицо девчушки пересекал залом.

– Что за городская легенда? – спросила Лера Никиту, чтобы отвлечься от странного чувства дежавю.

– Ты что? Городская легенда про этот дом. Не знаешь, что ли? – Никита даже снимки отложил.

– Не знаю.

– Ну ты даёшь, – удивился парень.

– Как-то краеведением не увлекалась, – парировала Лера.

– Да брось, известная легенда. Ты что? Она даже в экскурсионную программу входит. Ходят тут вокруг дома толпами. Знаешь, как экскурсия называется? – увлечённо спросил Никита.

– Нет.

– «Дьявольская усадьба», – сообщил он.

Лера отложила снимок, подошла к оставленному бокалу, сделала большой глоток, поперхнулась, закашлялась.

– Ты чего?

– Не в то горло попало. Так что за легенда? – спросила Лера, а у самой холодок пробежал по спине.

– Про дочь Субботина. Ты, наверное, знаешь, что в этой усадьбе толком никто не жил до самой революции, а ведь дом был специально перестроен по проекту известного архитектора. Вот об этом и легенда.

– Дом с привидениями? – усмехнулась Лера, хотя ей было не до шуток.

– Для туристов да. Но история не в этом, – начал рассказ Никита.

Лера пододвинула стул ближе к кровати, уселась напротив парня, приготовилась слушать.

– По слухам, Субботин купил усадьбу для дочери и перестроил её в совершенно нехарактерном для средней полосы России стиле – неоготике. По легенде, дочь Андрея Андреевича, начитавшись рыцарских романов, мечтала о собственном замке с башенками, – Никита указал на старое фото усадьбы, которое Лера недавно рассматривала. – На самом деле неизвестно, для дочери Субботин купил дом или для семьи в целом. Так считают из-за лепнины на фасаде, той, где девушка изображена. Вроде как это и есть юная Субботина.

Лера кивнула.

– Ладно, суть не в этом, – продолжал Никита. – Субботины жили здесь недолго, поселились в новом особняке, а через пару месяцев съехали. При том что усадьбу перестраивали почти пять лет. Потом какое-то время комнаты сдавались в наём. Про этот период есть своя легенда, якобы комнаты снимал князь Кугушев, возглавлявший масонскую ложу, и все заседания проходили у него на квартире под стильной неоготической башенкой. Следующим владельцем особняка стал Мартинсон или Маркисон, о нём мало известно, он и вовсе здесь не жил, собирался перепродать. Ему помешала революция. В итоге к январю тысяча девятьсот девятнадцатого года двенадцать квартир особняка были заселены новыми жильцами.

– Спасибо за экскурс. А легенда-то в чём? – недовольно поинтересовалась Лера.

Никита выдержал театральную паузу, а после сказал:

– По официальной версии, дочь Субботина скончалась от чахотки. А по легенде, она навсегда осталась в этом доме. Что-то случилось с ней здесь, что-то жуткое и необъяснимое. Потому семейство спешно съехало, и дом долго никто не хотел покупать. А ведь усадьба – лакомый кусочек: центральная улица у Волги, шикарный особняк. Что здесь могло случиться? И почему странности на этом не закончились?

Последнее он произнёс потусторонним голосом, изображая диктора с ТВ3.

– И дух её бродит по тёмным казематам, вторгаясь по ночам в жизни живых, – страшным голосом нараспев добавил парень.

– Ну ты и сказочник. Отлично выдумал, – заметила Лера.

– Ничего я не выдумал. Эту байку каждые выходные экскурсовод рассказывает в свой рупор, – притворяясь обиженным, проговорил Никита.

Лера чувствовала необъяснимое беспокойство. Череда пугающих странностей сама собой наводила на мысль о потустороннем.

«Нет, я в такое не верю. Ерунда всё это», – сказала себе девушка.

– Что ещё расскажешь? Может, сам призрака видел? – насмешливо спросила она.

– Не, но несколько лет назад одна контора снимала часть первого этажа для квестов. Ну, знаешь, страшилки для взрослых, типа игра такая.

– Знаю, – перебила Лера.

– Так вот, сначала всё шло хорошо. Восторженные отзывы и всё такое. А потом с гостями стали происходить всякие неприятности. Началось с мелких, а как дошло до серьёзных травм, конторе пришлось сворачивать декорации и съезжать.

Лера подумала, что для неё проживание здесь тоже превращается в квест, а мелкая неприятность с табуретом вполне могла обернуться серьёзной травмой.

– Откуда только ты всё знаешь? – иронично поинтересовалась девушка.

– Тётя Зоя, – кратко пояснил Никита.

Лера прыснула.

Парень довольно улыбался.

– Всё хотел спросить: чего у тебя с рукой-то?

– А, да ерунда. С табуретки грохнулась, – объяснила Лера. – На верхние полки полезла, а ножка подломилась.

– Ну ты даёшь. У меня стремянка есть, бери когда надо.

– Ладно, спасибо.

– Я всем соседкам хожу шторы снимать, а то ведь расшибутся, – зачем-то добавил Никита.

– Ты говоришь, для квестов снимали часть этажа. А сколько вообще комнат пустует? – спросила Лера, прикидывая в уме количество жильцов.

– Да больше половины, – ответил парень.

– Почему? – удивилась Лера. – Как ты там сказал? Лакомый кусочек, центральная улица у Волги.

– Сейчас Куйбышева центральная. К тому же дом разваливается. Ты наверху-то была? Вот где квесты надо проводить. Там и без декораций жутко, – выдал Никита.

– Да, пожалуй, – протянула Лера, вспоминая свою ночную вылазку наверх.

«Надо всё-таки сходить туда днём», – решила девушка.

– Давай фотки досмотрим, – предложил Никита.

Лера снова подсела к нему на кровать.

Парень подобрал стопку фотографий, и они стали разглядывать дореволюционные наряды и интерьеры.

Два снимка запечатлели пару: мужчина с аккуратной бородой и привлекательная женщина средних лет. Присутствовали фотографии дома и групповые портреты. Все они сохранились не слишком хорошо, но рассматривать их было интересно.

Неожиданно в руках у Леры оказалась фотокарточка с крупным портретом ребёнка. Часть снимка была утрачена, аккурат по подбородок девочки. Зато можно было рассмотреть детали: светлое платье с рюшами, волнистые локоны на плечах, кукла в руках и кулон на груди.

Леру словно током ударило. Тёмный камень, та же огранка, форма оправы. Она его узнала: бабушкин кулон.

– Можно я её возьму? – спросила девушка у Никиты. – Потом верну.