Катэр Вэй – Ворн. Книга третья. (страница 7)

— Ах ты паскуда мелкая! Убью, сучонок! — прозвучал яростный рев из под обломков досок и битой посуды. Упавшие вместе с ним товарищи также пытались встать, обещая оторвать гаденышу ноги и руки, и засунуть их в определенные места.

— Ворн! Бежим! — дернул его за рукав бледный как мел Алтай.

— Думаешь, я его боюсь? — набычился парень, отдернув руку.

— Остынь, не время пока. Их слишком много. — Алтай явно нервничал и очень хотел поскорее убраться из таверны

— Вы, идите, а я сам тут… разберусь. — прорычал парень, сверля взглядом северян, которые пылали не меньшим интересом к нему.

— Дурак ты, Ворн. И не лечишься. — вздохнул Алтай и глянул на Косого. Мальчишка без слов уловив приказ, опрометью бросился в кухню.

В двери ломиться смысла нет — не выпустят, а вот на кухне был еще один проход, через который мелкий проныра и сбежал из таверны, кинувшись сломя голову за подмогой. Ворн это понял, потому, что за его спиной встали Серый и Алтай. Четверо взрослых мужчин — не мирных рыбаков, а воинов, закаленных ветрами штормов и кровью множества сражений, стояли против троих подростков, даже на вид не вызывающих особого опасения. Вожак морской команды, кряжестый рыжебородый мужик с множеством татуировок на лице, явно веселился.

— Насмерть только не зашибите малых, — сказал он, улыбаясь и отступая в сторону, что бы не мешать, но при этом и наблюдать за происходящим.

Первым кинулся не высокий худощавый блондин с косичками в бороде и черными полосами под глазами, и тут же получил лавкой в голову — это Серый запустил деревянный снаряд в противника. Мужика повело в сторону. Он согнулся уперев руки в колени.

— Хех! Бодренько! — изрек весело он, мотая головой. — Всю хмель сдуло!

Алтай проскользнул меж растопыренных ног своего противника и от души пнул того в зад. Потеряв и без того с трудом найденное равновесие, пьяный мужик рухнул всем телом на своего собрата, который, наконец-то выбравшись из под обломков, только-только принял вертикальное положение, едва поднявшись с четверенек. Оба с грохотом рухнули обратно, добив несчастный стол до состояния «Ремонту не подлежит. Дрова.». Моряки, не участвующие в потасовке, хохотали так, что с крыши таверны сыпался мусор. Они ржали словно мары, обожравшиеся забродивших яблок, держась за животы, тыкая пальцами и комментируя происходящее, бодбадревали товарищей шуточками.

Кто-то из них порывался пойти на помощь своим перебравшим алкоголя друзьям, но был остановлен движением руки вожака.

«Пьяные-пьяные, а соображалка работает», — отметил про себя Ворн, уловив этот момент. На него наступали сразу двое. С одним он справился легко, а вот второй, несмотря на количество выпитого, расценил противника как более серьезного, нежели подумали о нем изначально. Он шел вразвалочку, растопырив руки и ноги, вроде как пьяненький, но взгляд у него слишком цепкий. Алтай попытался атаковать со спины, и тут же был откинут к стене одним коротким движением. Здоровяк даже не взглянул на досадную помеху, устремив все свое внимание на Ворна, который тоже двигался, словно прекрасно вышколенный и закаленный в боях воин. Северянин это оценил по достоинству. Его товарищи тоже. Ладонь Ворна зачесалась, почувствовав призыв ножа. «Нет, не сейчас», — мысленно отверг он помощь стального друга. «Я сам». Веселье в зале стихло. Вокруг двух противников сам собой образовался круг чистого пространства, как на ринге. Все внимательно наблюдали. Один из моряков, что валялся на полу, очухался и попытался встать, но тут же грохнулся обратно, получив по голове кувшином из-под вина — Анюта постаралась. На них взглянули мельком, но предпринимать никто ничего не стал, а снова уставились на двоих противников, которые плавно перетекая кружили по импровизированному рингу.

— Ну что, струсил? — призывно махнул рукой противник Ворна. — Ну, давай, малой, нападай. Покажи себя! — ухмылялся он.

Но мальчишка не спешил, тогда моряк сделал мах правой рукой. Ворн отклонился и понял, как просчитался. Навстречу ему, слева, летел невесть откуда взявшийся кулак. Яркая вспышка света и боли от удара в лицо и тут же пинок в грудь, от которого пацан, согнувшись пополам, улетел в дальний угол зала. Шлепнувшись на что-то мягкое, Ворн застонал. Под ним тоже кто-то застонал, затем матерно выругался и зашевелился. Вглядевшись в лицо человека, на которого он так удачно приземлился, Ворн оторопел.

— Гриня? Гриня, наших бьют! — успел он пару раз хлопнуть товарища по щекам, прежде чем здоровенная лапа, схватив его за ногу, поволокла обратно, на середину зала. Ворн прикинулся полуживым. Моряк — косая сажень в плечах и почти два метра ростом, сильно похожий на бурого медведя, как мастью так и статью, поднял свою добычу одной рукой, так, что голова мальчишки оказалась на уровне пояса мужика.

— Ну вот, прыгунок, и попался, — хохотнул он басом. — Все, Кеп, кажись спекся пацан, — отвлекся от своей жертвы верзила.

Этого Ворн и ждал. Один точный удар кулаком, и моряк, не естественно тонко, для такого детины, ойкнув, выпустил пацана, схватился за пах и, сжав колени, медленно осел на пол, издавая странный звук, схожий со сдувающимся колесом. В зале дружно заржали, пророча мужику долгое воздержание от плотских утех и готовность к празднику хранителя всех младенцев, намекая на цвет его яиц, за одно хваля мальчишку за смекалистость.

Ворн, вскочил на ноги, окидывая взглядом помещение, оценивая обстановку. Алтай так и лежал у стены, Серого, скрутив руку за спиной, удерживали северяне. Теперь на него смотрели не только с насмешкой, но и с интересом.

— Возьми его, и уходим, — тихо, на своем языке, приказал капитан.

К мальчику шагнули сразу четверо. Они больше не шутили. Лица их были серьезны.

Ворн разбил нос одному, выбил руку другому, но ближник вождя схватил его, и, скрутив, приподнял.

— Поставь ребенка на землю. — еле ворочая языком, произнес знакомый Ворну голос.

Гриня стоял, пошатываясь, держа в руках ножку от стола.

— Наших бьют! Наших бьют! — раздалось за окнами таверны, топот от множества ног. Дверь гулко бряцнула и в помещение ворвалась толпа ребятни, а вслед за ними послышалось и ржание мар — то явился отряд имперцев, которые вломились с криками:

— Где пожар?! Какой пожар?!

Гвалт, суматоха, Ворна выпустили, имперцы принялись хватать и вязать всех подряд. Северяне сцепились с имперцами. Ксандро застонал, схватившись за лысину:

— Не я, не я их позвал! — проблеял он вымученно, уже предвидя, как пылает его таверна.

— Быстрей, быстрей! Сюда! — схватив Ворна за рукав рубахи, тянула его та самая девчонка, из-за которой все и началось. Ворн только и успел ухватить за шкирку шатающееся тело, с перекошенной блаженно-счастливой улыбкой на невменяемой роже. Пробегая по темным коридорам, он то и дело обо что-то спотыкался. Тело, которое он тянул за собой, хрюкнув, завалилось и собралось спать там, где и упало. Ворн вскинул его на плечо и поволок дальше.

— Иди, твои там, — сказала девушка и выпихнула пацана с "дровами" на плече на улицу. "Дрова" блаженно скалили зубы, бормоча нечто не внятное, одному ему понятное и периодически икали.

При свете луны Ворн разглядел несколько знакомых ребят, среди них Серого и Сабира, которые под руки тянули бессознательного Алтая. Перескочив через помойную канаву, компания скрылась в подворотне, оставив за спиной шум и гам таверны.

Глава 4

Эта десятина учебки далась Ворну сложно. Ожидание — само по себе бремя тяжкое, а тут еще и палки в колеса ставят как назло — нарываются на ровном месте, а проучить негодяя нельзя — накажут, лишат отпускного дня. И все будто чувствуют, что у него руки связаны, и наседают и борзеют. Трудно, ох как трудно уходить мирными путями от тех, кто явно выпрашивает в морду, но надо.

После нечаянной встречи с Гриней в таверне Ворну так и не удалось нормально пообщаться с другом. Оттащив его невменяемое пьяное тело в одно из прибежищ мальчишек-беспризорников, Ворн почти до утра провозился с Алтаем, оказывая тому посильную медицинскую помощь. И угораздило ему так свезти: грохнуться о стену, затем на острые осколки. В итоге множественные порезы разной тяжести, сотрясение мозга и переломы ребер и ключицы. Серый отделался лишь поврежденными связками на руках. Утром, перед уходом, Ворн попросил Серого рассказать о их встрече Грине, когда тот проспится, и сообщить, что через десять дней, когда наступит время новой увольнительной, он будет ждать друга тут, в этом месте.

Шел седьмой день.

Вечер, после изнурительной тренировки и ужина все отправились в баню. За чистотой тела тут следили строго. Грязь несет с собой дизентерию, гельминтоз, педикулез и многие другие болезни, которые могут лишить империю будущих воинов, в которых уже вложено немало государственных средств.

— Ты чертов везунчик, Ворн, — зло хмыкнув, сказал крепкий чернявый паренек, промывая кровоточащую ссадину на груди. — Если бы я не оступился…

— Это не везение, Шоня. Со зрением у тебя проблемы, и с реакцией тоже — не заметил чертов камень под ногой. Его не глазами надо было видеть, а нутром чувствовать. В реальном бою это стоило бы тебе жизни. А я, заметь, даже ребра тебе не сломал. Так, лишь слегка обозначил удар, — Ворн, подмигнув, хохотнул и принялся намыливаться мочалом.