Катэр Вэй – Неправильный попаданец. Книга 2 (страница 1)
Катэр Вэй, MnemoniK
Неправильный попаданец. Книга 2
© Вэй Катэр, MnemoniK
© ИДДК
Глава 1
– Рад был знакомству с тобой, Толик! – внезапно, впервые за всё время дружелюбно произнёс Клим.
– Погоди ты отчаиваться, – сказал я, сам не веря своим словам.
– Толь, – вдруг заговорила Света, – с ними договориться не получится. А вот мне интересно: выдержит ли здоровяк полный заряд моих молний?
– Пик-пук! Каюк! – Хомяк указал кривеньким пальчиком на циклопа.
– И ты туда же? – вздёрнул я брови. – Погоди, мохнатка, слёзы лить. Клим, давай, что там по стратегии? Всех волков – в тыл, я так понимаю? Моих слуг – на фланги? Сами тут встречаем? Да?
– Толя, – с лёгкой полуулыбкой Андрей положил мне руку на плечо, – против этих тварей мы не игроки.
Мы просто стояли. Стояли и ждали. На нас двигалась сама неотвратимость…
На полпути между нами и первым циклопом один из разломов, до этого мирно тускневший, вдруг засветился. Сквозь шум крови в ушах я едва смог различить какое-то бормотание. Оно словно раздавалось в самом пространстве – едва уловимое, но при этом колоссально мощное по силе. Мысль о том, что это за звук и откуда идёт этот речитатив, мелькнула в моей голове, но тут же исчезла, потому что я наблюдал крайне интересное зрелище: свет становился ярче и ярче, а затем разлом расширился до неимоверных, исполинских размеров.
В него могли зайти три циклопа, стоя один на другом. Я нервно сглотнул. Разлом-переросток не поглотил, как я думал, соседние разломы – он их просто отодвинул в стороны, освобождая для себя место. Мои глаза полезли на лоб: теперь я понял, почему местами есть свободное пространство между разломами, а местами они набиты, как грибы под деревом.
Тем временем портал светился, искрил и переливался всеми цветами радуги. В него начали входить циклопы: сначала пара, затем троица – плечом к плечу. Следом забежали огры и вся остальная покойная нечисть. Они спокойно топали в новообразовавшиеся врата – на покорение неизвестного нам и явно живого мира. А на нас им было наплевать.
Поняв, что смерть наша откладывается, я судорожно выдохнул и нервно хихикнул.
Первым вышел из ступора Добромир.
– Мне одному кажется, что это неплохой шанс свалить из этого сраного мира? – произнёс он задумчиво.
– Вы знаете, в какой мир ведёт этот разлом? – с явным сомнением в голосе спросила Света, не отрывая взгляда от толпы живых мертвяков.
Её внешний вид говорил о перенесённых испытаниях. Волосы, давно не знавшие воды, слиплись и сбились в неопрятные дреды. Былая пухлость щёк исчезла – лицо заметно заострилось. Губы потрескались и обветрились, но девушка стойко держала себя в руках и ни на что не жаловалась.
Впрочем, в тот момент она мало отличалась от остальных: все выглядели не лучше.
– Да по херу, в какой! Главное – выйти из этого! – воскликнул Коля. В его голосе звучало столько отчаяния… – Я еды хочу, нормальной, – голос его слегка дрогнул, – а не вот это вот всё, – лицо парня скривилось от отвращения, – чем мы тут эти две недели питаемся.
– Ой, молчи! – перебила его Света, тоже скривившись. – Не напоминай даже.
Ну да, с продуктами была напряжёнка – так же, как и с водой. Если воскрешённые ни в чём не нуждались, то живым приходилось туго. Даже волки порой брезговали жрать то, что приходилось: кривились, рыгали – но жрали…
Самым привычным для нас и более-менее вкусным продуктом оказались яйца тех самых птичек-переростков. Однако находили мы их нечасто, а съедались они моментально – с великим удовольствием и в первую очередь.
Правда, в первый раз все кривились и сомневались: стоит ли их есть? Причина сомнений была очевидна: у птичек были человеческие головы. Возникла настоящая дилемма: являемся ли мы каннибалами или всего лишь птицеедами? Ситуация напоминала анекдот про рыбаков и русалку.
Но после нескольких дней голодания коллектив единогласно пришёл к выводу: «курица» – это птица, а не человек. После этого и мясо самих птичек пошло в ход. В конце концов, это было куда предпочтительнее, чем употреблять в пищу гоблинов, эльфов или людей.
Нередко остро вставал вопрос: воскресить или съесть? С одной стороны, мне хотелось пополнять свою армию, с другой – погибать от голода тоже не было резона.
Иногда удавалось раздобыть скромные припасы у тех, кого посылали на смерть в качестве дани. Но такие удачи случались крайне редко.
Самым ценным трофеем были фляги с водой. Логика очевидна: зачем заведомо мёртвым еда и вода? Судя по полному отсутствию припасов, наши противники рассуждали точно так же.
Света, наблюдая, как в портал втягивается орда мертвяков, шмыгнула носом.
– Коля прав, – тихо произнесла девушка. – Ещё неделя такой диеты – и я сама тут вздёрнусь. Или ещё чего учужу. Уж лучше пусть меня эти мертвяки сожрут, чем я продолжу жрать то, что мы жрём в этом мире… Ну что, мальчики, идём за ними?
– Пип! По! По! – заорал хомяк, подпрыгнув на месте, и бодрым кабанчиком понёсся к разлому, в который уже втягивались остатки нежити.
Я вышел из ступора и побежал за остальными – чуть ли не в числе первых, шустро догнав Добромира и его волков. Мы уже все умели сами себя усиливать, так что бежали быстрее гепардов. Разлом начал мерцать и тускнеть – я испугался, что он сейчас схлопнется.
Подбежав к нему, мы скучковались. Без зазрения совести я отдал команду слугам заходить в разлом и рвать мертвецов в клочья. А следом нырнули уже мы.
На обратной стороне была любопытная картина.
Во-первых, больше сотни моих слуг лежали покойничками. Во-вторых, их смерть я почувствовал в момент перехода – и вывалился из разлома уже не в лучшем состоянии.
Метрах в пятидесяти от разлома стоял одинокий перец в капюшоне и балахоне. Из-под балахона торчали только руки – тонкие, белёсые, с тремя пальцами. Пальцы длинные, с длинными ногтями. Человечность существа сразу оказалась под вопросом.
Основная часть армии мёртвых двигалась куда-то вдаль, а этот перец стоял тут. Мои слуги разошлись веером, сражаясь с немногочисленной охраной перца. Света долго не думала: оценила ситуацию и, пока я ловил откат от смертей слуг, жахнула молнией. Судя по всему, гуляла девочка сразу на все деньги.
Добромир скинул свои тряпки, за секунду обратился в огромного оборотня и кинулся в лобовую. Клим, Андрей и Коля обходили с разных сторон, по кругу, зажимая супостата в кольцо. Квагуш командовал остатками моих слуг, сдерживая оставшихся мертвяков и не подпуская их к основному сражению. Куда делся этот мохнорылый, я не видел.
Молния Светы врезалась в изумрудное свечение на левой руке перца и опала бурой жижей ему под ноги. Оборотня он отшвырнул играючи – просто силой мысли. Тот пролетел пару десятков метров, снёс нескольких моих слуг, как шар – кегли. После чего поднялся, встряхнул мохнатой головой и кинулся повторно.
– Наполни меня! – заорала Света. – Я кончаюсь!
Моя фантазия, невзирая на сложившиеся обстоятельства, начала выдавать пошлые картинки. Но я сделал над собой усилие и влил запрашиваемые двадцать фиолетовых единиц силы в девушку. Мне ещё было хреново – я сидел на коленях позади неё. Вливание пришлось делать через то, до чего мои руки могли дотянуться – до её попы. Она оказалась у Светы упругая и подтянутая, круглая и такая тёплая…
«Толик! – раздался в моей голове голос Пети. – Думай башкой! Смотри, что происходит! Этот урод сейчас нас всех уделает! Соберись!»
Мелкий прав! Хотя, судя по голосу, он уже вовсе не мелкий – звучит как взрослый парень. Но дело говорит! Я отвлёкся, пора собраться.
Я закинул в себя сразу несколько камней: красный куб, жёлтое «солнышко» и ещё кое-что по мелочи. Сознание взорвалось огнём – во мне забурлила сила. Допустимый лимит был превышен вдвое, а ускоренная регенерация пыталась впихнуть ещё больше, словно пытаясь затолкать невпихуемое.
Собрав всю имеющуюся силу в ладонях, чтобы дать организму возможность восстанавливаться, я рванул к врагу. На ходу достал один из трофейных мечей и влил в него пятьдесят единиц силы. Такого эксперимента я ещё не проводил: обычно мечи раскалялись до неимоверных температур уже после двадцати единиц. Но ситуация была далека от стандартной.
Мой оппонент, видимо, не воспринимал меня всерьёз. Он лишь выставил правую руку – вокруг неё возникло то же болотное свечение, которым он защищался от молнии Светы.
Меч я держал из последних сил: жгло немилосердно. Несмотря на то что я загонял силу в ладонь и тут же восстанавливал сгоревшие клетки, боль не утихала. Меч не почувствовал сопротивления, но сила в нём упала больше чем наполовину. Он прошёл защиту, как горячий нож сквозь масло, и вонзился в руку врага. Я разрубил его ладонь пополам: меч прошёл вдоль костей до локтя и застрял в суставе.
Энергия в мече иссякла – и мы неверяще уставились друг на друга. Я был в шоке: тварь поглотила пятьдесят единиц моей силы! А меч, который раньше не знал преград, застрял в локте ублюдка.
Капюшон слетел с мутанта – иначе его не назвать. Это была жуткая смесь лягушки, циклопа и человека: лягушачья морда, белая человеческая кожа, натянутая на тонкие кости, один-единственный глаз. Причём глаз вертикальный, а зрачок – горизонтальный. Меня аж передёрнуло.
Сначала глаз мутанта сузился – видимо, от вида инородного предмета в теле, – а затем расширился. Меня отбросило назад. Я едва успел укрепить кости перед падением. В Свету устремился импульс болотной энергии колоссальной силы. Девочка не успела создать нормальную защиту, да и сил у неё почти не осталось.