Катэр Вэй – Мечты "cбываются"... (страница 37)

— Я не увидел ни одного иммунного — сказал я, когда мы уже катили по спокойной дороге, соседнего пустого кластера. — Неужели такой маленький процент иммунных?

— Маленький, но не на столько, как ты думаешь. — Леший почесал щёку массивными пальцами — Мы же, считай галопом пронеслись по улицам, вылетев из этого кошмара в считанные минуты. Что ты там мог увидеть, всего пару десятков, из нескольких сотен? Было бы великим везением, найти в первой десятке иммунного. Вот покатайся мы по посёлочку хотя бы с часик, то да, возможно и нашли бы свежачка, может даже и не одного. — улыбнулся он во всю свою огромную бородатую физиономию?

Леший, я вот всё спросить хотел, ты всегда был такого роста, или это Стикс так на тебя повлиял?

— Даа, подрос трохи, верно. Но я, вот таким цыплёнком, — кивнул в мою сторону — даже в детстве не был. — посмеиваясь забулькал густым басом. — Да ладно тебе, не расстраивайся, нагонишь ещё мышцу. А если пару раз квазом станешь, так ещё и в росте прибавишь. Меня конечно навряд ли догонишь, но здороваясь со мной, больше не станешь бояться сломать себе что либо.

Заржали все, словно кони не воспитанные.

Добрались до нужного кластера буквально за полтора часа. Дальше ехать было просто не возможно.

— Тут нужен луноход, а не джип — сказал Арман, глядя на завалы бетонного крошева.

— Далее пешие. Шевелись мужики, пятки «жжёт».

— Призраки доложили, что дело у застрявших рейдеров полный швах. Для некоторых из них счёт пошёл уже даже не на часы. На минуты.

После нашествия орды прошло уже три недели. Как они умудрились выжить столько времени взаперти, пусть даже и с продуктами, пока оставалось загадкой.

Споровое голодание — одна из самых больших проблем Улья. По сути, мы все являемся заражёнными и мутируем не меньше чудовищ, только в другой области. Все эти наши дары, способности и есть мутация. Мы так же можем измениться и внешне, даже стать похожими на чудовищ, но при этом остаёмся разумны. Споры, устроившие колонию поселения в нашем теле, нуждаются в веществе, вырабатываемом спорами не иммунных. Это вещество поддерживает их жизнедеятельность и способствует развитию и размножению. Получается, что споры иммунных, бесплодны. И без подпитки извне они начинают мутировать и размножаться самостоятельно, но при этом убивая наш мозг. При таких метаморфозах мы теряем иммунитет и превращаемся в зомби. Но не все, некоторые просто умирают. Просто… ну, не так уж и просто. Это процесс крайне мучительный и болезненный. Первый признак спорового голодания — головная боль, начинающаяся от затылочной области и распространяющаяся по всей черепной коробке. Дополняется она обезвоживанием. Жажда мучает с такой силой, что все внутренние органы пылают огнём, требуя хоть каплю влаги, но водой её утолить не возможно. Всё это сопровождается тремором. Потом приходят судороги и эпилептические припадки. Недержание мочевого пузыря и прямой кишки. Головная и мышечная боль нарастают, доводя до безумия. В итоге человек сначала сходит сума и только после, становится зомби. Выдержка без Живца у каждого индивидуальна. Кто-то может продержаться восемь, десять дней, не впадая в безумие. А иным и трёх дней вполне достаточно. Чаще, люди сводят счёты с жизнью, дабы прекратить эти муки, не желая становиться чудовищем.

Я даже представить боюсь, что сейчас твориться в этом подвале.

Глава 12

— Ну куда ты сунешься, олух царя небесного!!! — Орал на меня Леший, на очередной тренировке.

Гоняли меня просто безбожно и в хвост и в гриву, не жалея сил. Этот поход отлично показал, на сколько я ничтожен в боевых условиях. Стоит мне в одиночку выйти за стены Парадиза и это гарантия моего не возврата, меня сожрёт, ну если не первый, то второй, уж точно. Единственное, что я могу, это на полную катушку пользоваться своим сенсором, но стоит прохлопать кого, или попасть в свежий кластер — смерть гарантирована. Реакция ужасная, я медлителен словно престарелая черепаха, даже по сравнению с Филином, который начал тренировку вместе со мной, восстанавливаясь после тяжёлого ранения.

В целом, в этот рейд мы сходили удачно, если не считать постоянных задержек из за меня и постоянного нервного напряжения всей группы, опять же из за меня. Хоть мне Арман и объяснял, что до уровня развития их группы, очень многим рейдерам, как до Китая раком, а зелени, вроде меня, так и вовсе. И что я оказывается ещё молодцом держусь, но тяжело видеть, что в рейде, от меня не сколько помощи, сколько обузы. Думаю, даже с Аби было бы меньше возни. Печально осознавать свою никчёмность. Охота на скребера не выходила из головы и давила страшным грузом.

Ребят Прапора, застрявших в подвале, мы нашли быстро. Призраки указывали путь. Сложно было продраться через бетонные и кирпичные завалы, приправленные тоннами стекла и то и дело торчащей арматурой.

— Эй! Мужики! Есть живые?! — проорал Леший в щель, лёжа на куске бетонной плиты.

Мы то знали, что пока там все живы, но нужно было обозначится, что бы на радостях не получить пулю в лоб.

— Ээй! Наверху-у! Мы тут! — Послышался, спустя минуту, севший, хриплый голос.

— Так братцы, сейчас к вам призрак спустится, не шмальните там его ненароком, ага?!

— Давай! — ответил хриплый.

Для начала, нужно было спустить пацанам живца и только потом думать о том, как их вытаскивать. И так как моя способность призрака позволяла проходить сквозь стены, держа не большие предметы, я взял две полторашки, заранее приготовленного живчика и ведомый Каштаном, пошёл сквозь плиты. Выйти из состояния призрака, будучи не полностью вне стены, означало мучительную смерть. Мне об этом рассказали сразу, были уже случаи. Вывалится с потолка, на приличной высоте и переломать себе ноги, мне тоже не хотелось, вот и пришлось немного пописать зигзаги, что бы выйти нормально, со стены. Держаться в таком состоянии я мог достаточно долго, спасибо Батону и его эксклюзивной «отраве», так что времени на бетонное путешествие мне хватило с избытком.

Помещение, в которое я попал, было очень большим. Выйдя в пространство, я увидел блуждающий по потолку луч света, примерно метрах в двадцати вправо от меня.

— Мужики, я прибыл! Иду к вам! — крикнул я, включая свой фонарь.

Луч света выхватил стеллажи, с коробками. Я пошёл вдоль, на активно замаячивший свет.

Из пятерых, в сознании были только двое. Трое других метались в бреду, изгибались в судорогах, издавая душераздирающие стоны и вопли. Один из тех, что сознании, монотонно, молча раскачивался, сидя на полу, обхватив голову руками. И только обладатель фонаря, сидел под стеной, с перевязанной какой то грязной тряпкой, головой, светил мне в ноги, улыбался, а по подбородку, бежали ручейки крови, с треснувших от движения губ.

Ему я и сунул в руки одну бутылку, а со второй кинулся к парню, выгнувшемуся чуть ли не на мостик, в очередном припадке.

Пока я возился с тяжёлыми, самый выносливый, отпив несколько глотков, дополз до второго, сидячего и сунул бутылку ему. Пристроившись рядом с товарищем, они так и передавали поочерёдно друг другу ёмкость со спасительной жидкостью. Всё происходило без единого слова. В наступившей тишине, раздавалось лишь сопение и ровное, мерное дыхание, ещё бессознательных, но уже спокойных бойцов.

— Ээй! В подземелье! Как там у вас, Док?! — раздался откуда то сверху бас Лешего.

Посмотрев наверх, я обнаружил, не хилый такой пролом, в лопнувшей плите. В этом проломе, почти вертикально, торчал острый край ещё одной плиты, видимо с верхнего этажа. Сквозь эту щель и был слышен голос. Так же оттуда тянуло свежим воздухом. Только сейчас заметил, как сильно тут воняет городской канализацией.

— Эй! Наверху! Мы в норме! Ребята приходят в себя. Трое без сознания! Что делать?!

— Гороха влей! Капельницу поставь! — услышал я в ответ.

— Принял! — ответил я, уже доставая системы из за пазухи.

Предполагая, что будут раненые, я распихал по своим вещам не только системы, но и основной хирургический инструмент, вместе с перевязочным материалом.

У одного из лежачих бойцов, паутина, оплетающая мозг, потеряла золотистый цвет, став светло серой. Я видел паутину у зомби и почти зомби, она тёмно серая, по этому я опасался за состояние парня и на всякий случай надел ему на руки пару пластиковых хомутов.

Тот что самый стойкий, спросил хриплым голосом:

— Что…. Всё?

— Нет. Не знаю. Он изменился, но и не «умер». Я мало пока что знаю об этом. У Кира надо спросить, он тоже знахарь.

— Кир!… Кир! — крикнул я в потолочную расщелину.

У меня на поясе раздалось шипение.

Рация.

Вот я идиот!

— Чего орёшь, дитя подземелий? Приём. — прозвучал в рации голос Кира.

— Да забыл за неё совсем. Кир, тут у одного из бойцов, паутина цвет изменила, но до зомбячьей не дотягивает. Приём.

— Тоже не знаю. Подожди немного. Приём.

— Жду. Приём.

Минут через пять рация вновь заговорила голосом Кира.

— В общим, ни кто не знает что это. Надо его к Батону везти. А пока побольше гороха дай и руки свяжи на всякий, мало ли. Приём.

— Связал уже. Что думаете с подъёмом, есть варианты? Приём.

— Нет пока. Сидите пока, пусть мужики очухаются немного, а мы тут покумекаем. Приём.

— Принял. До связи. — и повесил её на место.

— Ну что мужики, посидим пока, подумаем, может и мы чего придумаем. Меня Док зовут. — я протянул руку стойкому.