Катэр Вэй – Маньчжурский гамбит. Книга вторая (страница 3)
Минуты через четыре из-за угла вывернула очередная партия наших «диверсантов». Я узнал их по силуэтам. В центре, чуть сутулясь от сырого ветра, шагал Михаил Манджгаладзе. Вот он-то мне и нужен.
Когда парни поравнялись с моим убежищем, я бесшумно шагнул вперед, перехватил Михаила за локоть. Группа по инерции остановилась.
– Князь, задержитесь, – обернулся к остальным, – Продолжайте движение. Пристройтесь в хвост Прокину, мы догоним.
Бойцы молча кивнули и, ускорив шаг, через мгновение исчезли в морозном мареве. Мы остались вдвоем.
– Идемте, князь, – я подтолкнул его плечом, задавая темп. – Есть одна интересная задумка. Буду излагать по дороге, времени в обрез.
Михаил подобрался, зябко передернул плечами, стараясь не отставать. На нем было добротное суконное пальто – результат ревизии нашего «общака».
Оказалось, что мои подопечные, несмотря на панику при бегстве из Читы, умудрились набить чемоданы горой шмотья. Логика, на мой взгляд, дебильная. Вместо того чтобы брать золото или бытовые необходимые вещи, люди тащили через границу узлы с тужурками и полушубками.
Впрочем, сейчас это барахло пришлось кстати. Грузинский князь хотя бы перестал напоминать замерзшую сиротку и обзавелся вполне теплым прикидом.
– Послушайте… – продолжил я, когда мы вышли на пустой участок улицы. Эхо наших шагов впитывал рыхлый снег. – Вы же полиглот. Китайский, японский для вас – не проблема. Хочу это использовать.
Михаил внимательно слушал указания, ловил каждое мое слово.
– Как только светошумовые жахнут внутри зала, ваша задача – включить актера на полную мощность. Орите. Громко, яростно, на обоих языках сразу. Что-нибудь про приказ военного коменданта, немедленный арест и окружение. Создавайте максимум шума. Как от толпы людей. Устройте бандитам форменный бедлам.
Я покосился на Михаила. Хотел удостовериться, точно ли он понял мою мысль. Физиономия у князя была сосредоточенная. Значит, все дошло.
– Бандиты должны быть уверены, что их базу штурмуют не беженцы из теплушек, а сводный отряд китайской полиции, жандармерии и японских спецслужб одновременно. Вспышка ослепит глаза, а ваш ор – парализует остатки сообразительности.
– Понял, Павел, – Михаил важно кивнул, в его взгляде появился азарт. – Я… я справлюсь. Можете не сомневаться. В Лондоне посещал курс театрального мастерства… Никогда бы не подумал, что Шекспир пригодится при подобных обстоятельствах…
– Вот и отлично, – я коротко хлопнул князя по плечу. – Покажите им такого «Гамлета», чтобы у этих сволочей разом случился нервный припадок и непроизвольное расслабление кишечника.
Мы прибавили шаг. До нужного места оставалось два квартала.
Типография Сахарова выплыла из темноты массивным кирпичным силуэтом.
Старое здание, обнесенное высоким забором. Окна – черные провалы, кое-где забитые крест-накрест. На первом этаже, за грязными стеклами, мигал тусклый, желтоватый свет.
Тимофей выступил из темноты так неожиданно, что меня, честное слово, чуть не хватил кондратий.
– Чтоб тебя! Тимоха! – я покачал головой, переводя дыхание, – Не делай так больше. Ранняя седина мне не к лицу.
– Простите, Павел Саныч, – прошептал вахмистр. – Расклад следующий. Основной вход один, с фасада. Дверь тяжелая, дубовая, открывается внутрь. Там двое часовых. Курят, лясы точат. Винтовка одна на двоих, прислонена к косяку. Расслабились, лярвы.
Я кивнул, фиксируя детали.
– С тыла есть рампа. Похоже использовалась для погрузки бумаги, – продолжил Тимоха, – Дверь там хлипкая, заперта на засов изнутри. Селиванов с тремя бойцами уже возле нее, ждут отмашки. Они войдут, будут контролировать проход. Осеев с группой перекрыли боковой переулок и окна первого этажа. Если кто решит сигануть в сугроб – примут на раз. Еще один «глаз» на галерее второго этажа, внутри зала. Ходит по кругу, поглядывает вниз, вооружен наганом.
– Дети где? – спросил я, всматриваясь в темный силуэт типографии, – Главное, чтоб во время штурма они не пострадали.
– В залах их нет. Там дым коромыслом и патефон орет. В левом крыле есть отдельный спуск, за кованой решеткой. Похоже на подвал. Окон у него не имеется. Выход один. Самое место для того, чтоб схоронить детишек.
Я прикинул в голове описанную Тимофеем схему здания.
– Работаем, – скомандовал через минуту, – На входе действуем без лишнего шума. Снимаем часовых чисто. Лишние трупы нам сегодня не нужны, Тимоха. Я хочу, чтоб этот город видел во мне человека, с которым можно и нужно договариваться. Мне не нужна репутация бешеного пса, который заливает улицы кровью. Местные должны понимать, мы имеем все возможности вырезать их к чёртовой матери, но не стремимся к этому. Страх эффективнее смерти, если им правильно управлять.
Вахмистр насупился, пожевал губами. По его мрачной физиономии стало понятно – он с гораздо большим удовольствием грохнул бы всех, кто сидит в типографии. Умение лавировать и договариваться точно не входят в список достоинств пластуна. Однако дисциплина взяла верх над казачьей удалью.
– Сделаем, ваше сиятельство. Как в аптеке, – кивнул он.
Затем, махнул рукой всем группам которые наблюдали за нами со стороны, и тенью скользнул в сторону фасада.
Я вдохнул. Выдохнул. Пульс был ровным. Секундомер в голове запустил обратный отсчет.
Тимофей сработал красиво, в лучших традициях пластунской разведки. Он не стал подходить вплотную сразу. Дождался, пока один из часовых отвернется, чтобы прикурить, а второй зайдется в кашле. Вахмистр переместился вперед, используя мертвую зону у самого косяка.
Два резких, скупых движения. Сначала – кулаком в основание черепа первому, затем – мгновенный перехват горла второму. С одновременным ударом рукоятью кинжала в висок. Всё заняло не больше трех секунд.
Тела караульных обмякли. Тимофей аккуратно, беззвучно, опустил их на обледенелые ступени. Наган технично перекочевал в карман вахмистра. Мосинка исчезла в темноте. Так понимаю, ее подхватил кто-то из наших.
Тимоха обернулся. Коротко кивну. Путь чист.
Мы вошли в здание. В нос тут же ударил тяжелый коктейль из остаточных запахов типографской краски и дешевого, сивушного алкоголя. Внутри было натоплено, и этот смрадный дух буквально накрывал с головой.
Где-то в глубине истошно надрывался патефон. Играла цыганская плясовая. Скрип половиц под нашими ногами тонул в музыке и пьяном гоготе, доносивнемся с той же стороны.
Заходили основной группой – я, Тимофей, Михаил и четверо самых крепких мужиков, включая Осеева с Прокиным. Остальные караулили снаружи и на лестнице. Контролировали выходы.
Мы двигались быстро, «елочкой». Все как по учебнику. Двое парней тут же ушли наверх, на галерею. Пара секунд, глухой удар тела о доски. Все. Территоря наша полностью.
Внезапно из-за поворота вывалился пьяный персонаж в расстегнутой гимнастерке. Глаза мутные, рожа красная.
Он резко затормозил. Вытаращился на нас. Открыл рот, чтобы выдать вопль, но получил короткий удар под дых. Сложился пополам, захлебываясь собственным криком.
Я схватил его за сальные волосы, вздернул голову вверх.
– Где Горелов? – спросил тихо, ласково. – Советую отвечать быстро и содержательно. Если не хочешь сдохнуть прямо сейчас.
– Т-там… в зале… – просипел резко протрезвевший придурок, пуская слюну. – Покер… Играют…Десять их…
Я оттолкнул его в сторону. Вахмистр тут же, без промедления вырубил бедолагу.
Мы просочились вперед, замерли у массивных двустворчатых дверей зала. Оттуда несло куревом и пьяным торжеством. Патефон сменил пластинку на «Ой, мороз, мороз…». Очень символично.
Я вытащил свои «гранаты». Приготовил две жестянки, туго обмотанные кожей. Еще три – у Селиванова. На всякий случай.
Поджег фитили. Подождал ровно три секунды, глядя, как искры вгрызаются в пропитанную селитрой нить. Приоткрыл дверь на пару сантиметров.
Помещение было достаточно просторным. В центре зала – большой стол, за которым сидели десять человек. Горелов, в кожаном картузе, нагло развалившись в кресле, сдавал карты. Его окружали такие же хмыри. Рожи пропитые, наглые, уверенные в своей безнаказанности.
Очкастого нигде не было видно. Похоже, гнида еще не дорос до столь солидной компании. Ну и черт с ним, найду его позже.
Я одним движением толкнул дверь, открывая ее шире. Вкатил обе банки в центр зала и с силой захлопнул створки. На всякий случай уперся в них плечом.
Внутри жахнуло. Это был плотный, хлесткий хлопок, за которым последовала ослепительная вспышка, пробившаяся даже через щели в дверях.
Тут же подключился Михаил. Он выдал серию яростных, гортанных команд на китайском и японском.
– Приказ коменданта! Всем лежать!
За дверью на секунду воцарилась гробовая тишина, которая мгновенно сменилась паническими воплями.
– Пошли! – рявкнул я и рванул двери.
Зал был заполнен белым едким дымом, смешанным с пылью обсыпавшейся штукатурки. Картина – чистый Голливуд.
Десяток тел катались по полу, зажимая глаза и уши. Кто-то пытался ползти, кто-то просто выл в голос. Магниевая вспышка в замкнутом пространстве «выключила» всех присутствующих на несколько минут.
Мои бойцы ворвались следом, мгновенно рассредоточившись по периметру.
– Всем лежать, суки! – рявкнул я, вскидывая маузер. – Кто шевельнется – убью!
Тимофей коротким взмахом ствола дал Прокину и Осееву сигнал, чтобы они начали собирать оружие.