Катэр Вэй – Маньчжурский гамбит. Книга третья (страница 8)

Фееричнее всего выглядел маленький глухонемой китаец Лю. Он творил с медным "ломом" настоящие чудеса. Мастер не просто паял – он словно совершал священнодействие. Синее пламя горелки в его руках послушно облизывало медные стыки, стягивало груду измятого металла в безупречную конструкцию. Вокруг китайца суетились помощники, вовремя подавая детали, но Лю их словно не замечал. Он находился в своем тихом, безопасном мире.

Увидев нас, рабочие на секунду замерли. В цеху моментально стало значительно тише. Только продолжало шипеть пламя горелки у невозмутимого Лю. Люди дружно поклонились.

Дин Сян, заложив руки за спину, не спеша двинулся вглубь мастерской. Его взгляд изучал каждый сантиметр будущей колоны.

– Семён Андреевич, идите сюда! – я махнул рукой Бессонову, подзывая его к нам. – Господин Дин, позвольте представить Семёна Андреевича Бессонова, светило русской химии и гения спиртопроизводства. Семён Андреевич, расскажите коротко, что мы строим и когда пойдёт первая "слеза"?

Бессонов просиял. Для него это был момент триумфа. Нашлись еще одни свободные уши, в которые можно лить умные фразочки.

– Мы строим установку непрерывного действия системы Савалля, но с моими личными доработками по части дефлегмации! – зачастил он, возбужденно размахивая свернутым в трубочку чертежом, который, конечно же, прихватил со стола, дабы показать чиновнику. – Видите ли, господа, этот агрегат выдаст продукт такой чистоты… – Профессор замялся, подбирая слова. – Невиданной, просто феноменальной чистоты. Как слеза младенца! Вы применили правильное сравнение, Павел Александрович. Вот, посмотрите.

Бессонов развернул чертеж прямо перед лицом чинуши.

Дин Сян молча уставился на рисунок, изучая сложные схемы тарельчатых фильтров.

– А сроки? – коротко бросил он, не отрывая взгляда.

– Через неделю, – уверенно ответил Бессонов. – Ровно через семь дней мы закончим сборку и начнём пусконаладочные испытания.

Дин Сян собрался что-то ответить на столь уверенное заявление, но его беспардонным образом прервали. Идиллия технического прогресса была нарушена громкими звуками, доносящимися из-за ограды лесопилки. Причем звуки эти были настолько громкими, что мы прекрасно слышали их в цеху.

Тревожное ржание лошадей, скрип несмазанных колес и резкие, гортанные крики на китайском. А затем раздался оглушительный грохот ударов по дереву – кто-то со всей дури долбил прикладами по створке наших ворот.

Я едва заметно усмехнулся. Ну вот и наши гости пожаловали. Не подвели. Сейчас начнется самое интересное.

Глава 5

Отряд китайских полицейских производил столько шума, будто они приехали не обыск проводить, а исключительно ради того, чтобы разломать все к чертям собачьим. Массивные створки сотрясались от ударов, трещали и вот-вот могли завалиться прямо на моих парней, которые подошли ближе, чтобы, соответственно приказу, полученному ранее, впустить "гостей".

Через пару минут засов был убран, ворота распахнулись.

В образовавшийся проем я успел разглядеть транспорт визитеров. За оградой стоял старый, пыхтящий сизым дымом автомобиль и несколько облезлых гужевых повозок. Видимо, именно на эти телеги доблестные стражи порядка собираются грузить мифическое золото. Оптимисты.

Во двор хлынула толпа китайцев в мышиного цвета шинелях.

На крики, ругань и сухой лязг передергиваемых затворов из бараков начали выскакивать люди. И вот тут надо отдать должное Осееву и Корфу, которые руководили процессом "паники". Жители общины не просто бестолково столпились перед полицейскими, они рассредоточились, как было оговорено. Имитируя суматоху и волнение, выстроились в плотную живую стену, которая тактично оттерла охрану Дин Сяна в самую глубь двора и закрыла от визитеров "Паккард" сановника. Теперь гвардейцы Дина чисто физически не могли пробиться сквозь толпу, чтобы остановить своих "коллег", а полицейские не имели возможности рассмотреть машину.

В первых рядах я приметил Михаила. Вот он мне сейчас точно пригодится. Хочу понимать дословно, о чем будут говорить Лян и Сян, когда встретятся лицо к лицу.

Лян и Сян… Прямо как Биба и Боба.

Полицейские замерли, наставив ружья на моих людей. В их сторону двинулся Петр Селиванов.

– Что происходит, господа? – Начал управляющий заготовленную речь.

Однако вместе ответа получил нечто более неприятное. Рослый китайский сержант шагнул вперед, а затем со всей силы впечатал приклад ружья прямо Селиванову в живот. Петр громко охнул, сложился пополам и осел на землю.

Тут же полицейские расступились, из-за их не очень широких спин вышел человек, который с первого взгляда мне не понравился.

Походка у него была вальяжная, хозяйская. Физиономия такая довольная, что руки зачесались стереть с нее нагловатую ухмылочку. В довесок имелась щегольская, явно узковатая в плечах шинель, и начищенные до зеркального блеска сапоги.

– Ой-вей… – очень натурально удивился ростовщик, – Это же капитан Лян, начальник сыскного отдела. Зачем он здесь?

Прекрасно! Значит жадный господин решил принять личное участие в обыске. Побоялся, вдруг кто-нибудь из подчиненных умыкнет немного золотишка. Так даже лучше.

Мы с Соломоном и Дин Сяном стояли у приоткрытых дверей цеха, наблюдая за происходящим. Я не торопился выходить на свет и обозначать свое присутствие не просто так. Зачем портить прекрасный момент? Пусть Лян посильнее увязнет в собственном дерьме. Пусть превысит все возможные полномочия и совершит максимум необдуманных действий.

Петр тихо выругался сквозь стиснутые зубы, тяжело поднялся на ноги. Он все еще держался за ушибленный живот, но при этом смотрел на незваных гостей с тяжелой, мрачной решимостью.

Лян брезгливо скривился, сделал шаг вперед и резким, театральным жестом наставил ствол зажатого в руке "Маузера" прямо в грудь управляющему.

– Где этот лусский сенок?! – визгливо рявкнул капитан с очень выраженным акцентом. Его взгляд скользнул по толпе.

– По-моему, он обозвал вас щенком, князь…– тихо высказался Соломон. Но не настолько тихо, чтоб его слов не услышал стоящий рядом Дин Сян.

Сановник, кстати, пребывал в состоянии, очень похожем на шок. Он тяжело дышал и очень сильно напоминал паровой котел, у которого заклинило стравливающий клапан. Его круглая, сытая физиономия пошла некрасивыми красными пятнами.

С точки зрения Дин Сяна происходило нечто немыслимое. Какая-то мелкая сыскная вошь, командующая взводом оборванцев в мышиных шинелях, посмела вышибить ворота на предприятии, которое чинуша уже мысленно обозначил для себя курочкой, несущей золотые яички. Несущей не куда-нибудь, а ему, Дин Сяну в карман. Для китайского сановника это был плевок прямо в его породистую, откормленную физиономию.

– Вы плятать золото! Вы плятать олужие! Спионы!

Капитан Лян, как и большинство китайцев, не выговаривал букву "р" и шипящие. Вместо угрожающей, воинственной речи у него получался какой-то детский лепет. Хоть бы не рассмеяться, когда окажусь рядом с ним.

Я обернулся к Дин Сяну, развел руками.

– Ничего не понимаю! Это какая-то ошибка.

Мой голос звучал максимально искренне. Сам поверил в то, что говорю.

Соломон Маркович тяжело, по-стариковски вздохнул, поправляя воротник шубы.

– Ой, какой хороший вечер испортили… – меланхолично пробормотал он, – Полагаю, господин Лян прознал о планах князя и решил поиметь немного прибыли, совершенно не догадываясь, чьи интересы затронет столь необдуманный поступок.

Услышав о возможной конкуренции, Дин Сян окончательно пришел в бешенство. Он запыхтел еще громче, его буквально начало трясти от ярости.

Сановник резко дернул ворот своего дорогого пальто, словно ему вдруг стало невыносимо жарко, и сорвался с места. Он пер прямо на распинающегося Ляна, как тяжелый бронепоезд, у которого отказали тормоза. Снег под его ботинками хрустел так злобно, будто чиновник топал не по двору лесопилки, а подошвами своих ботинок ломал кости начальнику сыскного отдела.

Мы с Соломоном заговорщицки переглянулись и скромненько засеменили следом. Я мгновенно стер с лица довольную ухмылку. Вместо этого натянул маску глубочайшей тревоги и оскорбленной невинности. Старый ростовщик тоже не отставал в актерском мастерстве. Он горестно вздыхал, что-то бубнил под нос, всем своим видом напоминая несчастного агнца, которого вот-вот отведут на заклание.

Со стороны мы, должно быть, смотрелись просто идеально – два несчастных, затравленных коммерсанта, пугливо прячущихся за широкой спиной своего могучего покровителя, который вышел лично карать наглых полицейских.

Капитан Лян тем временем продолжал бесноваться. Он еще не видел, как в его сторону движется пыхтящий, озверевший сановник. А вот некоторые из моих людей наше появление заметили. В частности Михаил. Он тут же отделился от основной толпы и тактично пристроился за моей спиной.

– Павел, думаю, вам сейчас понадобятся мои услуги, – шепнул грузинский аристократ.

Я молча кивнул.

Дин Сян буквально распихал локтями тех, кто стоял в первых рядах и вышел к капитану Ляну.

Начальник сыскного отдела в этот момент как раз пребывал на пике своего величия, упивался властью. Он даже попытался замахнуться, чтобы ударить "Маузером" Селиванова по лицу. Попутно орал про какие-то рудники и казематы. Его глаза светились неподдельным счастьем – человек искренне верил, что поймал удачу за хвост.