Катажина Грохоля – Хрустальный ангел (страница 7)

Наверняка ты так считала про Гражину. Гражинка блестела на фоне твоего сияния, а думала, что из тебя себе создала фон. Безобразная игра, никакого выигрыша, просто пригрелась рядом. А ты вся вышла, как пар, как пар.

А другие друзья у тебя есть? Нет, потому что Гражина – самая лучшая, единственная и наверняка понимала тебя как никто. А хороший человек должен быть в согласии с миром, не избегать людей, должен иметь других близких, не завидовать никому… Эх… Иренка, конечно, тебя умнее.

Иренка умнее меня, тоже мне новость! Ведь так было всегда.

Но Сара не слышала, что говорит бабушка. И если слышала, не понимала.

Но, оказалось, умнее Ирена не была. Так как, когда Сара вернулась домой, ее кузина сидела на диване у родителей – натянутая как струна и серьезная, а у мамы от боли было перекошено лицо.

– Боже мой! И что ты теперь будешь делать, детка? – шептала она, а Сары тут словно и не было.

Сара догадалась, что во время ее отъезда случилось какое-то несчастье, при котором ножки подружки на голых ягодицах любимого – это такая мелочь, попросту прыщ.

– Что случилось? – всполошилась она и даже на радостное попискивание собаки не обратила внимания.

– Как это, что случилось? – Мама снизошла наконец до Сары, чтобы ответить ей. Но ледяной тон ее голоса морозил даже воздух. – Как, что случилось?

Сара всматривалась в лица родителей.

– У нее будет ребенок!

Когда Сара это услышала, ее словно окатило горячей волной, и первый раз после долгих месяцев она почувствовала, что есть в жизни вещи и поважнее, чем какой-то там Конрад.

Ты бы не вышла за меня?

Матеушек родился утром в канун Рождества. И весил почти четыре кило. Сара сходила по нему с ума сильнее, чем его родная мама. Пеленала и купала. Восхищалась и целовала. Она окончила институт и пошла работать. После работы бежала к Идене, подежурить при маленьком, чтобы Идена не вылетела из труппы театра.

И снова восхищалась, и целовала, и помогала. Когда Матеушу исполнился год, она познакомилась на компьютерных курсах с Яцеком Зембой.

Когда ребенку исполнилось два года и три месяца, Яцек Земба стал жить с ней в однокомнатной квартире, которую он тем временем получил по наследству.

А когда Матеушку исполнилось два года и пять месяцев, Яцек спросил:

– Ты не вышла бы за меня замуж?

Сара глубоко вздохнула и ответила:

– Вышла бы.

Яцек не был Конрадом. К сожалению.

У Сары уже не билось так быстро сердце, когда он обнимал ее и ласкал. Мир вокруг не рассыпался, не дрожала земля, к большому счастью. Сара чувствовала благостное тепло, но прежде всего чувствовала себя в безопасности.

Яцек был красивый, но не такой красивый, как Конрад. Он был приятный, но не такой потрясающий, как Конрад. У него была хорошая работа и перспектива. А Сара, как известно, не искала потрясений, нет-нет.

Знала теперь, чем это может кончиться.

Саре уже хотелось иметь свою семью.

Сегодня Матеушу исполнилось пять лет.

Пока Сара сняла трубку, телефон трезвонил уже две минуты не умолкая.

– Клыска, это ты? – услышала она знакомый голос кузины. Та звонила из восьмидесятиметровой квартиры на улице Слынной Саре в однокомнатную, двадцатидевятиметровую.

– Я, – ответила Сара вполне приветливо.

Как будто кто-то другой мог снять трубку в ее квартире – с учетом, что Яцек сейчас в Варшаве.

– Не шути, – сказала кузина.

Но Сара не шутила, потому что это была она, во всяком случае, ей так казалось.

– Слушай у меня тут одно выгодное дело.

– Шутишь!

А что до этого Саре, ведь у нее выгоды никакой.

– Я бы хотела, чтобы ты мне помогла, – голос Идены звучал притворно. Но Сара знала все эти ее номера!

Иденка так разговаривала, когда ей куда-нибудь нужно было срочно идти и не с кем оставить сыночка, или когда она была без гроша в кармане и умирала с голоду, или когда на нее не лезла серая юбка в розовую клетку, или что-нибудь в этом духе.

Идена шла в кино, а Сара сидела с ребенком, кузина обжиралась на презентациях в ресторане, а у Сары был пустой холодильник, у Идены, в конце концов, был ребенок, а Сара…

Конечно, Идена должна была стать актрисой, так как она была наилучшая в притворстве.

В общем-то она и стала актрисой.

И все это было одним большим свинством, будто целый свет восстал против Сары.

– Ты меня слушаешь? – запищало в трубке.

– Ну, – подтвердила Сара.

– Я так взволнована, – голос кузины-актрисы, которая была у всех на слуху (с именем «Идена», произнесенным когда-то Сарой), звучал весьма убедительно.

Она требовала безотлагательно финансовой помощи, поддержки, похвалы, всего того, что на «по». Особенно когда нужно было привлечь к чему-то интерес.

– А что случилось? – Сара поддержала трубку плечом и открыла кухонный шкафчик.

Конечно, сковородка была засунута на самое дно, под три огромных кастрюли, вдобавок Сара сама же ее туда запихала, что лишь увеличивало ее раздражение.

– Ты даже не представляешь! – вздохнула Идена и была права.

Сара, конечно же, не представляла.

– Ну так что? – буркнула она, и сковородка упала на пол, за ней с грохотом покатилась крышка.

– Тебе не интересно? – В голосе кузины-актрисы звучали боль и разочарование.

Превосходная игра.

– Ну, средне, – отозвалась Сара.

Она положила крышку на место, поднялась с коленок со сковородкой в одной руке и с трубкой в другой. Открыла холодильник, вытащила последний кусок рыбы под названием «филе из трески», которая была не филе, она заметила две кости, и занялась их извлечением. Она ненавидела кости так сильно, что могла их найти везде. Последний раз даже в колбасе.

– Ты почти что моя сестра, самый близкий мне человек, – лилось из трубки тоном Джульетты с балкона.

Да, дело было поважнее, чем нянчить ребенка. Тон голоса, горловой, глубокий, почти любовный, говорил о том, что речь не идет о паре часов, возможно даже, о паре дней.

– Да, – Сара повысила голос и зажгла газ. Положила в сковородку немного масла и рыбу. Это было все, что она нашла в холодильнике, из чего можно было приготовить горячий ужин. Остатки зеленого горошка уныло плавали на дне банки. Так она ела всегда, когда не было Яцека. Яцек без конца ездил на какую-нибудь учебу для повышения профессиональной квалификации. А для себя не имело смысла готовить.

– Ты меня не слушаешь, – голос Идены задрожал и погас.

– Слушаю, – бодро отозвалась Сара и подкрутила газ. Рыба зашкворчала.

– Знаю, что нет. Коль ты так занята, не хочу тебе мешать.

И Идена отключилась.

А вот это Сара ненавидела больше всего. Загонять человека в ощущение вины, в тупик! Манипулировать так явно, что остается лишь злиться, грызть ногти и бить по груше.

На шкворчащую сковороду она бросила все приправы, какие были дома, а конкретно: соль, базилик, добавила кефир и засыпала это все остатками зеленого горошка.

Выглядело не аппетитно, однако было вкусно.

Она поставила чайник и с ненавистью поглядела на телефон.