Катарина Мора – Горько-сладкие воспоминания (страница 8)
Я киваю, но мое настроение окончательно испорчено. Я осознаю, что он видит во мне лишь ребенка, и понимаю, что мне не следует питать к нему интерес. Но я ничего не могу с собой поделать. Меня бесит, что все его первые разы были не со мной и я больше не смогу стать частью его воспоминаний.
Прикусив губу, я, сосредоточившись на работе, кладу фруктовый сок в пакеты, пытаясь отвлечься от мыслей о Сайласе, но не могу. Мне так интересно, какой он с женщинами. Каково это – встречаться с ним?
– Чего молчим? – наконец произносит он, и я поднимаю на него глаза. – О чем думаешь? Дам тебе пенни, если расскажешь, что творится у тебя в голове.
Я хмурюсь, качая головой:
– Мои мысли стоят гораздо дороже.
Он вынимает один пенни из кармана, протягивая мне монету:
– Пенни – это все, что у меня есть, любовь моя.
Мои глаза округляются, когда я осознаю сказанное. Мне не следовало говорить этого… я же знаю, что у него нет крыши над головой. Я поступила необдуманно и бесчувственно. Мне следовало быть умнее. Я натянуто улыбаюсь и прислоняюсь к столу, разделяющему нас.
– Мои мысли не продаются, Сайлас. Но мы можем обменяться ими. Я поделюсь с тобой своими мыслями, если ты расскажешь мне, о чем думаешь сам.
Он на мгновение заглядывает мне в глаза, и я начинаю волноваться, что он видит меня насквозь, что улавливает то смущение, которое я стараюсь скрыть. Он кивает, и я с трепетом выдыхаю.
– Ладно. Сколько мне это будет стоить?
Я облегченно ухмыляюсь:
– Один вопрос, и ты должен ответить честно.
Он молчит, будто хочет сказать «нет» в ответ на мою просьбу, но затем он улыбается, и на его щеках появляются ямочки.
– Хорошо. Расскажи мне, о чем ты сейчас думала, Аланна.
Я смотрю в его изумрудные глаза, ощущая, как его напряженный взгляд проникает в самую душу.
– Я думала о тебе. Как все-таки несправедливо, что твой первый поцелуй и твой первый сексуальный опыт были с кем-то, кто этого не ценит. – Это не совсем правда, и его улыбка выдает, что он это понимает. Он смотрит на меня, вздернув бровь, как бы приглашая продолжить. Я вздыхаю, отводя взгляд. – Мне бы хотелось, чтобы твои первые разы были связаны со мной, Сайлас. Мне бы хотелось быть для тебя первой. Мне бы хотелось, чтобы ты всегда помнил обо мне. Не знаю почему, ладно? Но мне бы этого хотелось.
Он кивает, проводя рукой по густым темным волосам.
– Ты молода, – бормочет он. – Просто…
– Не надо, – перебиваю я его. – Не отвергай мои чувства, мой возраст ни при чем. Ты попросил меня поделиться своими мыслями, и я открылась тебе. Прими их такими, какие они есть, не пытаясь исковеркать их, чтобы тебе было легче справиться. Если ты не можешь этого сделать, тогда не спрашивай, о чем я думаю.
Он выглядит потрясенным, и в тот же миг я жалею о своих словах. Зачем я снова набросилась на него? Почему я всегда выставляю себя дурой перед ним?
– Ты права, – говорит он, и я не могу сдержать удивление. – Я прошу прощения, Аланна.
Кивнув, я беру упаковку с фруктовыми соками и разрываю пластиковую пленку, скрепляющую маленькие картонные пакетики. Я волнуюсь, не люблю это чувство. Я была рада провести с ним целый день, но этого не следовало делать. Когда мы вместе, он каждый раз дает мне понять, что он не хочет быть в моем окружении. Пожалуй, пора смириться с этим.
– Задавай свой вопрос, – говорит он.
Качаю головой, не обращая на него внимания:
– Не надо.
Сайлас протягивает руку через стол и забирает у меня упаковку с соком, сжимая мою руку.
– Прости, Аланна. Ты права. Я обращался с тобой, как с твоими сверстниками, но это было незаслуженно и необоснованно. Я больше не буду так поступать, договорились?
Я киваю, и он сжимает мою руку:
– Тогда задай свой вопрос.
Я заглядываю ему в глаза и делаю глубокий вдох, набираясь смелости, чтобы задать тот самый вопрос, который мучает меня с тех пор, как мы снова встретились.
– Почему ты здесь?
Сайлас вырывает свою руку из моей, отворачиваясь. Его улыбка словно тает на глазах.
– Долгая история, – произносит он нежно.
– Не хочешь – не рассказывай, – тихо шепчу я. Понимаю, что навязываюсь, но мне очень любопытно узнать о нем больше. Когда мы впервые встретились, у него явно было все хорошо. Как же он оказался в такой ситуации?
– В тот день, когда мы познакомились… Тогда я потерял все. Вот почему я избегал тебя, когда ты только начала волонтерить здесь. Ты напоминала мне о прошлом, о том, кем я когда-то был.
Он на мгновение замолкает, а его взгляд полон печали.
– В тот день? Это были похороны моего отца. Мне только исполнилось восемнадцать, и это стало настоящим ударом. Кроме отца, у меня никого не было. У меня есть мачеха и единокровный брат, но они всегда были мне чужими. Мы с мачехой никогда не ладили, понимаешь? Даже будучи ребенком, я чувствовал, что она никогда не любила меня.
Он вздыхает, проводя рукой по волосам. На мгновение он будто бы теряется в собственных мыслях.
– Когда отец умер, он оставил все мачехе. Всего через несколько дней после похорон она выставила меня из дома, оставив лишь машину и немного денег на счете. Некоторое время я скитался по друзьям и знакомым, но, как только они поняли, что у меня ни гроша за душой и я никак не могу быть им полезен, они один за другим отвернулись от меня. Оказалось, что у меня не было ни одного настоящего друга. Осознание этого вкупе с горечью утраты всего, что я когда-либо имел, погрузило меня в темный водоворот, из которого я не знал, как выбраться. Если бы однажды Рикардо не нашел меня, не знаю, где бы я оказался. Сейчас, хотя у меня едва хватает времени, я продолжаю учебу в колледже. Я твердо намерен вернуть себе все, что потерял. Я изменю свою жизнь, шаг за шагом. Когда мой отец умер, я дал ему обещание, и я сдержу его. Пусть сейчас я не в состоянии этого сделать, но я верю, что однажды все изменится.
Я киваю, и меня охватывает странное чувство гордости.
– Не знала, что ты учишься в колледже.
Сайлас ухмыляется:
– А куда, по-твоему, я так часто хожу? Утром я отправляюсь на занятия, а после – помогаю в приюте. Мы договорились об этом с Рикардо, когда он только привел меня сюда. Он предложил мне койку в обмен на то, что я смогу поступить в колледж. Я стараюсь помогать как могу: мой студенческий кредит просто заоблачный, и встреча с Рикардо стала для меня настоящим благословением. Снять отдельную комнату не вариант, поэтому для меня такое решение вполне приемлемо. Это место больше похоже на реабилитационный центр, чем на обычный приют. Здесь действительно хотят, чтобы ты никогда не возвращался назад, и искренне поддерживают тебя на пути к самостоятельности. Странно звучит, но в каком-то смысле мне повезло оказаться здесь.
– И это не навсегда, – говорю я ему. – Уверена, тебя ждет потрясающее будущее, Сай.
Он улыбается мне:
– Ты правда в это веришь?
– Да. – С самого нашего знакомства я знала, что Сайлас оставит след в моей жизни – поистине незабываемый.
Глава 8. Аланна
– Шлюха, – бормочет какая-то девчонка за моей спиной, а ее подруги хихикают, стоя около нее. Они подзадоривают ее, и я, признаюсь, думала, что она не станет мне дерзить, думала, что у нее не хватит смелости.
Я резко захлопываю дверцу шкафчика и поворачиваюсь к ней, стиснув зубы. Ее глаза расширяются от удивления, и она быстро отворачивается.
– Ты, – огрызаюсь я. – Что ты только что сказала?
Она тут же стушевывается, а ее подружки бросают на меня насмешливые взгляды, следуя за ней. Их тупое хихиканье бесит меня.
– Что, правда глаза колет? – При звуке голоса Калеба я закипаю от злости. – Я видел, как он обнимал тебя. Он сто пудов трахает тебя.
Я сердито поворачиваюсь к нему, и он лишь усмехается в ответ:
– Я же давал тебе шанс, просто нужно было поцеловать меня, вот и все. Если хочешь, чтобы тебя перестали травить, я знаю, как это устроить. Просто сходи со мной на свидание, Аланна.
Я скрещиваю руки на груди, лишь привлекая его взгляд к ней.
– Не приставай ко мне больше, – предупреждаю я его. – До сих пор я была снисходительна к тебе, потому что терпеть не могу скандалы и драму, но, если ты продолжишь так себя вести, я напишу на тебя заявление за клевету. Ты явно не привык слышать слово «нет», но читай по моим чертовым губам, Калеб. Нет. Я никогда не буду встречаться с тобой.
Я прохожу мимо него, едва сдерживая гнев. Стараюсь изо всех сил притвориться, что его слова не ранят меня, но это так. Мне больно, когда меня называют шлюхой или потаскухой. Ведь я девственница. Несправедливо, что мне приходится терпеть насмешки просто потому, что я не позволила Калебу воспользоваться мной.
Он следует за мной по пятам, пока я иду к выходу, и меня охватывает непреодолимое желание обернуться и вмазать ему по лицу. Я никогда не испытывала настоящей ненависти к кому-либо, но сейчас могу с уверенностью сказать, что
– Всего лишь одно свидание, Аланна, – говорит он ласково.
– Ты что, совсем тупой? – отвечаю я, останавливаясь в коридоре. – С чего ты взял, что, если будешь приставать к девушке, она захочет пойти с тобой на свидание? Мы не в детском саду, Калеб. Я понимаю, что твой эмоциональный интеллект еще не дорос до этого, так что позволь мне просветить тебя. Буллить девушку, чье внимание ты пытаешься привлечь, – совершенно по-детски и абсолютно неэффективно. Оставь меня в покое, или я напишу на тебя заявление.