Катарина Мора – До тебя (страница 26)

Я киваю, и он идет к холодильнику, видимо, искать зеленый чили. С ликующим видом возвращается с ингредиентами, и я все-таки умудряюсь подавить смешок.

– Значит, у нас на ужин будет яичница?

Грей останавливается и смотрит на меня.

– Извини, – говорит он, – надо было спросить, что ты хочешь. Я просто… Не знаю. Обычно, когда у меня трудный день, яичница меня успокаивает. Ну вот, сказал вслух и понимаю, что это глупо. Просто я хотел приготовить тебе что-нибудь вкусное.

Я широко распахиваю глаза.

– Это для меня?

Он подходит ко мне и опирается руками на стол по бокам от меня.

– Да.

Я инстинктивно обнимаю его. Должно быть, я его удивила, потому что он пару секунд не двигается, но потом крепко сжимает меня в ответ. Я очень стараюсь держаться от него подальше, напоминая себе, что это лучший друг Ноа, но это трудно. Трудно сохранять дистанцию.

– Я бы спросил, все ли в порядке, но знаю, что ты соврешь, – бормочет он.

Я улыбаюсь и кладу голову ему на плечо.

– Извини, – говорю я. – Не хотела тебя будить, но я так благодарна, что ты был рядом прошлой ночью.

Грей зарывается рукой в мои волосы и вздыхает.

– Милая, прошлой ночью я был там, где хотел.

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, но не убирает руку с волос.

– Тебе будет лучше, если я буду спать с тобой?

Мое сердце пропускает удар, по щекам разливается жар, хотя я понимаю, что он имеет в виду другое. Он замечает мой румянец и фыркает.

– Да я не это имею в виду… Ну это я тоже могу, если хочешь. Возможно, тебе спокойнее будет спать. – Он меня дразнит. Думаю только о его большом и твердом члене и представляю, каково это – когда он внутри тебя. Злясь сама на себя, я прогоняю эту мысль. Вот. Вот поэтому я держусь подальше от Грея. Потому что я поняла, что хочу от него больше, чем он может мне дать. Я смотрю в сторону и прикусываю губу.

– Кроме шуток, – говорит он. – Я с радостью. Мне показалось, ты успокоилась в моих объятиях. Если ты считаешь, что это поможет, я буду рад.

Я смотрю ему в глаза с опасением, что он просто говорит правильные слова, но не могу увидеть ни капли неискренности.

– А это не будет странно?

Грей убирает прядь моих волос за ухо.

– Не думаю. Прошлой ночью это не было странно, правда же?

Я качаю головой.

– Тогда решено.

Он делает шаг в сторону, чтобы начать резать чили и чеснок, а я пытаюсь успокоиться. Он правда считает, что ночь со мной никак на него не повлияет, да?

Я пытаюсь подавить неожиданное недовольство. Я такая неблагодарная! Грей всегда относился ко мне как к члену семьи, и мне это нравилось. Я не должна хотеть от него чего-то другого.

– Я так понял, ты ходила на обед с Райли?

Я с удивлением смотрю на него.

– Вы вернулись в офис вместе и выглядели как два дружочка.

– Дружочка? – повторяю я. Я бы это так не назвала. Обед получился неловким, и это еще мягко сказано. Я до сих пор в замешательстве от своего поведения. Надо было лучше скрывать свои тревоги и подозрения. Судя по всему, он просто пытался быть дружелюбным.

– Он хороший парень. И умный.

– Он думает, я смотрю порно с осьминогами, – выпаливаю я.

Грей застывает с лопаткой в руке.

– Он что?

Я смеюсь и делаю все возможное, чтобы объяснить, в чем дело, в надежде, что Грей поймет, почему мне смешно. Вместо этого его лицо становится абсолютно бесстрастным.

– А, так вы флиртовали, – говорит он, и его голос звучит… отстраненно. – Мило.

Меня это вводит в ступор.

– Что? Нет. Вовсе нет. Я думаю, он просто шутил, потому что не смог найти никакого компромата на меня.

Грей выключает плиту и небрежно перекладывает содержимое сковородки на тарелку. Смотрит на тарелку, потом пододвигает ее ко мне.

– Я не голоден, – говорит он. – Ешь.

Я в тишине ем яичницу, проигрывая в голове наш разговор и прикидывая, что в моих словах могло вызвать у него раздражение. Может, он думает, что я несерьезно отношусь к работе? Не хочу, чтобы он решил, что я только и делаю, что флиртую.

Укладываясь спать, я продолжаю размышлять на эту тему. Приготовив яичницу, Грей исчез, и я не знаю, что думать. Он выглядел сердитым или скорее разочарованным – да, наверное, это более подходящее слово.

Я беру телефон, изо всех сил пытаясь выбросить его из головы. Рассеянно листаю ленту уведомлений «Немезиды» и замираю, когда до меня доходит, что я вижу.

Финансовая информация, которую я запросила по Питеру Симмонсу. Я читаю, и сердце болезненно сжимается.

Его уволили за пару месяцев до ограбления, а за две недели до рокового дня его дом был конфискован. Я просматриваю платежи, растущие долги, из-за которых он лишился жилья. Дольше всего он платил по счетам дочери. Школа, уроки фортепиано, репетиторы.

Я читаю данные, постепенно сопоставляя факты. Его дочь ходила в одну школу со мной. Поэтому мы стали целью?

До сих пор помню его глаза, когда он увидел меня на пороге гостиной. Он казался таким же испуганным, как и я. Я не могла понять, зачем ему стопка моей одежды. Но теперь все стало ясно. Его дочь – моя ровесница. Поэтому он решил нас ограбить? Ему нужно было что-то для нее?

Я делаю судорожный вдох, читая бесчисленные сообщения, которые он пытался ей отправить; все они были не прочитаны. Я годами ненавидела этого человека за то, что он отнял у меня родителей, но, похоже, мы с Ноа не единственные, чья жизнь была разрушена.

Все поступки Питера сейчас показывают, что он раскаивается. Это видно по пожертвованиям в различные ассоциации по борьбе с вооруженным насилием, по неотвеченным письмам, отправленным дочери, по обыденным заметкам его офицера по УДО.

Он вышел из тюрьмы, но продолжает расплачиваться за свое преступление. Каждое письмо и каждое пожертвование напоминают ему о том, что он отнял у меня.

Уже несколько месяцев я получаю уведомления о нем, и ни разу не было ни единого признака, что он может снова свернуть на преступный путь. Скорее его поступки выдают сожаление.

По щеке скатывается слеза, и руки дрожат, когда я заставляю себя сделать правильный выбор.

Достаточно. Этого достаточно. Я не могу предавать то, чем занимаюсь. Не могу использовать свою платформу. Он заплатил за свои грехи, а я… я должна это принять.

Я должна отпустить. Должна дать своей душе возможность исцелиться. Я колеблюсь, делаю глубокий вдох, мой палец зависает над кнопкой Delete.

Собираюсь с силами и нажимаю на нее, удаляя Питера Симмонса из списка наблюдения «Немезиды». Несколько месяцев… Я держала его там несколько месяцев и не увидела даже намека на преступление. Нужно остановиться. Я должна.

Я хлюпаю носом, откладывая телефон, и меня охватывает чувство утраты. Я так долго его ненавидела. Временами только эта ненависть удерживала меня на плаву. А теперь? Теперь у меня осталась только грусть.

Я сворачиваюсь в клубок, всхлипывая. Меня одолевают воспоминания о родителях, и горячие слезы катятся по щекам.

Охватывает опустошение, какого я никогда еще не испытывала, и я отдаюсь ему, позволяю ему поглотить меня и оплакиваю свое горе так, как должна была сделать когда-то.

Когда сильные руки обнимают меня и поворачивают к себе, я напрягаюсь.

– Грейсон, – шепчу я, захлебываясь слезами.

Он крепко прижимает меня к себе, одну руку запускает в мои волосы, второй обхватывает талию. Он не говорит ни слова, просто обнимает меня.

Глава 32. Грейсон

Перед дверью в спальню Арии я с сомнением останавливаюсь, продолжая сражаться с раздражением. Я обещал, что сегодня буду с ней спать, чтобы помочь справиться с кошмарами, но я не могу перестать думать о ней и Райли.

Она отрицает, что флиртовала с ним, но то, что она мне рассказала, – это откровенный флирт… Это больше чем дружелюбие. Райли неравнодушен к ней уже давно, и она не может быть настолько наивной, чтобы не понимать этого.