Катарина Мора – До тебя (страница 17)

Эллиот улыбается и отводит взгляд в сторону.

– Потому что я должен Грейсону. Однажды один говнюк причинил боль моему другу Люсиану. Брат Люсиана хотел, чтобы тот человек исчез, но Люсиан слишком добрый. Он попросил брата не вмешиваться, и тот не стал ничего делать. Но меня это не устраивало. Нельзя заставлять моих близких страдать и оставаться безнаказанным… Но у меня нет нужных связей. А у Грейсона есть. Я попросил его об одолжении, и он напомнил мне об этом, когда собирал команду.

Я шокировано смотрю на Эллиота.

– Грейсон сделал так, что кто-то исчез?

Эллиот кивает.

– Грейсон не так прост, как ты думаешь. Он более жесток, чем любой из нас, бессердечен даже. Этот человек… Не знаю, что ему довелось повидать в жизни, но вряд ли что-то хорошее. У него сложное прошлое, которое стоит оставить в тайне.

Я недоверчиво киваю. Грейсон – один из лучших людей, кого я знаю. Неужели он на такое способен?

Эллиот уходит, и я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на работе, но продолжаю поглядывать на дверь Грейсона. Я столько не знаю о нем… но хочу узнать. Я хочу вникнуть во все стороны Грея, которые он скрывает. Я не должна думать о Грейсоне. Не должна, но думаю.

Глава 19. Ария

Я колеблюсь, перед тем как нажать Enter. Когда-то я создала эту платформу, потому что нас с Ноа подвела система правосудия. Убийца наших родителей чуть не ушел безнаказанным. Я представляла, как сложилась бы наша жизнь, если бы мы проиграли дело, и со временем начала задумываться о людях, которым так и не помогли.

Я вложила столько труда, чтобы эта платформа делала то, для чего была предназначена. Осуществляла правосудие. Весь смысл в этом.

Но вот я здесь. Вписываю фамилию убийцы родителей в список наблюдения «Немезиды». Мне сложно, несколько недель я не могла решиться. Думала об этом еще в первые дни после переезда, а потом откладывала еще на неделю, еще и еще, пока не прошел месяц. И все равно я никак не могу решиться.

Знаю, если его выпустили, то в глазах правосудия он чист. Я не должна включать его в список, но это выше моих сил. Не могу чувствовать себя спокойной, не установив слежку за ним. Я должна знать, что он не сделает с кем-то то же, что с моими родителями.

Телефон отвлекает меня от размышлений, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Эш: Ты видела новое имя в списке наблюдения? Полагаю, оно одобрено?

Я колеблюсь, с каждой секундой все сильнее отдаваясь чувству вины. Включение в список наблюдения означает, что наши специалисты будут отслеживать каждую его транзакцию, каждый шаг, каждое собеседование. Я буду знать все, что он делает. Раньше я никогда не утверждала добавление в список человека, который не был бы преступником с подтвержденной виной и на свободе.

Никта: Да.

Эш: Кстати, наша медиакоманда смогла раздуть то дело о смертном приговоре. Они постоянно его упоминали и в итоге вызвали интерес крупной прессы. Благодаря давлению СМИ казнь отложили и начали проводить повторное следствие. Думаю, ты мне кое-что должна, Никта.

Никта: Я в долгу не останусь, Эш. Ты много работал по этому делу. Спасибо тебе за все.

Эш: Ты понимаешь, что все это было бы невозможно без тебя и без твоей удивительной платформы? Спасибо за то, что ты есть.

Я удивленно замираю. У Эша есть привычка говорить вещи, которые выбивают меня из колеи. Иногда это дурацкие каламбуры или подкаты, но иногда это вот такие слова… слова, которые никогда бы не сказал человек, который знает меня в реальности.

Я хочу ответить, но не знаю, что сказать. Набираю с десяток вариантов, удаляю каждый из них и в конце концов сдаюсь. Я откладываю телефон и ложусь в кровать, погруженная в мрачные мысли. Не могу перестать обдумывать свое решение, и воспоминания сами уносят меня в день ограбления. Теперь, когда я повзрослела, да и раны больше не так свежи… Я сомневаюсь. Не могу его простить, есть что-то странное в том, что пистолет, которым убили моих родителей, принадлежал им. Грабитель не был вооружен. Да, это все равно преступление, но я не уверена, что включение этого человека в список «Немезиды» оправданно.

Мой телефон снова пиликает, и я, радуясь отвлечению, тянусь за ним.

Эш: Я забыл. Комплименты превращают тебя в черепаху.

Я смеюсь, отвлекаясь от своих мыслей. Эш это умеет.

Никта: Что? Черепаху?

Эш: Ага. Комплименты загоняют тебя обратно в панцирь. Я представляю тебя в виде маленькой черепашки, которая прячет голову, когда кто-то начинает восхищаться ею.

Никта: Ты сейчас в моей комнате? Следишь за мной, Эш?

Эш: К сожалению, нет. Но я бы хотел оказаться в твоей комнате, Никта. Представляю себя в твоей постели, наши тела близко-близко. Готов поспорить, если бы мы провели вместе ночь, ты бы мне покорилась.

Никта: Так уверен в своих постельных талантах, да?

Эш: Вообще я имел в виду, что я бы с удовольствием проболтал с тобой всю ночь, рассказал бы все шуточки, которые узнал из Google, и заставил тебя улыбаться. Я бы лежал рядом с тобой, глядя в твои глаза, и узнавал, что тебя заводит. Но да, если это не поможет, всегда есть мой член. Он меня еще не подводил. Если я не смогу тебя покорить, он сможет.

Я хохочу, и мое сердце пропускает удар. Как он это делает? Как он заставляет меня улыбаться даже в плохой день?

Никта: Ты говоришь о своем члене в третьем лице… Я не удивлена. У него есть имя?

Эш: Нет… Но, наверное, уже пора выбрать.

Я хихикаю и чуть не роняю телефон на лицо.

Никта: Назови его Эшик. Потому что… ну ты понимаешь… Эш и Эшик. Он – мини-версия тебя.

Эш: Ого, тебе нужен Google. Поверь мне, подкаты из интернета не так уж плохи. Твои… твои ужасны.

Я смеюсь и думаю, лежит ли он тоже в кровати, улыбаясь в телефон.

Никта: Не понимаю тебя. Мне нравится Эшик.

Эш: Нравится мой член? Потому что теперь его точно зовут Эшик.

Никта: Твоя логика сложнее многочлена. Ну, много-ЧЛЕНА, понял?

Эш: Боже, какой ужас, детка. Если бы я был рядом с тобой, я бы занял чем-нибудь твой ротик и отвлек от этих ужасных каламбуров.

Никта: Да, и чем бы ты его занял?

Эш: На твой выбор… Мои губы на твоих губах или мой член у тебя во рту. В любом случае ты бы не думала о шуточках.

Никта: Если честно, я предпочту Эшика. Я никогда раньше не ублажала мужчину ртом, но всегда думала, понравится мне это или нет. Сводить с ума – это круто.

Эш: Никта, ты же не девственница?

Я улыбаюсь, но сердце болезненно екает. Нет, но у меня никогда не было по-настоящему классного секса. Я даже ни разу не испытывала оргазма с мужчинами, но дело, видимо, во мне, а не в них… Я не из тех женщин, которые возбуждают, которые вызывают в мужчине желание постараться ради моего удовольствия.

Никта: Нет.

Эш: Это так сексуально – быть у тебя первым. Знать, что никакой другой член больше не касался твоих губ… О да.

Я ерзаю под одеялом, мое сердце колотится. Я не думала об этом, но почему-то часть меня хочет теперь поставить Эша на колени.

Никта: Интересно, какой Эшик на вкус… Я бы хотела узнать.

Эш: Ты умудрилась погубить мой стояк на корню и возродить его за две секунды. Мы не называем его Эшиком. Нет. Он не встанет, если ты будешь так говорить.

Никта: Я добавлю импотенцию в список к компенсации комплексов.

Эш: Детка, очень хочу доказать тебе, как ты ошибаешься.

Я улыбаюсь, удивляясь тому, как быстро Эш смог отвлечь меня. Мы знаем друг друга несколько лет, и в глубине души я жалею, что мы только сейчас начали сближаться. Интересно, что бы он подумал обо мне, если бы мы встретились? Почувствовал бы такое же отвращение, как Брэд? Онлайн я могу притворяться кем угодно, но заинтересовался бы Эш мной в реальной жизни?

Сомневаюсь.

Глава 20. Грейсон

Войдя в квартиру, я вижу, что в доме горит свет. Смогу ли я когда-нибудь к этому привыкнуть? Прошло больше месяца, но я продолжаю удивляться, что дома меня ждет Ария.

Ария высовывается в коридор, и я улыбаюсь. Она совершенно очаровательна, и в ответ на ее улыбку мое сердце трепещет.

– Так и знала, что это ты, – говорит она, подходя ко мне.

Берет за руку и тянет за собой.

– Пойдем, я умираю с голоду.

Я позволяю ей вести меня и усадить на стул в столовой.

Я наблюдаю, как она ставит на стол тарелки с салатом и пастой. На ней очередная огромная футболка, в которой она тонет. Понимает ли она, насколько сексуально выглядит? Футболка бесформенная, скрывает ее фигуру, но это лишь подогревает интерес узнать, что под ней. Я не должен думать об Арии в таком ключе, но с каждым днем мне все сложнее избавляться от этих мыслей.

Она всегда здесь, всегда в моем пространстве, наполняет собой все мысли. На работе она восхищает мою команду, а потом дома восхищает меня. Я ловлю себя на том, что ищу ее, даже когда не нужно, и каждый день с нетерпением жду возвращения домой, где она будет вся моя.