Катарина Херцог – Весна перемен (страница 25)

Шона не плакала на протяжении всех похорон. Она не плакала в церкви, когда отец Браун говорил с прихожанами об Альфи и его слишком короткой жизни; не плакала ни при виде гроба, стоящего перед алтарем, ни когда гроб выносили и она шла за ним вместе с Грэмом и папой. Но черная дыра во влажной земле, которая будто уходила в бесконечность и в которой вот-вот предстояло исчезнуть Альфи, оказалась сильнее ее. Шона помнила шум в голове, бешеное сердцебиение, крик, который хотел вырваться из горла, но не мог. Внезапно все вокруг потемнело.

Когда Шона пришла в себя, она лежала на диване в гостиной Милл-хаус с влажной тряпкой на лбу, а папа сказал ей, что похороны закончились.

Закончились! Шона тогда села так резко, что у нее закружилась голова. Потому что так быть не должно! Шона специально брала с собой маленький кулон в виде листа клевера, который когда-то подарил ей Альфи, и купила букетик незабудок. Она собиралась бросить их в его могилу, и ей так много хотелось ему сказать. Теперь букет незабудок лежал где-то в грязи, возможно, даже в компостной куче. Кулон с клевером она потеряла, и многие ее слова так и остались непроизнесенными. Альфи похоронили без нее, ее там не было. Даже в последний путь она его не проводила, оставила одного.

Облака закрыли солнце, и подул порывистый ветер, отбросив пустую пластиковую бутылку. Шона выкинула ее в урну для мусора рядом со скамейкой и отвязала Бонни. Но вместо того, чтобы вернуться к фургону, побрела за собакой к морю. Ветер швырял волны на берег, брызги били Шоне в лицо, смешиваясь с ее слезами. Она не помнила, когда плакала в последний раз. Раньше Шона всегда старалась как можно быстрее остановить слезы, но сегодня дала им волю, потому что все ее силы иссякли. Как же часто в жизни ей приходилось быть сильной. После смерти матери она была сильной ради папы, после смерти Пэт — ради Грэма и Финли. А после смерти Альфи она была сильной ради себя, иначе просто-напросто сломалась бы. Но раны не заживают, если их прятать. Так написал неизвестный автор письма. И Шона хотела наконец исцелиться. Так же, как и отпустить прошлое. Потому что, даже если это были слова не Альфи, а незнакомца, она не виновата в аварии! Она не просила Альфи напиться и гнать на мотоцикле как сумасшедшему. И не изменяла ему, в отличие от него самого. Даже в ту ночь она не изменяла ему, потому что, черт возьми, они уже не были вместе! Так что прощать действительно было нечего. Совершенно нечего, потому что Шона не сделала ничего плохого! Так какого черта она так долго себя мучила?

Глава 27. Шона

После поездки на пляж Шоне пришлось вернуться в Хиллкрест-хаус и принять горячий душ, потому что она ужасно замерзла. Но оно того стоило! Ветер, волны и слезы словно что-то растворили в ней. Впервые с тех пор, как Шона увидела объявление о продаже коттеджа «Бэйвью» и все эти воспоминания вернулись, она стала лучше спать. Работа тоже пошла быстрее и легче. Иногда Шона даже ловила себя на том, что во время готовки напевает себе под нос. Даже присутствие Нейта больше не нервировало так сильно. В основном потому, что теперь ее мысли занимал кое-кто другой. С Куртом, как Шона называла незнакомца, они переписывались по крайней мере раз в день. И говорили отнюдь не о высоком. Например, Шона жаловалась ему, как ее доконал муляж торта, ведь, к сожалению, ее опасение относительного того, что торты — это совсем не пирожные, подтвердилось.

Да, в интернете продавались муляжи всех размеров! Но тот, который Шона задумала для своего конкурсного торта, делали только на заказ, поэтому он стоил очень дорого. Несколько дней назад Курт посоветовал ей поискать блоки пенопласта в интернет-магазине, специализирующемся на изоляционных материалах. Они были вполне доступны по цене. К сожалению, их все равно требовалось подогнать по размеру, и в этом-то и заключалась проблема! В первый раз Шона обрезала их гигантским ножом, из-за чего пекарня потом выглядела так, будто ее засыпало снегом. Повсюду валялись крошечные шарики пенопласта. К тому же поверхность получалась более рельефной, чем трасса для трюковых велосипедов. Тогда Шона решила сначала смочить блоки и использовать более узкий нож со слегка волнистым лезвием. Ей пришлось действовать очень осторожно, чтобы прорезать размеченные линии со всех сторон блока к центру. Таким образом даже круглым блокам удалось придать нужный размер. Но следующая проблема возникла при укладке их друг на друга. Наждачная бумага, которой Шона хотела все выровнять, оказалась слишком грубой и оставляла некрасивые дырки в материале. Поэтому пришлось начать с нуля и использовать что-то потоньше. Бороздки между блоками Шона заполнила королевской глазурью, которую, как она обнаружила сегодня утром, после высыхания нужно снова отшлифовать. Из-за малейшего острого краешка белая мастика, которой Шона хотела покрыть торт, могла пойти трещинами.

К этому моменту она уже пожалела, что пожадничала и не заказала муляж торта онлайн. Терпение никогда не было ее сильной стороной, а время уже поджимало.

Шона заставила себя дышать ровно и спокойно. Совсем скоро торт должен быть готов и в идеале, грандиозный, уникальный и красивый, стоять на конкурсном столе! Не только ради коттеджа «Бэйвью» и нее самой, но и ради Сильви и Айви. Если последние несколько дней Шона успешно гнала мысли о приближающемся дедлайне, сегодня утром она призналась Курту, что начинает волноваться. Только он знал, зачем Шона участвует в конкурсе и как много зависит от того, покажет ли она наилучший результат на ярмарке. «Даже если мне это удастся, все равно остается этот дурацкий X-фактор, — жаловалась она. — Личные предпочтения судей, другие участники… И вопрос, как мне в целости и сохранности довезти этот чудовищный торт до выставочного стола».

Но сегодня Шона переживала не только из-за приближающейся даты конкурса. Честно говоря, главной причиной была годовщина смерти Альфи. Сегодня уже десятая. Утром Шона написала об этом Курту, как и о том, что боялась этого дня уже несколько недель. Этот страх мучил ее каждый раз, но в этом году особенно.

Шона проверила телефон, чтобы узнать, ответил ли Курт. В последнее время его сообщения стали для нее своего рода спасательным кругом.

Но он все еще молчал. Она написала ему сразу после пробуждения, и до сих пор он никогда не заставлял ее ждать ответа дольше двух или трех часов. Вдруг с ним что-то случилось? Шона тут же отругала себя за эту мысль. Ей действительно не стоило так переживать из-за этой переписки! В конце концов, она совсем не знала Курта, даже не знала его настоящего имени. Может, он женат или ему девяносто лет. Или он сидит в тюрьме… Наверняка там тоже есть интернет.

Нет! Может, Курт и женат, но ему точно не девяносто. И даже если он в тюрьме, то либо был несправедливо осужден, либо оказался крайне чутким заключенным. Каким-то образом ему всегда удавалось найти для нее нужные слова.

Шона вздохнула. Прежде чем закрыть кафе и пойти на могилу Альфи, ей непременно нужно покрыть торт, потому что завтра она хотела приступить к декору. Но эта дурацкая мастика никак не клеилась к пенопласту! Шона раздраженно посмотрела на отвалившийся кусочек сахарной пасты. Теперь придется снять мастику, замешать кондитерский клей и попробовать снова. Ну почему хоть раз не может получиться нормально?

Сегодня ее бесил и Нейт. До сих пор на него можно было положиться, но сегодня утром он проспал, опоздал на смену почти на полчаса и выглядел так, будто работал — или тусил — всю ночь. Темные волосы растрепаны, кожа бледная, а круги под глазами снова заметны. Кроме того, Нейт выглядел усталым, рассеянным и беспокойным. Десятая годовщина смерти Альфи, несомненно, давила и на него. Может, он уже побывал на кладбище этим утром? Или вообще не собирался туда идти? Шона почти набралась смелости заговорить с ним о сегодняшней дате, но отстраненное, непроницаемое выражение лица Нейта ее остановило. Громким урчанием желудок Шоны сурово напомнил ей о своем существовании. Сегодня она еще ничего не ела. После утренней прогулки с Бонни Шона сразу же отправилась в кафе, чтобы продолжить работу над тортом. Обычно она делала это по вечерам, но сегодня пойдет на кладбище, и Шона почти не сомневалась, что, кроме нее, там никого не будет.

В животе снова заурчало, на этот раз даже громче. В последнее время Шона привыкла перекусывать в «Сладких штучках», вместо того чтобы ехать в коттедж «Жимолость», где папа теперь всегда готовил для Финли, Вики и Грэма. Увы, злоупотребление сладким не прошло бесследно. Шона всегда была немного полной, но в последнее время все брюки стали слишком сильно обтягивать ягодицы, и, если она потеряет бдительность, вскоре придется покупать одежду на размер больше. Шона твердила себе, что после конкурса снова займется своим питанием, но, поскольку утром она едва натянула штаны, пожалуй, лучше перестать набивать желудок капкейками и кейк-попсами прямо сегодня.

Шона посмотрела на часы. Все равно уже полдвенадцатого.

Она могла бы пойти на обед немного пораньше и наконец-то заглянуть в бистро «Карл и Кларк». Энн и Вики уже не раз рассказывали ей о вкуснейших смузи, боулах и сэндвичах, которые там продавались.