Катарина Херцог – Весна перемен (страница 22)

— Не страшно! Зато живу скромно. — И вот она, эта кривая ухмылка, к которой Шона, к сожалению, не могла оставаться равнодушной. Так же, как и к пристальному взгляду, последовавшему за этой ухмылкой. — Тебе ведь очень дорог этот старый коттедж?

Шона сглотнула, и вдруг ее глаза немного увлажнились. Разговор принял совершенно неожиданный оборот.

— Я не вынесу, если его купит кто-то другой. Кто-то, кто захочет его снести, как планировали Боуи. Он… он хранит столько воспоминаний.

— Я тоже. — Голос Нейта звучал хрипло. — Мы офигеть как классно проводили там время, правда?

Не только там. Они классно проводили время везде, где были вместе, подумала Шона, но просто кивнула:

— Да, классно. — Ее взгляд встретился с его. Так же, как почти десять лет назад, прямо перед тем, как их губы встретились. У Шоны подогнулись колени. Почему она просто не может снова увидеть в Нейте хорошего друга?

Шона вздохнула с облегчением, когда зазвонил его мобильный телефон, разрушив повисшее между ними странное напряжение.

— Извини, я совсем забыл поставить на беззвучный режим. — Нейт вытащил телефон из кармана джинсов. Его глаза слегка расширились, когда он взглянул на экран. — Я…

— Ничего, иди, — сказала она, и Нейт исчез за металлической дверью, ведущей из пекарни на задний двор кафе. Но прежде чем створка за ним закрылась, Шона услышала, как он произнес: «Что случилось, Хлоя? Я на работе».

Хлоя? Шона знала это имя из таблоидов! Когда она впервые увидела эту актрису рядом с Нейтом, то закатила глаза: она действительно ожидала от него чего-то другого, нежели куклу Барби! Блондинка, струящиеся локоны, загорелая кожа, маленькая родинка у правой ноздри, идеальные зубы. Значит, он все еще с ней? Но все выглядело так, что Новый год на Бали Нейт встречал один, да и сюда приехал тоже.

Шона прекрасно знала, что не стоит этого делать, но взяла телефон и ввела имена Нейта и Хлои в поисковую систему. На экране появилась целая страница фотографий размером с ноготь. Шона пролистала снимки: Нейт и Хлоя в деловых костюмах на официальных мероприятиях. Нейт и Хлоя в простых нарядах на вечеринках. Были даже фотографии из отпуска. Взгляд Шоны привлек снимок, который наверняка сделал папарацци. На нем они вдвоем сидели на лужайке в парке. Хлоя положила голову Нейту на колени, а он смотрел на нее сверху вниз. При виде этих фотографий у Шоны встал ком в горле. Когда-то, очень-очень давно, Нейт смотрел на нее так же, думая, что она не замечает.

Конечно, Шона знала, что он в нее влюблен. Все это знали. Но это никогда не влияло на их дружбу. Нейт был просто Нейтом — амбициозным, пухлым, застенчивым Нейтом, которого она знала всю жизнь и который никогда не будет для нее чем-то большим, чем просто лучшим другом. До ночи смерти Альфи. В ту ночь они с Нейтом не переспали — к счастью, они не зашли так далеко! — но, когда последние несколько лет Шона думала о сексе, несмотря на чувство вины, всегда представляла его с Нейтом.

Чувство одиночества охватило Шону, такое сильное, какого она не испытывала уже очень давно. Ей захотелось, чтобы рядом была Бонни, чтобы можно было зарыться пальцами и носом в ее мягкую шерсть. Но собака осталась с Нанетт в Хиллкрест-хаус. Шоне ничего не оставалось, кроме как дышать, преодолевая давление в груди, и ждать, пока оно утихнет. Потому что к ней пришло сокрушительное осознание: как бы сильно она этого ни желала, они с Нейтом никогда не смогут вернуться к тому, на чем остановились десять лет назад.

Глава 24. Шона

Бонни Белль была вне себя от радости, когда Шона вернулась в Хиллкрест-хаус около половины седьмого. Она виляла хвостом, ходила кругами и показывала зубы, словно пытаясь улыбнуться, и при этом издавала звуки, похожие на чихание.

— Да, да, все в порядке, дуреха! Я вернулась. — Шона погладила лабрадора по голове и похлопала по спине.

Бонни не привыкла оставаться без Шоны дольше нескольких часов. Однако сегодня у нее не было никакого желания вставать со своего спального места, чтобы сопровождать ее, как обычно. Собака потихоньку старела. Шона обхватила седеющую морду Бонни. В июне ей исполнится десять! Шона знала, что для крупной собаки это довольно много, но все равно искренне надеялась провести с ней еще несколько счастливых лет. Она взяла Бонни десятинедельным щенком, через несколько месяцев после смерти Альфи, и с тех пор не проводила без нее ни дня. В то непростое время только собака давала ей повод вставать каждое утро, и — благодаря своей неуклюжей натуре — именно она впервые за долгое время вызвала у Шоны улыбку. Она не представляла жизни без Бонни.

Положив собаке еды, Шона заварила себе чашку чая и села на диван. Она успела все доделать ровно к моменту, когда Кэти забрала «сладкий стол» для дочери — незадолго до шести. Пусть это и был смертельный номер. И идеальное приземление. Только без пятнадцати шесть Шона водрузила краба Себастьяна на праздничный торт и воткнула шесть свечей в мастику. До сих пор у нее не было ни минуты, чтобы перевести дух.

Шона взяла ноутбук, вошла в аккаунт Мисс Летрикс и увидела, что комментарий к одному из писем ждет ее одобрения.

Бонни, как обычно проглотившая еду в один присест, запрыгнула на диван. Она тут же прижалась к Шоне и даже положила голову ей на колени, чтобы ее хозяйка снова не исчезла незамеченной.

Шона сделала щедрый глоток дарджилинга и открыла уведомление. Она ожидала, что комментарий оставили к письму Эмми. Ее несчастная любовь к М. тронула многих, и спустя более двух недель после публикации письмо продолжали активно комментировать. Но новый комментарий относился не к письму Эмми, а к ее собственному! И начинался со слов: «Привет, Ш.!»

Шона задрожала и быстро поставила чашку на стол, чтобы не разлить чай. Она надеялась, что «Привет, Ш.» — это просто совпадение! Ведь никто не знал, что письмо от нее. Или что она Мисс Леттрикс. Шона не говорила об этом ни единой живой душе и даже платила компании за скрытие своих данных. Однако, приступив к чтению, она почувствовала тревогу.

Привет, Ш.!

Твое письмо дошло до меня не сразу, но в конце концов все находит свой путь, согласись? Ведь даже нежные ростки семян пробиваются сквозь твердую, как камень, сухую почву. И если придерживаться этого образа: ты была для меня таким семенем.

«Когда я увидел тебя, я влюбился. А ты улыбнулась, потому что ты знала». Эту цитату приписывают Шекспиру. Но я где-то читал, что это английский перевод строки из либретто итальянской оперы «Фальстаф», основанной на шекспировских «Виндзорских насмешницах», и, следовательно, эту цитату следует приписать Арриго Бойто. (Видишь, я не такой уж неначитанный болван, как ты думала;-)) Но кто бы это ни сказал или ни написал, фраза отзывается в моей душе. То же самое было и со мной, потому что с самой нашей первой встречи я влюбился в тебя без памяти. В тебя и твою невероятную улыбку, в твою страсть к приключениям, в твою смелость и в твою уязвимость. Я должен был сказать тебе, что не всегда нужно быть сильной. Я много всего должен был тебе сказать…

Меня потрясло, когда я прочитал, какое чувство вины мучает тебя с тех пор, как я умер. (Тем более что я прекрасно знаю: ты, как и прежде, все держишь в себе.)

Может быть, тебе станет немного легче, если я отвечу на твои вопросы.

Ты хочешь знать, почему я не отоспался, а сел на мотоцикл пьяным.

Мой ответ: потому что я был неисправимым идиотом, который к тому же возомнил себя бессмертным.

И мои ответы на другие твои вопросы:

Нет, мне не было больно, потому что да, все произошло очень быстро.

Нет, я не могу тебя простить. Почему?

Потому что прощать нечего. Потому что единственный, кто виноват в аварии, — это я сам.

Какой была моя последняя мысль? Она была о тебе, умной, веселой, красивой девушке, которую я, к сожалению, просто не заслужил в своей первой жизни.

Но, может быть, в другой.

Я люблю тебя — тогда, сейчас и навсегда!

Твой А.

P. S. Кстати, не знаю, что и думать о том, что ты видишь во мне мрачного поэта-романтика с косолапостью, пишущего жалостливые стихи. Но то, что «тоскливая пустота» подтолкнула меня на все эти глупости, вероятно, правда.

Шона долго сидела, глядя на строки, медленно расплывающиеся перед глазами. Конечно, Альфи никак не мог написать это письмо. Он умер десять лет назад и даже при жизни никогда бы не процитировал слова, приписываемые Шекспиру, и не назвал бы ее семенем своей жизни. Он не был таким поэтичным. Несмотря на это, все время, пока читала, она слышала его голос: небрежный тон, легкая насмешка… Шона глубоко вздохнула, надеясь развеять туман в голове. Ей нужно оставаться в здравом уме. Если без ее ведома не придумали почтовую связь с загробным миром, то письмо явно было не от него. Точка. Его написал кто-то другой.

Шона посмотрела адрес отправителя письма: kurt-cobain-never-dies@gmail.com — и невольно прикрыла рот рукой. Кто-то, должно быть, узнал, что она Мисс Леттрикс, и подшутил над ней. Какая жестокая и пошлая шутка! И этот кто-то наверняка пугающе хорошо знал не только Альфи, но и ее тоже. Кто бы это мог быть?

Внезапно Шона вспомнила об этой любопытной журналистке, которая несколько раз писала ей и отчаянно хотела взять интервью. Что, если она наняла хакера, которому каким-то образом удалось установить личность автора блога? Или… кто-то из компании, которой она доверила контактную информацию, написал ей письмо. Все-таки там пришлось назвать свое настоящее имя. Шона покачала головой. Оба варианта были абсурдны.