Катарина Херцог – Фэй. Сердце из лавы и света (страница 5)
– По крайней мере, к тебе вернулось чувство юмора.
– Нет, оно все еще дома. Могу я остаться в самолете и улететь обратно к нему? – я попыталась изобразить собачий взгляд.
– Ох, Фэй, – вздохнула мама. – Просто рассматривай эту неделю как отпуск.
Отпуск?! Эта поездка точно не была отпуском. Мама все время работала, а меня привезли сюда против моей воли. В страну, о которой знают лишь из-за футбола, огромных пони и неплохих видов. Да я даже природы не увижу, потому что мама все время настаивала, чтобы я готовилась к экзамену по математике.
Я накинула рюкзак на плечи, встала между бизнесменом и уставшей матерью с двухлетним ребенком, и мы вышли из самолета.
Наш багаж был уже на месте.
– Какой он тяжелый! – простонала мама, сняв мой чемодан с багажной ленты. Я пропустила это мимо ушей, потому что писала Доро, что приземлилась у черта на куличках. Если честно, я бы использовала совсем другое выражение, но мне стало стыдно перед мамой, так как она была за правильный язык. Любые ругательства всегда были для нее табу.
– Что у тебя такое тяжелое в чемодане?
– Учебники! – соврала я. Маме не нужно было знать, что я взяла с собой свою старую коллекцию «Властелина колец» и первые четыре части «Игры престолов». Всю неделю я планирую читать «Песнь льда и пламени», свернувшись калачиком в комнате. В конце концов, в Исландии все выглядело почти так же, как и в Вестеросе, так что мне даже не нужно выходить на улицу.
– Больше похоже на то, что ты взяла с собой целую библиотеку, – мама снова подняла чемодан для проверки. По ее покрасневшим щекам я могла сказать, что ей пришлось приложить максимум усилий. – Надеюсь, ты взяла учебник по математике.
Я поморщилась.
– Да не переживай, через пару дней я выучу эти интегралы. Но не расстраивайся, если это не поможет. Ты же знаешь, что у меня особо тяжелая форма дискалькулии[5].
– У тебя скорее острое обострение лени, – сказала она без сочувствия. – А если бы ты уделяла учебе хотя бы половину времени, которое тратишь на друзей, ящерицу и растения, ты бы точно не нахватала столько двоек по математике.
О нет, снова началось…
– Ты не можешь ждать от меня того, что я весь день буду сидеть и заниматься только учебой. В конце концов, я имею право на личную жизнь…
– Без муки нет науки!
Она сейчас серьезно? Уже давно никто так не говорит.
– Даже если я получу только два балла по математике, я могу легко компенсировать их биологией, химией, немецким и испанским языками.
– Смотри, ты умеешь считать! Значит, твоя дискалькулия пока еще не в серьезной стадии.
Аэропорт в Исландии был на удивление современным. Мама не могла понять, насколько эстетичным было сочетание дерева с черным камнем и оранжевым стеклом. Через окна, выполненные в футуристическом стиле, я увидела, что снаружи все еще льет как из ведра, и грустно толкнула тележку с нашими чемоданами перед собой. На ручке было написано «Velkomin heim!», что даже я, не зная ни слова по-исландски, могла легко перевести как «Добро пожаловать домой!». Как дружелюбно! Но разве этот «дом» не мог бы встретить нас погодой получше? В крохотном зале ожидания было всего несколько человек. Поскольку мама сказала, что нас заберет ее клиент, я огляделась. Это краснолицый светловолосый турист в клетчатой рубашке или менеджер в темном костюме с портфелем в руке? О человеке с большим деревянным ящиком, похоже, не могло быть и речи. Сквозь щели между досками виднелась розовая морда поросенка. А парень в шапке, который был одет в черное с головы до ног, немного напоминал мне Лиама. Он был таким же харизматичным. О боже! Даже здесь, в Исландии, я продолжала думать об этом придурке.
– И где наш водитель? – спросила я раздраженно.
Моя мать быстро огляделась, затем ее лицо просияло.
– Вот он! Здравствуйте! Мы здесь!
Я ожидала, что мужчина-менеджер обернется, но это был тот парень. Черт! Он подошел к нам.
– Это Арон, племянник Элрика Карлссона, он мне рассказывал о нем, – прошептала мама. – Милашка, не правда ли? – последнюю фразу она произнесла вслух.
Как неловко! Можно провалиться под землю, а? Надеюсь, он этого не слышал!
– Добрый день! Меня прислал дядя. Я должен проводить вас. Он ждет в машине, – скучающе поприветствовал нас по-английски Арон.
– Так мило с твоей стороны, – мама протянула руку. – Я Юлиана Петерс. А это моя дочь Фэй.
– Приве-е-ет, – пропищала я.
Арон недоумевающе посмотрел на меня. Его взгляд несколько раз метался между мамой и мной. Он, наверное, думал, как мы можем быть родственницами. Мы абсолютно не похожи. У мамы темные волосы, зеленые глаза, она маленькая и нежная, как кукла. У меня же светлые волосы, голубые глаза, мои руки такие длинные, что я могу почесать заднюю часть колен пальцами, не сгибаясь. Ладно, сейчас я преувеличиваю, но мои руки действительно довольно длинные. Как и мои ноги, нос и уши… Должно быть, я получила этот прекрасный удлиняющий ген от своего безызвестного отца.
Покраснев, я хотела взять чемодан. Арон тоже потянулся к нему, и наши руки соприкоснулись. Я услышала треск, и болезненный импульс пробежал по моей руке от пальцев к плечу. Я вздрогнула. В этот же момент раздалось трещание, верхний свет в зале ожидания несколько раз мигнул, а потом погас. Табло тоже погасло. Все стали переживать и оглядываться.
Я уставилась на Арона. Его глаза были темными. Очень темными. Зрачки трудно было отличить от радужки. Из-за страха возникло неприятное ощущение в животе.
– Отказ электропитания, – раздался мамин голос. – Хорошо, что на улице еще светло.
Внутри здания снова послышалось трещание. На потолке загорелся свет, и табло снова заработало.
– Закончилось, – Арон схватил мой чемодан – похоже, он не возражал против моей коллекции книг. Он также взял чемодан мамы и молча пошел к выходу.
Глава 6
Как только мы вышли из аэропорта, небо стало ясным, а солнце выглянуло из-за облаков. Потирая все еще ноющую руку, я наслаждалась теплыми лучами.
Арон проводил нас к черному джипу с затонированными стеклами, припаркованному на обочине, и из него вышел мужчина в элегантном шерстяном пальто поверх идеально сидящего костюма. Если не считать строгой одежды и очков, он был невероятно похож на Арона. Его дядя тоже был высоким, стройным, спортивного телосложения, с такими же темными глазами. Но я надеюсь, что темные волосы Арона не поседеют, как у его дяди. Я задалась вопросом, почему Карлссон, который явно следил за своей внешностью, не закрашивал седину. Так он был немного похож на скунса.
– Элрик Карлссон. Как приятно, что я наконец-то познакомился с вами лично, дорогая Юлиана, – Карлссон очаровательно улыбнулся, и меня окутал тонкий запах лосьона после бритья. Как и Арон, он свободно говорил по-английски. – Мне с самого начала понравился дизайн отеля, и я рад, что вы будете на закладке фундамента. У нас запланирована большая церемония, – он поправил свои черные волосы.
– Я тоже очень рада, – щеки мамы покраснели. Я вопросительно приподняла бровь. Видимо, она тоже оценила его привлекательный внешний вид.
Мы сели в джип, и Арон завел мотор. Пока Карлссон и мама оживленно болтали о проекте гостиницы, я смотрела в окно.
Сказать, что пейзажи здесь небогатые, не сказать ничего. Мы что, случайно оказались на Луне? Территория вокруг аэропорта была плоской, нет ни одной травинки и дерева. Только серо-коричневые валуны, заросшие мхом и лишайником. Единственными цветными пятнами в этой унылой каменной пустыне были серо-желтые, ржаво-красные и медные горы, вырисовывающиеся на заднем плане.
Хотя смотреть здесь не на что, должна признать, что я была заинтригована. Примерно так я представляла себе Средиземье. Не удивилась, если бы орк, размахивая дубинкой, подбежал к нашей машине. Или если бы на одном из камней сидел остроухий эльф. А этот валун странной формы… Разве он не похож на окаменевшего дракона?
После того как мы выехали из Рейкьявика, пейзаж стал красочнее. Валуны уступили место лугам, где паслись овцы с густым спутанным мехом и пони разных пород. На горизонте появлялись небольшие леса. Темно-зеленые хвойные деревья прекрасно сочетались с желтой осенней листвой.
Я мельком взглянула на Арона через зеркало автомобиля. Всегда думала, что все исландцы – блондины. Или я их со скандинавами спутала? Я не могла поверить, какая темная кожа была у него и его дяди! Как будто они приехали из отпуска или загорают в домашнем солярии. По-другому объяснить, как можно так сильно загореть в этой стране, невозможно. Цвет глаз Арона напоминал мне темный шоколад, вместе с длинными ресницами они были невероятно красивы, но выражали равнодушие. Он мрачно смотрел на дорогу впереди. По радио крутили песню группы Coldplay «
Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Прежде чем покраснеть, я уверенно улыбнулась ему. Моя улыбка кричала: