Катарина Арс – Обреченная душа. Лед и пламя (страница 18)

– Не стоит, – он протянул руку и помог мне подняться. В его руке из ниоткуда появилась фляга, – выпей немного, пока не упала в обморок, – я всё ещё пыхтела, но от воды не отказалась.

– Пойдём.

Тарк повёл меня в сторону дома и усадил на скамейку. Я удивлённо вскинула брови и уставилась на него.

– Не хочу, чтобы мне потом из-за тебя Коул что-нибудь оторвал, не говоря уже об обугленной заднице.

Он посмеялся, вернув себе хорошее расположение духа. Я пыталась перевести дыхание, потягивая воду из фляги. Попытки совладать с магией для меня были всё равно, что пробежать длительную дистанцию.

– Почему ты не используешь свою магию?

Вопрос застал меня врасплох, и я остановила руку с флягой прямо у рта, нахмурившись.

– То, что дано мне от рождения, скапливается в малые крупицы, и самое большее, что я могу сотворить, это пару снежинок. Но это ты и так понял

– А что насчёт огня?

– Меня с детства учили прятать эту часть себя как можно дальше и глубже, так что его я тоже не использую. Только когда мои эмоции выходят из-под контроля, – пояснила я.

– Попробуй вызвать его сейчас.

– Я думаю, это не очень хорошая идея.

Я попыталась отказаться, но он одарил меня таким взглядом, что пришлось сдаться. Закрыв глаза, я сосредоточилась на своих ощущениях, вспоминая, как огонь протекает по моим венам в порыве гнева, но ничего не произошло. Ни одной искорки или огонька.

– Да, сложный случай, – прокомментировал он, запустив руку в волосы.

– Я сразу сказала, что это плохая идея, – я надула губы от досады.

– Дело не в плохой идее, а в том, что ты боишься, закрывая поток магии, и позволяешь ей управлять тобой в определённые моменты. Я подумаю, как над этим поработать, а ты, между тем, старайся практиковаться в свободное время. Преодолей страх.

Грудь снова пронзила резкая тупая боль, меня скрючило пополам, и я схватилась за область сердца. Я пыталась сообразить хоть что-то, но не могла ничего придумать. Меня так же резко отпустило, как и ранее. Только на этот раз рядом стоял Тарк и прожигал меня напряжённым взглядом.

– Иди к нему и вправь этому идиоту мозги.

Я не поняла, почему он сейчас резко поменял тему на Коула, поэтому недовольно покосилась на него.

– При чём тут Коул?

– Это реакция от последствий его клятвы. Он испытывает душевную боль. Нас Коул слушать в данном состоянии не станет, но ты можешь на него повлиять. Ты же не первый раз это чувствуешь?

– Не первый, – прохрипела я, опустив голову.

– Тогда почему ничего не предпринимаешь? – удивился он.

– Надеялась, что это именно во мне что-то сломалось.

Я встала, похлопала его по плечу и направилась прямиком в покои Коула. Подойдя к двери, осторожно постучала. Ответа не последовало, и я повторила своё действие: тишина. Я безнадёжно вздохнула и открыла дверь.

– Коул? – позвала я, но мне никто не ответил.

Не спеша, я вошла в помещение, здесь было довольно темно, окна занавешены плотными шторами, которые почти не пропускали дневной свет. Вещи разбросаны, в углу валяется сломанный стул. А в кресле рядом с камином сидел сам Коул. Голова опущена и подпёрта рукой, другой рукой он болтал бокал, расплёскивая в нём по стенкам тёмную жидкость.

Он что, до сих пор пьёт? Волосы растрёпаны, рубашка заляпана, сам он выглядел как пьяница, устроивший драку в таверне. Я подошла ближе, положила руку на спинку кресла, в котором он развалился, и позвала ещё раз.

– Коул?

– Прости.

Наконец, среагировав, он ответил таким грубым голосом, что у меня лёд застыл в жилах. Он был неподвижен, как статуя, а выглядел мрачнее самой смерти.

– За что?

– Я виноват перед тобой.

– За что, Коул?

Ответа не последовало. Я огляделась вокруг ещё раз. Надо привести его в порядок. Взгляд зацепился за ванную комнату. Точно. Ему нужна ванна. Я аккуратно вытащила из его руки стакан и поставила на стол, подошла вплотную, взяла его лицо в свои ладони, приподняв голову, чтобы он посмотрел мне в глаза.

– Пойдём со мной, – шёпотом, я выдохнула ему чуть ли не в самые губы.

Он лишь еле заметно кивнул, выражая согласие. В его глазах было столько боли и печали, что моё сердце сжалось в тугой комок. Святые боги, сколько же он вынес за свою долгую жизнь, подумала я, ощущая его душевные терзания. Я взяла его за руку, потянула на себя, чтобы он встал и пошёл за мной. Ванна оказалась не пуста, но вода была до ужаса холодной.

– Ты можешь подогреть её?

Я покосилась в его сторону. Он щёлкнул пальцами без каких-либо эмоций и от воды тут же пошёл пар. Я подошла к нему и начала медленно расстёгивать пуговицы на его чёрной рубашке.

Пока занималась этим, думала, что же могло выбить его из жизни до такого состояния. Он не похож на того, кто бьётся о стены и заливается алкоголем по любому поводу. Между тем Коул следил за моими действиями, его взгляд помутнел, грудь вздымалась всё чаще, но он не упускал ни одного мимолётного движения с моей стороны. Я сняла с него рубашку, взгляд упал на идеально твёрдые мышцы его живота, образующие отчётливые кубики пресса. Захотелось коснуться, провести языком, оставив влажную дорожку на его теле. Этот порыв меня ужасно напугал. Я не должна испытывать такие чувства к этому мерзавцу.

– Что с тобой произошло?

– Это не имеет никакого значения.

– Я ещё ни разу не видела тебя в таком состоянии, Коул. Ты не из тех, кто бездумно напивается.

– Если бы ты знала, что творится в моей голове, Айла, ты бы и дня не прожила в этом омуте.

Закусив губу, я медленно дотронулась до края его брюк и расстегнула пуговицу, смутно осознавая, как его ширинка натягивается у меня на глазах. Я сглотнула комок в горле, и к моему лицу прилила кровь. Не хочет говорить – не надо. Но почему-то мне отчаянно не хотелось оставлять его в таком состоянии.

– Ты можешь раздеться сам и забраться в ванну?

Я еле ворочала языком, отворачиваясь спиной к нему, не дождавшись ответа. Зашуршали складки ткани, что-то хлопнуло пару раз по полу, наверно, он сбросил сапоги, и послышался всплеск воды. Я осторожно обернулась и увидела, что он уже сидит в ванне, по пояс, спрятанный под водой. В такой полусогнутой позе он выглядел ещё угрюмее. Мне ужасно хотелось захватить его в объятия и не отпускать, забрать эту раздирающую душу боль себе.  Противореча здравому смыслу, моё сердце бешено забилось и, кажется, подскочило к горлу. Я подошла ближе, взяв мочалку, натёрла её мылом и принялась аккуратно оттирать его спину. Его бархатная кожа ласкала мои руки, которыми я выводила круги. Казалось, он, воин, должен быть покрыт мозолями и шрамами с головы до ног, но он был идеален во всех смыслах. О таких мужчинах только мечтают или пишут в красноречивых романах. Он резко напрягся. Я делаю что-то не так? Решив отложить мочалку, опустила руки на его плечи, чтобы немного размять и расслабить их. Он дрогнул всем телом от этого прикосновения. Мои руки выверяли плавные движения на его разгорячённой коже. Боже, он был такой горячий! Я начала дрожать от интимности ситуации. Подойдя спереди, подхватила мочалку и начала мыть его грудь, плавно опускаясь к животу. Столкнуться с его взглядом я не решалась. Когда добралась до линии волос возле его пупка, моя рука дрогнула, и он одним ловким движением обхватил меня и запихнул в ванную, усадив между своих ног.

Одежда мигом промокла и резко охладила моё тело, контрастируя с горячей водой. По мне, пробежала толпа громадных мурашек, и я задохнулась от возмущения.

– Ты что творишь?

Не ответив на вопрос, он прижал меня как можно ближе к себе, подарив успокоительное тепло. Но я не успела расслабиться в его объятиях, почувствовав, как в меня упирается его возбуждённая плоть.

– Не дёргайся.

Его рука опустилась ниже, к поясу моих брюк, но остановилась на опасном расстоянии. Вода стекала по телу, а холодный воздух бередил чувствительные места. От напряжения мои соски затвердели, и я закусила губу.

– Я не мог поступить иначе. Если потеряю тебя, то не выдержу, лишившись чего-то важного.

Его голос дрожал, отдавая хрипотцой возбуждения. Я спиной чувствовала вибрацию в его груди от того, как он говорил.

– Что ты несёшь?!

– Правду.

– Ты пьян и, вероятно, спятил! Отпусти меня!

– Кажется, я тебе уже твердил об этом, но ты даже не представляешь, насколько важна мне на самом деле.

Коул усмехнулся, о чём-то глубоко задумавшись.

– Ты бредишь, Коул. Во мне нет ничего особенного.

– Ты сама одна сплошная особенность.

Его плоть подёргивалась при любых моих движениях, заставляя твердеть её всё сильнее.

– Позволь отблагодарить за моё маленькое спасение.

Он наклонил голову и нежно закусил кожу на моём плече, оставляя мокрый след от языка.

– Что ты…?