Катарина Арс – Обеченная душа. Кровь и месть (страница 8)

 Как только мне удалось всё обстоятельно разглядеть, ненавистный стражник пихнул меня в спину, задев самые воспалённые раны. Это заставило меня издать болезненный стон, на что я услышала довольное хмыканье.

– Брона, нужно отмыть эту шавку и приодеть. Правитель желает видеть её за обедом, – его слова ввели меня в ступор, и я не сразу поняла, что он стоит и никуда не собирается уходить.

– Слушаюсь, – девушка кротко поклонилась и принялась хлопотать, подыскивая в куче тряпья наряд.

– Какой ещё обед? – с цжасом спросила я.

 Он проигнорировал мой вопрос, нацепив на своё уродливое лицо маску полнейшего хладнокровия. Брона, откопала брюки и тунику чёрного цвета, потрёпанные временем, но всё ещё сносные, для того, чтобы их можно было надеть. Её печальное измученное лицо, не отражало никаких эмоций. Она подошла ко мне, потянувшись за мою порванную одежду, и я отпрянула от неё, как от огня, словив волну паники.

– Не рыпайся, или нарвёшься на очередную порцию розги, – схватив за предплечье, мужчина притянул меня к себе так, что он практически соприкасался с моим лицом.

– Выйди отсюда, – я подалась вперёд и рыкнула на него в ответ, с яростью во взгляде.

– Чтобы ты совершила глупую выходку? Нет уж. Глаз я с тебя не спущу. К тому же не хочется пропустить самое интересное.

– Чёртов ублюдок! – выругалась я и вырвалась из его хватки.

 Испытывая ужасающий стыд и унижение, дрожащими руками я принялась стягивать с себя одежду. Он отошёл в сторону, облокотился спиной о стену и сложил руки на груди, в точности как любил делать Коул. От этого сравнения у меня заскребли кошки на душе, и я нервно вздрогнула. Попытавшись успокоиться, сняла сначала брюки и взялась за верхнюю часть, которая уже едва напоминала мою форму и была во многих местах разодрана. Я попыталась потянуть за край, но она прилипла в нескольких местах к запёкшимся ранам, и я зашипела от острой пульсации в этой области. Девушка сочувственно на меня посмотрела и взялась помогать, аккуратно отдирая прилипшую ткань. Я старалась не издавать ни звука, но в некоторых моментах это довольно плохо получалось. Украдкой посмотрев на своего мучителя, я заметила, как он облизнулся, а в его глазах загорелась искра желания и мерзкой похоти. Мне стало противно, и я поспешила отвернуться, устремив взгляд в стену перед собой.

– Пошевеливайся, правитель не любит, когда его заставляют ждать, – бросил он, сгорая от желания поскорее меня раздеть.

 Я вздохнула, и когда последний кусок моего одеяния слетел на пол, я почувствовала себя уязвимой и беззащитной, представ перед ними двумя совершенно обнажённой. Холод сразу же пробежался по моей коже, от которого тут же набухли соски, приковывая ещё большее внимание ко мне. Я слышала, как он тяжело вздохнул, отчего у меня в горле образовался тугой комок, который я с трудом проглотила, а в груди всё сжалось от накатившей паники. Девушка, понимая мои чувства и положение, поспешила подвести меня к ванне и помогла забраться в неё. Всё это время, что меня отчаянно унижали, я гордо держала голову, не желая давать им упиваться моей слабостью.

 Забравшись в ванну, тело ощутило блаженное тепло, но оно тут же загорелось от саднящих ран, заставляя меня сморщиться. Брона принялась аккуратно отчищать мою спину от засохшей грязи и крови. Вода мигом окрасилась в грязный оттенок. Надо отдать ей должное, делала она это крайне нежно и почти не доставляла дискомфорта. Посчитав, что достаточно, она передала мне мочалку и я, нехотя под пристальным взглядом извращённого мужчины, ломавшего мою душу, закончила начатое ей. Мне ужасно хотелось задержаться тут подольше и не возвращаться в сырость и гниль подземелья, но я больше не могла вытерпеть такого морального унижения и наспех вымылась от остальной грязи.

 Выбравшись из ванны, она подала мне тряпку, отдалённо напоминающую полотенце, чтобы вытереть влагу, стекающую с тела. Стражник пристально оглядывал каждый участок, привлекающий его внимание, особенно, задержавшись дольше на моей груди и области между бёдер. От осознания, что я сейчас выгляжу как девица из дома для утех, которую готовят к очередному клиенту, захотелось плакать и спрятаться как можно дальше отсюда. Не желая больше доставлять ему такое удовольствие, я поспешила одеться в любезно предложенный мне комплект старой одежды. Девушка, неожиданно для меня, подошла и молча завязала мои волосы в косу.

– Поторапливайся, – он снова ухватил меня за руку, уводя из комнаты.

 Через несколько петляющих проходов мы оказались в замковой части, покинув подземелье с темницами. Я не понимала, в каком именно крыле мы находимся, но убранство кричало о том, что роскошь здесь – не пустое слово.

 Мы дошли до огромных двустворчатых дверей, напоминающих те, что вели в тронный зал. Перед ними стояла стража. Они открыли перед нами двери, и мы, не сбавляя шага, прошмыгнули внутрь.

 Помещение, в которое я попала, было чем-то средним между столовой и гостиной. Большие окна в пол, украшенные песочного цвета шторами, пропускали солнечный свет, озаряя трапезную своими лучами. Я испытала небольшое облегчение от осознания понимания времени суток, но всё так же чувствовала смятение от незнания, сколько дней я здесь уже нахожусь. Посередине стоял длинный и широкий стол из красного дуба. В его главе величественно расположился Уорл, пожирающий меня цепким взглядом. Моё внимание было полностью приковано к нему, и я не сразу осознала, что по правую руку от него сидит моя мать, гордо подняв голову и уверенно держа твёрдую величественную осанку.

– Приветствую вас, мой правитель, – сказал мужчина, сопровождающий меня, и глубоко поклонился.

 Уорл коротко кивнул на его приветствие, и меня всё так же грубо отвели к предназначенному мне стулу, поодаль от него. Я уставилась на поверхность стола перед собой, не желая видеть эти две ненавистные мне персоны. Какое-то время между нами висела звенящая тишина, которую нарушили слуги, вошедшие с подносами, полными различных яств. Они ловко орудовали, между нами, расставляя тарелки и столовые приборы. Передо мной появилось запечённое мясо с картофелем и овощное рагу. Рядом поставили бокал красного вина. От такого обилия горячей свежеприготовленной пищи у меня наполнился рот слюной, а живот свело в голодном спазме. Я отчаянно хотела есть, но не могла позволить им наблюдать за тем, как их усилиями я постепенно ломаюсь, готовая наброситься на любой кусок пищи.

– Ешь. Я уверен, ты ужасно голодна, – Уорл сказал это обыденным тонм, будто ничего ранее не произошло.

 Осмелившись посмотреть в их сторону, я поймала его взгляд. Он отсалютовал мне бокалом вина, а мать отрешённо уставилась в свою тарелку. Я понимала, что это очередная хорошо подстроенная ловушка и вовсе не жест милосердия и доброты. Но чтобы восстановить силы и не упасть в голодный обморок, я принялась за еду. Взяв вилку и нож, аккуратно отрезала небольшой кусок от мяса и положила его в рот. Мне хотелось издать стон наслаждения, но я вовремя взяла себя в руки, медленно опустошая содержимое тарелки перед собой.

Глава 5

Айла

 С каждым новым куском рецепторы притуплялись и я уже не чувствовала никакого наслаждения от еды. Меня начала угнетать повисшая в воздухе атмосфера и неизвестная причина моего присутствия тут. Я искоса поглядывала на Уорла, наблюдая за ним. Он развалился на троне, но еде не притронулся, лишь раз за разом опустошал бокал тёмно-алой жидкости.

 Его длинные волосы раскинулись по плечам, свободно спадая вдоль выточенного тела. Белоснежная рубашка оставалась не застёгнутой у горла, выставляя на обозрение тонкую серебряную цепочку, спускающуюся ниже, за пределы обнажённого участка. Я вздрогнула, подумав о том, что это может быть тот самый амулет, о котором говорила Лэя. Ладони мигом вспотели, от внезапной мысли сорвать его. Но я попыталась взять себя в руки, чтобы не вызвать ни у кого подозрений своей реакцией.

  Отправив последний кусок нежнейшего мяса в рот, отложила приборы и пригубила бокал вина. На вкус оно показалось мне приторно-сладким, отчего резко захотелось сморщиться и я отставила бокал в сторону. Не имея больше сил терпеть неведение, повернулась к ним всем корпусом, оглядев их двоих по очереди.

– Для чего я здесь? Этот жест явно не был от доброты душевной, – я небрежно обвела рукой то, что находилось на столе.

 Возможно, мне следовало держать язык за зубами, но ненависть по отношению к ним взяла надо мной вверх, и я искренне желала сжечь их прогнившие души.

– Я проявил несказанную доброту, пригласив тебя на обед, и позволил смыть с себя въевшуюся в кожу коросту, – он прищурил глаза, а на его лице появилась едва заметная издевательская ухмылка, затронувшая уголок губ.

– По-твоему, порка плетью, раздевание на глазах у этого отродья, – я указала на того, кто меня сопровождал, – является добротой с твоей стороны? – яд растекался по моим жилам, который отчаянно пытался вырваться наружу и наброситься на него.

– Айла, думай, с кем и как разговариваешь, – процедила сквозь зубы, вышедшая из оцепенения Солана.

 Она испепеляла меня взглядом, сжав в ладонях столовые приборы. Мне показалось, что ещё немного, и она согнёт их пополам.

– Не надо, любовь моя, – он вскинул руку, призывая её к молчанию, и она покорно опустила голову, уставившись на тарелку перед собой. – У зверёныша режутся зубки, и это довольно забавно наблюдать. Знаешь, я даже вижу некоторое сходство между нами. Дерзость, своенравность, умение терпеть унижения, но при этом оставаться с гордо поднятой головой… Ты похожа на меня больше, чем я думал, не только характером, но ещё и внешне, – Уорл хрипло рассмеялся, и на его лице отразилась самодовольная гримаса, будто он купил ценную вещь, а теперь не мог ей налюбоваться.