Ката Риос – Жара 2. Горячие истории (страница 1)
Ката Риос
Жара 2. Горячие истории
История 1. Властный босс
Дождь барабанил по стеклу, смывая с города остатки сентябрьского тепла. Я стояла у окна в приемной, глядя на серую пелену, и пыталась унять дрожь в коленях. Сегодня был мой третий день в корпорации «Атлант». Третий день ада, который устроил мне человек за массивной дубовой дверью.
— Анна, кофе.
Голос из динамика селектора прозвучал как выстрел. Холодный, резкий, не терпящий возражений. Даже не «Анна, принесите, пожалуйста», а просто приказ.
Я стиснула зубы и направилась к кофемашине. Ненавижу, как он это делает. Ненавижу, как он смотрит исподлобья. Ненавижу его. Зачем я только устроилась на работу к такому тирану?
Итак, мой начальник. Максим Викторович Орлов. Тридцать восемь лет. Владелец и генеральный директор одного из крупнейших строительных холдингов страны. Высокий, широкоплечий, с тяжелым подбородком и глазами цвета антрацита, которые, казалось, видят каждую твою неуверенность, каждую секунду страха. Его голос, низкий, с легкой хрипотцой, мог заморозить кровь, а мог Впрочем, нет. Только заморозить. Для меня — только заморозить!
Я вошла в кабинет, стараясь не расплескать горячий, ароматный напиток. Он сидел за столом, просматривая какие-то чертежи. Даже не поднял головы. Светлый офисный пиджак небрежно висел на спинке кресла, рукава безупречно белой рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные, покрытые темными волосками руки. От него исходила волна такой силы и власти, что у меня снова перехватило дыхание.
— Ваш кофе, Максим Викторович, — тихо произнесла я, ставя чашку на стол.
— Три куска сахара? — спросил он, все еще не глядя на меня.
— Два, — поправила я, замирая. Сердце ухнуло в пятки. — Вы же, обычно, кладете два.
Он медленно, очень медленно поднял голову. Его взгляд, тяжелый и немигающий, впился в меня. Я почувствовала, как к щекам приливает кровь, а во рту становится сухо.
Черт, я опять все напутала!
— Я просил три, — произнес он ледяным тоном. — Вчера я просил три. Значит, и сегодня нужно было положить три!
Он сверлил меня взглядом
Вы что, не способны запомнить простейшую информацию, или работа секретаря для вас слишком сложна?
— Я в записях предыдущего секретаря было указано два, — пролепетала я, ненавидя себя за этот жалкий, дрожащий голос.
— Плевать я хотел на записи предыдущего секретаря! — отрезал он, отодвигая чашку. — Я уволил ее именно потому, что она была бестолковой! Переделайте.
Я схватила чашку, чувствуя, как от гнева и унижения к глазам подступают слезы. Моя первая серьезная работа. Я так мечтала о ней, так готовилась. И я действительно стараюсь, выкладываюсь на все сто! А он он просто монстр. Грубое, властное, бесчувственное чудовище. За что он меня так ненавидит?
Я торопливо выбежала из кабинета, прикрыла за собой дверь, но перед тем, как варить новый кофе, показала строгому боссу средний палец сквозь закрытую дверь.
Грубиян! Урод!
Хотя, уродом он точно не был. Скорее, наоборот. Холеный красавец Но какое мне до этого дело?
Следующие несколько дней были такие же, как первые - похожие на бесконечную пытку. Босс придирался ко всему: не так лежит ручка, не тот шрифт в письме, слишком громко стучат мои каблуки по паркету.
Я вздрагивала каждый раз, когда срабатывал селектор. Его голос, холодный и беспощадный, преследовал меня даже во сне. Я его за это люто, до скрежета зубов ненавидела. Ненавидела за грубость, за унижения, за то, что заставлял меня чувствовать себя полным ничтожеством.
Но однажды все изменилось.
Это был конец тяжелой недели. Пятница, почти девять вечера. Весь офис давно опустел, только я заканчивала квартальный отчет, который он потребовал «еще вчера».
В кабинете Орлова горел свет. Он работал, не выходя, уже несколько часов.
И тут вдруг дверь резко открылась. Он стоял на пороге, ослабив узел галстука. Лицо его было серым от усталости, под глазами залегли тени. Таким я его еще не видела.
— Отчет, — бросил он хрипло. — Быстро.
Я тут же вскочила, схватила папку и почти бегом понеслась к нему. Протянула бумаги дрожащей рукой. Он взял их, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Меня будто током дернуло. Его кожа была сухой и горячей. Внутри что-то предательски дрогнуло.
Он стоял слишком близко. Я чувствовала запах его дорогого парфюма с горьковатыми нотками и амброй. Было и что-то еще — запах самого мужчины, запах теплой кожи, усталости и силы. От него исходил жар, как от печи. Я не смела поднять глаза, рассматривая пуговицы на его рубашке, и чувствовала, как бешено колотится мое сердце.
— Вы даже не удосужились его проверить? — рявкнул он, и его голос разрезал тишину, как нож.
Я даже подскочила на месте.
— Я я все проверяла, Максим Викторович. Там
— Там ошибка в итоговой сумме по второму кварталу, — резко перебил он, швыряя папку на мой стол. Бумаги веером разлетелись по полу. — Вы меня за идиота держите? Нервы мои испытываете?
— Нет, что вы! — пролепетала.
Я замерла, просто окаменела. Но только сначала. Он смотрел на меня тяжелым взглядом, и я вдруг пересилила себя и тоже взглянула на него.
Наши взгляды пересеклись, и тут внутри меня будто что-то взорвалось.
Весь накопившийся за неделю страх, напряжение и унижение вскипели во мне, превратившись в ядерную смесь ярости.
Я резко вскинула голову, не отводя взгляда от его надменного лица. И в этот момент что-то во мне сломалось. Внутренний предохранитель, который всегда заставлял меня молчать и терпеть, разлетелся на куски.
Надоело молчать! Пропади пропадом эта работа! Найду другую! Пусть этот грубиян катится к черту!
— Вы — голос мой, сначала тихий, набирал силу. — Вы чудовище! Вы же получаете удовольствие, унижая людей! Я не спала ночь, делая этот отчет! Я проверила каждую цифру, и вы это знаете! Вы просто хотите меня снова унизить! Хотите уволить меня, такую дуру? Так увольте! Но не смейте больше относиться ко мне, как к ничтожеству! Проявляйте уважение, ведь я тоже человек, как и вы!
Он опешил от такой эмоциональной тирады. В его глазах, этих антрацитовых омутах, впервые мелькнуло что-то, похожее на удивление. Маска ледяного презрения дрогнула. Он смотрел на меня, запыхавшуюся, с пылающими щеками и горящими гневом глазами, и молчал.
— Я не робот! — выкрикнула я, уже не контролируя себя. Слезы обиды текли по моим щекам, и я их не вытирала. — У меня есть чувства! А вот вы вы похожи на бездушную машину!
— Анна — хрипло произнес мужчина.
Голос его прозвучал мягче, но я уже не могла слушать ни единого слова.
— Максим Викторович, я не могу больше. Я увольняюсь. Прямо сейчас!
Я резко развернулась, чтобы уйти, бросить это все к черту, но его рука, стальным браслетом сомкнувшаяся на моем запястье, остановила меня. Рывок — и я впечаталась в его твердую, как камень, грудь.
Это было так неожиданно, что меня снова пронзило током. Я испугалась этой силы и его опасной близости. Все внутри задрожало.
— Пустите! — закричала я, пытаясь вырваться. — Не трогайте меня! Я ненавижу вас! Какое вы право имеете хватать меня?
— Тише-тише, девочка, — прорычал он, но в этом рыке не было злобы. В нем была дикая, необузданная энергия, которая парализовала меня сильнее любого крика. — Тише, Анна, успокойся.
Успокоится?
Как???
Босс прижимает меня к себе огромными ручищами! Как тут успокоиться?
И прежде чем я успела что-то сказать, его рот накрыл мой. Это был не поцелуй — это было наказание. Наказание за мой бунт, за мою дерзость. Жесткий, властный, он не просил, он брал. Его язык, горячий и настойчивый, раздвинул мои губы, и мир взорвался. Вкус крепкого кофе и чего-то запретного, опасного заполнил все мое существо. Мои протесты замерли, превратившись в слабый стон.
Наверное, у меня слишком давно не было мужчины, потому что как иначе объяснить то, что я так быстро сдалась?
Одной рукой он все еще держал мое запястье, а второй, властно сжав талию, притягивал меня к себе так крепко, что я чувствовала каждую твердую линию его тела. Его возбуждение упиралось в мой живот, и от этого осознания, от этой дикой, животной силы у меня подкосились ноги. Гнев, ненависть — все смешалось в гремучую, взрывоопасную смесь, в центре которой была страсть. Запретная, темная страсть, которую я так долго в себе давила.
Он оторвался от моих истерзанных губ и посмотрел на меня. Его глаза, еще минуту назад холодные как лед, теперь горели темным, опасным огнем. В их глубине я увидела не триумф победителя, а мучительное, невыносимое желание. Он смотрел на меня так, словно хотел съесть, испепелить, растворить в себе.
— Ты ведь сама этого хотела, — прошептал он, и от этого низкого, хриплого голоса по спине побежала дрожь.
— Нет — слабо запротестовала я, но мой голос звучал неубедительно даже для меня самой.
Внизу живота сладко заныло от предвкушения. Я облизнула пересохшие губы, и он снова поцеловал меня - так же властно, так же неистово. Его язык проник мне в рот, и я задрожала, чувствуя, как трусики стали влажными от возбуждения.
Он одним движением смахнул все со своего стола. Папки, ручки, лампа — все с грохотом полетело на пол. А в следующую секунду я уже сидела на столе, чувствуя под собой холодную гладкую поверхность, а он стоял между моих разведенных коленей. Его руки грубо задрали мою строгую юбку до самой талии.