Ката Риос – Пленница. Одна на двоих (страница 7)

– Поставь чайник, Карина, – попросил он, – Попьем чай и пойдем спать. Может быть, завтра снег кончится.

Я облегченно выдохнула и взяла ведро, чтобы наполнить чайник водой. Пока я заваривала травы, Гамлет сидел за столом и что-то писал в своей толстой кожаной тетради. Лицо у него при этом было серьезное и сосредоточенное, между густыми бровями образовалась морщина.

Когда я поставила рядом с ним кружку, он быстро захлопнул тетрадь и посмотрел в окно, за которым во тьме была видна лишь снежная круговерть.

– Этот странный дом выстроил мой отец… – вдруг тихо произнес он.

Я поставила на стол свою кружку со сколом и села за стол напротив него. Надо же! Оказывается, не одной мне это ветхое жилище кажется странным! Так подумала я, но вслух сказала другое:

– Дом, действительно, необычный. И снаружи, и внутри.

– Отец строил его из чего придется. Мы переехали сюда, когда здесь были лишь голые стены. Все остальное доделывали по возможности, как попало. Я тогда был ребенком и не обращал особого внимания на обстановку. А теперь понимаю, что все тут – уродливое и нелепое.

Лицо Гамлета стало мрачным. Он подул на чай и отпил большой глоток горячей жидкости.

– Почему же вы так спешно переехали? На то были какие-то причины?

– Были, – вздохнул Гамлет, – Мой отец был гуманитарием на всю голову. Считал себя поэтом. У него никогда не было постоянной работы, он нигде не задерживался надолго – считал себя выше этого. А потом залез в долги, которые они с матерью не смогли выплатить… Можно сказать, нам попросту пришлось сбежать в лес от людей, которые угрожали ему.

– Ничего себе! Вот это история! – тихо сказала я, – Тебе, наверное, было непросто в то время!

– Дети легче переносят подобные перемены. Поначалу мне нравилось жить в лесу, я как будто вырвался из “каменных джунглей” на свободу. Веселился, резвился. А вот мама… Она так и не смогла привыкнуть к жизни на природе. В один прекрасный день она собрала свои вещи и сбежала.

– Как это? – удивленно спросила я.

Гамлет пожал плечами, но лицо его оставалось беспристрастным.

– Вот так. Уехала в город, оставила меня и отца. Бросила нас обоих на произвол судьбы.

Я пребывала в шоке от его рассказа.

– Даже не знаю, что сказать на это, – пробормотала я.

И это было правдой.

Гамлет поднялся и поставил пустую чашку в таз для грязной посуды.

– Ничего не нужно говорить. Что тут скажешь? Все давно в прошлом.

Он проверил печь, прикрыл вьюшку и вышел из кухни.

Уже из коридора он крикнул мне:

– Спокойной ночи, Карина. Потуши лампу, когда пойдешь спать.

– Спокойно ночи, Гамлет. Хорошо, – отозвалась я.

Я посидела на кухне еще немного. Здесь, у печи было тепло, даже жарко. В холодную, темную комнатушку идти совсем не хотелось. Но потом я все же заставила себя встать, потушить керосинку и пойти спать.

Плотно закрыв дверь комнаты, я села на койку. Посидев так примерно пять минут, я положила голову на жесткую подушку и накрылась вонючим покрывалом, решив что не буду раздеваться и лягу спать в одежде.

Я долго ворочалась и никак не могла уснуть. Мне то и дело мерещились какие-то звуки, доносящиеся из недр дома – шепот, скрип деревянных половиц, тихие шаги.

Я успокаивала себя, что это сам дом от старости издает разные шумы, но, тем не менее, чутко прислушивалась к каждому шороху.

Спустя несколько мучительных часов, я, наконец-то, заснула. Но потом мне вдруг послышался скрип двери, я вздрогнула и снова открыла глаза.

В дверном проеме темнел силуэт мужчины.

– Гамлет? – испуганно прошептала я.

Мужчина стоял, не шевелясь. Мне стало жутко – так, что тело будто прилипло к кровати. Я хотела встать, но не могла пошевелиться, точь-в-точь как в кошмарном сне.

– Гамлет, что тебе надо? —снова спросила я.

Я кожей чувствовала взгляд мужчины на себе, по телу пошли мурашки.

Он смотрел на меня и молчал…

Глава 8. Травяной чай

Мужчина постоял еще немного, а потом развернулся и ушел. Я отчетливо слышала его удаляющиеся шаги.

Еще несколько секунд я лежала на кровати, как прикованная, а потом мышечный спазм прошел.

Я откинула покрывало, вскочила на ноги, подбежала к двери и резким движением захлопнула ее. Запора на ней, конечно же, не было.

Немного подумав, я вцепилась в стол, протащила его через всю комнату и придвинула вплотную к двери.

Так мне стало немного спокойнее. Хотя, в случае чего, этот стол вряд ли спасет меня…

Мне не хотелось даже думать, что заставило Гамлета заглянуть в мою комнату! Хотя низ живота уже инстинктивно сжался от нехорошего предчувствия.

Проворочавшись еще час, под утро я все же уснула ненадолго тяжелым, беспокойным сном.

Проснулась от стука в дверь.

И снова подскочила, как ужаленная.

– Кто там?

– Карина, просыпайся, пойдем завтракать! – позвал Гамлет.

Дверь была закрыта, он даже не попытался ее открыть.

– Через минуту приду! – хрипло ответила я.

Мужчина ушел на кухню, а я стала двигать стол назад. Странно, ночью он казался мне гораздо легче. Или просто от страха мои силы увеличились?

Выглянув в окно, я горестно вздохнула. Снег все еще шел.

– Да кончится ли когда-нибудь эта долбаная метель? – тоскливо сказала я.

Ужасно, когда ты зависишь от чего-то такого, на что не в силах повлиять.

На кухне Гамлет уже поставил на стол две чашки, наполненные дымящейся гречкой. К моему удивлению, стол был чист, и грязная посуда из тазика тоже исчезла. Он навел здесь порядок, пока я спала.

– Извини за однообразие, но я предупреждал, что еда моя довольно скудна, – сказал мужчина.

Он не смотрел на меня и вел себя, как ни в чем не бывало. Я заметила, что он переоделся – на нем был грязно-бежевый кардиган, из-под которого виднелась серая водолазка. Борода Гамлета выглядела сегодня аккуратнее, чем обычно, темные волосы были зачесаны набок.

Что это с ним такое? Решил произвести на меня впечатление? Не выйдет!

– Зачем ты ночью заходил ко мне? – угрюмо спросила я.

Мужчина оторвался от своей чашки и удивленно уставился на меня.

– Я не заходил!

– Ты что, за дуру меня держишь? – возмутилась я.

– Нет, – на полном серьезе ответил он, – Я не заходил к тебе ночью! Клянусь!

Я спал.

Я села на лавку и начала есть, громко стуча ложкой о края тарелки. Доев гречку, я положила грязную тарелку в таз и сказала:

– Я пойду к трассе. Одна.