Ката Риос – Любимый студент (страница 3)
Он заканчивается тупиком с тремя дверьми. На одной из дверей висит табличка: “Кафедра зарубежной литературы”. Я хватаюсь за ручку и без стука резко тяну дверь на себя.
– Дана Игоревна! – громко зову я, заглядывая в кабинет.
Я сразу же вижу ее – она стоит у окна с каким-то высоким усатым мужиком, ее руки с красными ноготочками лежат у него на плечах, а он своими лапищами обхватил ее круглые бедра.
Я замираю на месте.
Увидев меня, они резко расходятся по разным сторонам. Мужчина хмурится и отворачивается к окну. Дана Игоревна бросает на меня укоризненный темный взгляд.
У меня такое чувство, будто я умираю. Никогда я так мощно не разочаровывался в женщинах.
У моей прелести, у моей сладкой конфетки, у моей огненной красотки, оказывается, есть мужик…
Глава 3. Яр
– Ярослав? Ты что-то хотел? – строго спрашивает моя секс-бомба, глядя на меня сквозь очки убийственным взглядом.
– Хотел, – бубню я в ответ, бросая злые, пламенные взгляды в спину мужика в темном пиджаке, который только что лапал ее бедра.
Что за тип? Встречу один на один, не стерплю, врежу ему от всей души!
Я сжимаю кулаки от лютой ревности, которая жжет мое нутро. Вот ведь женщины! Выбирают себе каких-то старперов! Зачем он ей нужен такой? Ведь у него через пару лет писюн откажет, и что она тогда будет делать? Любоваться на его усы?
Моя прелесть подходит ко мне и нетерпеливо спрашивает:
– Какой у тебя вопрос, Ярослав?
Я снова чувствую божественный аромат ее духов. О боги, как же сладко она пахнет!
– Что именно мне готовить в докладе, Дана Игоревна? – зло спрашиваю я, – Только про жизнь и творчество этого самого Трайзера рассказать?
Дана Игоревна вскидывает брови вверх, ее губы расплываются в улыбке.
– Драйзера, – мягко поправляет она и спрашивает с насмешливым видом, – Мне интересно, Ярослав, как вы вообще оказались на филфаке?
– А чего такое? Не вписываюсь в ваше высшее общество?
– Да нет же, вписываетесь, и девушкам с вами будет повеселее! Уверена, что на завтрашнюю практику все они придут с новыми прическами и макияжем, – улыбнувшись, говорит она, – просто, обычно, такие брутальные парни к нам не попадают, у них другие жизненные интересы, не касающиеся гуманитарных дисциплин.
– Вы и вправду считаете меня брутальным, Дана Игоревна? – с нагловатой улыбкой спрашиваю я.
Она не отвечает, смотрит на меня пристально, а потом говорит:
– Можешь приготовить не биографию Драйзера, а доклад о чем-то интересном из его жизни, возможно, даже пикантном. Углубись в эту тему!
Углубляться я люблю, это она попала в точку!
Она подмигивает мне, и по моему телу бегут мурашки. Сладкая! Так бы и съел ее сейчас!
– Дана Игоревна, мы опаздываем! – подает недовольный голос из своего угла усач. Моя принцесса оборачивается и говорит:
– Уже иду, Петр Сергеевич!
Потом она снова поворачивается ко мне и говорит:
– Если это все, Ярослав, тогда всего хорошего! До встречи на завтрашней практике.
– До свиданья, – отвечаю я, – Кстати, если вы, действительно, хотите узнать, как я оказался на филфаке, то вам придется пойти со мной на ужин в ресторан, и там я вам все расскажу. Знаете, это очень занимательная история!
– Молодой человек, вы позволяете себе лишнее! Идите уже на пару, звонок для вас давно прозвенел! – внезапно рявкает усач.
Не глядя на него, я бросаю прощальный, полный тоски, взгляд на Дану Игоревну и выхожу с кафедры.
И тут же натыкаюсь на печальный взгляд толстощекой Василисы. Она стоит неподалеку, прижавшись спиной к стене. Увидев меня, ее лицо оживляется.
– Яр, – говорит она, чуть не плача,, – я из-за тебя на физкультуру опоздала! Препод – зверь! Опаздывающих не пускает. Что мне делать?
Я, вдохновленный разговором со своей богиней, подхожу к Василисе, кладу руку ей на плечо и говорю:
– Виноват, братан. Прости.
Она обиженно сбрасывает мою руку с плеча и идет по коридору, спускается по лестнице вниз и еще раз вниз – на первый этаж. Я торопливо иду за ней.
– Вот и помогай людям! Правду говорят – не делай добра, не получишь зла!
Всхлипывая, девушка вытирает ладонями мокрые от слез щеки. Мне становится неловко, что довел ее до слез. Все из-за чертовых штанов, которые до сих пор на мне!
– Эй, Василиса, брат, я, кажется, знаю, чем смогу загладить свою вину перед тобой!
Она оборачивается ко мне, смотрит с любопытством.
– Приглашаю тебя на обед! Прямо сейчас! Уж лучше жрать, чем реветь, как думаешь?
Я показываю рукой на прозрачную дверь, над которой висит табличка: Кафетерий. Нет, ну а что еще делать, в самом деле? Тем более сейчас, когда томления любви и страсти отпустили меня, я чувствую страшный голод. Василиса тоже не откажется от еды и парочки сдобных булочек – это видно по ее пухлым щекам.
– Пошли, брат, я угощаю! – говорю я и, положив руку на ее плечо, толкаю ее в стеклянную дверь, чтобы пропустить вперед, как даму.
Кафешка довольно ничего, я наелся до отвала и теперь сижу, откинувшись на стуле и смотрю, как Василиса уплетает уже вторую булку с джемом, запивая ее компотом из сухофруктов. Забавная девчонка. Сто пудов девственница. Эти ее деревенские косы, одежда, как из бабушкиного сундука, наивный взгляд…
“Извини, Васек, но ты не в моем вкусе, иначе помог бы тебе распрощаться с невинностью!” – думаю я, рассматривая Василису.
Василиса ничуть не смущается от моего взгляда, жует булку и одновременно рассказывает мне о девушках, которые учатся с нами в одной группе.
– Таська – хорошая девчонка, никогда не обманет и не предаст. Иногда бывает грубой, но уж лучше быть честной и грубой, чем ласковой лгуньей, как, например, Алена. С этой лучше вообще не общайся! Змея хитрая!
– Это та, у которой буфера лежат на парте? – лениво спрашиваю я.
– Нет. Это такая, с короткими светлыми волосами. У которой буфера – это Жанна. Вся такая из себя, фифа. Считает себя светской львицей, ко всем относится свысока.
– Колхозница она, а не львица! – ехидно замечаю я.
Василиса довольно хихикает и, откусив булку, продолжает:
– Зарина – она у нас самая красивая. А еще талантливая – и танцует, и поет. Нормальная девчонка. Кстати, у нее корни цыганские.
– Ну тогда все понятно, что танцует и поет. Наверное, и “цыганочку” с выходом сумеет изобразить и на картах погадать сможет, – усмехаюсь я.
Василиса снова смеется, а потом ее брови внезапно взлетают вверх, лоб при этом покрывается некрасивыми складками.
– Кстати, как тебе наш единственный парень-филолог? – спрашивает она, а потом торопливо добавляет, – Ну, точнее, он был единственным до твоего появления! До тебя он был нашей “звездой”!
Я с непониманием смотрю на Василису. Парней в их толпе девственниц точно не было! Парня среди женских юбок и бы точно заметил!
– Ну ты чего? – удивленно восклицает Василиса, – Он сидел недалеко от тебя – высокий, худенький, волосы до плеч и лицо прыщавое.
– Короче понятно! Значит этот самый Оскар не очень-то сильно от вас, баб, отличается. Наверняка, такой же благородный девственник.
– Ну уж нет! На первом курсе у него был страстный роман с Зариной!
Я удивленно хмыкаю.
– Надеюсь, они дошли в своих отношениях до главного…
Василиса хохочет, прикрывая рот рукой. На толстых щеках во время смеха появляются милые ямочки.
Нормальная она девчонка. На удивление! Оказывается, с толстухами тоже можно дружить! Я как-то всегда сторонился пышнотелых людей, особенно девушек. Зря. Ничего страшного в их жирке нет.
Василиса вдруг делает серьезное лицо и тянется ко мне через стол. Я по инерции пододвигаюсь к ней ближе, подставляю ухо к ее губам: