Ката Риос – Любимый студент (страница 12)
Едва за Петей захлопывается дверь, я роняю голову на стол и начинаю рыдать, заливая слезами ответы на вопросы группы Р-12. Меня словно прорвало – слезы льются потоком, из груди рвутся истеричные всхлипывания. Давно я так не рыдала!
И тут дверь снова открывается. Наверное, снова Петя – как всегда передумал и пришел просить прощения. Вечно он сначала вспылит, а потом извиняется.
Я продолжаю рыдать, не поднимая головы. Пусть видит, до чего он меня довел!
Он подходит и кладет ладонь на мое плечо. Какое-то странное прикосновение. Вовсе не Петино, слишком нежное.
– Дана Игоревна… Кто вас обидел?
Я вздрагиваю. Голос тоже вовсе не Петин, а…
Я мгновенно замолкаю,поднимаю опухшее, красное заплаканное лицо с черными разводами от туши на щеках и встречаюсь взглядом с Ярославом Борисовым.
Глава 11. Яр
После того, как я ушел с практики по зарубе, я решил устроить себе выходной и пропустить все оставшиеся пары. Пошло все на х*й!
Сходил в спортзал, потом позвонил приятелям и встретился с ними в баре, выпил бокал пива с и рассказал парням о моих сердечных делах.
– Слушай, может и нам на филфак поступить? Судя по твоему рассказу, там полно безотказных телок!
– Да иди ты! – смеюсь я.
Парни начинают ржать.
А меня будто переклинило. Внутри стало жечь от желания еще раз увидеть Дану Игоревну. Не получается у меня найти к ней подход. Даже общего языка найти не могу! Все не так, как должно быть! И я дурак, и она упрямая стерва!
Но вот когда она утром подошла ко мне в коридоре, встала от меня очень близко, я чуть не офигел от этой близости, сидел, как дурак, не мог даже взглянуть на нее, а потом и вовсе сбежал.
Какой же я дурак! А ведь она права – веду себя, как мальчишка. Нет. Как недоразвитый, тупой мальчишка!
Надо извиниться перед ней. Реабилитироваться, так сказать. Может, она еще в универе?
Я бросаю парней и еду в универ, бегом поднимаюсь на второй этаж и сталкиваюсь у расписания с Василисой. Место встречи изменить нельзя!
– Эй, братуха, ты что здесь забыла? Пары-то давно кончились! – весело говорю я и кладу руку на пухлое плечо Василисы.
Она тут же сбрасывает мою руку, сверкает зло своими голубыми глазами и отвечает:
– Я была в библиотеке, готовилась к коллоквиуму. А ты что тут?
– Коло… Что? – непонимающе спрашиваю я, а потом машу рукой и спрашиваю, – Не подскажешь, белобрысая стерва еще тут?
Василиса хмурится.
– Ты про Дану Игоревну?
– Ага, про нее.
– Видела ее недавно, она вроде бы еще на кафедре.
– Спасибо, брат! Увидимся завтра!
Я звонко целую Василису в щеку – безобидно, по-братски, но она краснеет до корней волос.
– Ну и дурак ты, Яр! – бубнит она.
– Ага, конченный придурок! – кричу я ей через плечо, направляясь к кафедре зарубежной литературы.
Подойдя к заветной двери, я слышу сдавленные рыдания и, не задумываясь, распахиваю дверь. Дана Игоревна сидит за столом, сгорбившись, и плачет так, что у меня сердце готово тут же взять и разорваться.
– Дана Игоревна… Кто вас обидел? – спрашиваю я.
Она поднимает на меня свое лицо, и у меня екает в груди. Она кажется мне маленькой девочкой, которую нужно непременно защитить от зла.
– Что случилось? – с беспокойством спрашиваю я.
А сам наклоняюсь к ней и вытираю ладонями ее слезы. Это вполне естественно – утешить горюющего человека и вытереть ему слезы. Даже если этот человек – твой препод.
Дана Игоревна вся дрожит и начинает снова рыдать. Я замечаю в углу кулер с водой, подхожу к нему, наливаю воды в пластиковый стаканчик и подношу к ее губам. Она делает несколько глотков, а потом роняет голову на мое плечо.
– Я не могу больше! Не могу! – сквозь слезы шепчет она.
Я ставлю стаканчик с водой на стол и, поколебавшись, обнимаю ее, глажу по мягким, распущенным волосам, как маленькую девочку. Сердце неистово бьется в моей груди. Она рядом! Она в моих объятиях! Я дышу ее запахом и не могу надышаться…
– Ну все, тише-тише, не плачь, – говорю я.
Ей требуется десять минут, чтобы прийти в себя. Когда она перестает всхлипывать и отходит от меня к окну со смущенным видом, я говорю:
– Вы можете не объяснять мне ничего. Я в душу лезть не буду. Сделаю вид, что не видел вас здесь. Но, прошу, позвольте мне сейчас довезти вас до дома. Клянусь, я ничего никому не расскажу, все останется между нами.
Она поворачивается ко мне – растрепанная, заплаканная. Обычная земная девушка, уже не далекая небесная богиня. Но от этого она для меня становится еще более желанной. В ее глазах столько печали! Как бы я хотел сделать так, чтобы она улыбнулась…
Дана Игоревна смотрит на меня долго и пристально, а потом тихо говорит:
– Хорошо, Ярослав. Отвезите меня, пожалуйста, домой. Только вы идите прямо сейчас, а я подойду через пять минут. Тут еще не все разошлись… Нас не должны видеть вместе.
Я киваю с самым серьезным видом и выхожу с кафедры. Выйдя из универа, я бегу к своему джипу, завожу двигатель и включаю радио. Внутри все ликует. Сейчас она сядет в машину, и около получаса мы будем очень близко друг к другу, все это время я буду вдыхать ее чудный запах…
Я вижу, как Дана появляется в дверях универа. Она несколько секунд стоит на месте, будто думая, принимать мое предложение или нет, но потом смотрит в сторону парковки. Я моргаю фарами, и она спускается с крыльца и идёт ко мне.
Сев рядом со мной, она пристегивается и говорит адрес. Голос ее звучит спокойно.
Она успела привести себя в порядок – лицо уже не красное, а волосы собраны в аккуратный хвост..
Мы едем молча, и я прибавляю громкость радио, чтобы молчание не давило на нас обоих. Ее запах сводит меня с ума, а руки еще чувствуют тепло ее тела. Я безумно хочу ее…
– Ярослав, – вдруг говорит Дана Игоревна, не глядя на меня, – а зачем ты заходил на кафедру?
Я снова убавляю радио.
– Хотел извиниться перед вами. Глупо вышло утром. Я виноват, не подготовил доклад. Заслужил “неуд”. Но повел себя с вами, как дурак. Извините меня.
– Я не поставила “неуд”. Сделаешь доклад к завтрашнему дню, – тихо говорит она.
И я так же тихо отвечаю:
– Спасибо.
Ее дом не далеко от универа, и уже через десять минут я паркуюсь возле подъезда.
Она не выходит, сидит и смотрит в лобовое стекло. Я глушу двигатель, выключаю фары. Все вокруг погружается в темноту. Атмосфера очень романтичная.
Я кладу свою ладонь на ее руку и слегка сжимаю ее.
– Ярослав, – тихо говорит Дана, – Мне нужно кое-что вам сказать.
Я весь напрягаюсь, поворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня. В темноте ее глаза страстно блестят.
Я смотрю на ее пухлые губы, и все внутри ноет от желания. Я горю! Я пылаю! Она – самая прекрасная девушка в мире. Она – моя мечта. И она сейчас так близко, что сердце замирает от восторга!
Я наклоняюсь вперед и целую ее. Она приоткрывает губы навстречу поцелую, и я ласкаю их своими губами и языком. Время останавливается, я весь расвторяюсь в этих нереальных ощущениях. Я никогда не целовал таких сладких женских губ.
Но она вдруг отталкивает меня, прижимает ладонь к губам и хрипло произносит:
– Я хотела вам сказать, что не стоит на что-то рассчитывать. Я вижу, что вы проявляете ко мне повышенный мужской интерес и делаете знаки внимания, и хочу сказать, что они не уместны! Еще раз повторяю: вы студент, я – преподаватель. Никаких других отношений, кроме учебных, нас связывать не может.
У меня все внутри обрывается, летит вниз, в бездонную пропасть. Я готов поклясться, что она только что ответила на мой поцелуй! Это был самый потрясающий поцелуй в моей жизни! Почему же она говорит мне такое?