Ката Риос – Беременная для Зверя (страница 4)
Эти слова звучат страшно, грубо, бесчеловечно. Марте хочется плакать, она не верит своим ушам, но на слезы у нее уже нет сил. А может, она их всех выплакала… Девушка смотрит в прозрачные, злые глаза своего так называемого “жениха”, сжимает кулаки и отворачивается к стене.
– Молчишь? Вот и славно. Вот и умница. Может, у тебя еще есть шанс стать хорошей, послушной женщиной, – ехидно усмехается дядя.
Марта сжимает кулаки с такой силой, что ногти вонзаются в ладони и становятся влажными от выступившей крови. Дядя со злой улыбкой поворачивается к светловолосому мужчине, который все это время стоит молча за его спиной.
– Она твоя, Зверь. Можешь забирать прямо сейчас. Больше эта девушка не имеет ко мне никакого отношения. Делай с ней все, что пожелаешь. Хочешь – женись, а хочешь – сделай своей прислугой.
На этом мужчины пожимают друг другу руки и выходят из спальни Марты.
Глава 3
Андрей выпил еще рюмку текилы. Какую уже по счету? А впрочем, не важно! Он давно перестал считать выпитое. Иногда ему требовалось слишком много спиртного, чтобы напиться – мозг никак не хотел поддаваться алкогольному дурману, все крутил и крутил по кругу тяжелые мысли. А Андрею так хотелось выключить голову, забыться, отдохнуть от мыслей хотя бы так – в пьяном угаре.
Сильно шатаясь, он поднялся из-за стола, выпрямившись и превратившись из сгорбившегося над рюмкой алкаша в двухметрового, накачанного бородатого верзилу. Ну и видок у него, наверное! Да хотя, и к этому уже все привыкли.
В полутемном баре всегда одни и те же лица. Он выглядит так уже почти три года, и ему безразличны чужие удивленные, а порой и испуганные взгляды. Но сегодня здесь веселится какая-то незнакомая, слишком шумная компания, и Андрея сильно зацепил чей-то презрительный взгляд.
– Ну и бык! – послышалось откуда-то из толпы, пьющей за этим незнакомым столиком и, конечно же, Андрей отнес эти слова к своей персоне.
– Эй! Кто это сказал? – орет Андрей, держась за стул, чтобы не упасть.
– Андрей, не надо, иди лучше домой, проспись, отдохни, – проходящий мимо него бармен по-родственному кладет руку ему на плечо.
Но Андрей уже в ярости. И эту ярость уже было не унять. Она обрушилась на него мощным потоком кипящей вулканной лавы. Он толкает бармена в сторону и, приподняв тяжелый дубовый стол, с которого тут же посыпались на пол рюмки и бутылки, с ревом бросает его в пьющую толпу.
Как же он ненавидит этот убогий бар, насквозь пропахший запахами пота, перегара и дешевого одеколона! А вместе с этим баром Андрей ненавидит свою жизнь!
– Ааа! Мрази! Я вас всех сейчас убью! – орет Андрей и сжимает мощные кулаки.
Шатаясь, он подходит к одному из незнакомых мужчин, который посмел первым отделиться от веселой компании, и с размаху бьет его кулаком в нос. На Андрея тут же налетают со всех сторон другие мужчины, на пол летят стулья и посуда. Женщины, разбежавшиеся по углам, поднимают оглушительный визг.
Завязывается драка. Пятеро мужчин колотят Андрея и пытаются оторвать его от несчастного смельчака, которого тот, судя по всему, и вправду вознамерился прикончить. Лицо бедолаги уже похоже на кровавое месиво, и по тому, как безвольно болтается из стороны в сторону его голова, можно понять, что он в отключке.
– Убью! Твари! – рычит Андрей, раздавая мощные удары направо и налево.
Какое-то время драка продолжается, но вскоре с улицы доносится пронзительный и неприятный звук сирены. Наряд полиции, вызванный отчаявшимся барменом по тревожной кнопке, прибывает очень быстро. Дерущиеся мужчины тут же метнулись в разные стороны, даже тот, кому досталось больше всех, куда-то исчез. В центре разгрома стоит лишь Андрей. Когда на него надевают наручники, он даже не сопротивляется – сам, шатаясь, идет к обшарпанному полицейскому уазику.
– Убью, мрази! – цедит он сквозь зубы.
На переднем сидении уазика сидит старый мужчина в полицейской форме – капитан полиции. Он смотрит на Андрея с отеческой строгостью. Андрей тут же меняется в лице, ярость рассеивается, уступая месту тоскливому смирению.
– Что, Зверь, опять разбушевался? – спрашивает он, когда Андрей устраивается, еле поместив длинные ноги на заднем сиденьи, отгороженном стальными прутьями.
Седые усы капитана дрожат – под ними скрывается улыбка.
– Дядь Саш, отвези меня домой… – жалобно просит Андрей.
Говорить сложно, язык от алкоголя тяжелый, едва шевелится. Андрей закрывает глаза и опускает голову на грудь. Уазик трогается с места и через десять минут тормозит у большого, красивого особняка. Старый капитан оборачивается, какое-то время молча смотрит на пьяного мужчину сквозь стальную решетку.
– Ох, Андрюша… Видела бы тебя сейчас тебя твоя мамка! И хорошо, что померла уже и не видит сыночка в таком виде!
– Дядь Саш, не начинай, прошу тебя! – лениво отвечает Андрей.
– Ты смотри, дорогой племянничек, допрыгаешься, домашешь своими кулаками! – строго говорит капитан, – не успокоишься сам, я тебя посажу в тюрьму, пусть там успокаивают. Так и знай, посажу, не посмотрю, что ты мне – родня.
Андрей краснеет от стыда, но, чтобы не показывать дяде своего смущения, он изо всех сил трет лицо кулаками, измазанными чужой кровью.
– Андрюша, – уже мягче говорит капитан, – Послушай меня, сынок. Я ведь люблю тебя, как родного, ты это знаешь. Душа за тебя болит. Не губи свою жизнь, прошу. Возьми уже себя в руки.
Андрей смотрит на дядю мутными глазами, полными невысказанной тоски.
– Моя жизнь закончилась три года назад, дядь Саш. Ты это знаешь. Ничего с этим не поделаешь.
Мужчина хмурится и хлопает себя по ноге.
– Да ничего не кончилась! – восклицает он, – Вот же ты – сидишь передо мной. Живой, здоровый, как бык. Только сильно пьяный и потерянный.
Мужчина молчит, лицо его красное от волнения. Он и вправду всей души переживает за этого двухметрового мальчишку, своего племянника, который рос у него на глазах.
– Знаешь, что тебе нужно сделать, Андрюша? – тихо и вкрадчиво произносит капитан, поглаживая седые усы.
Андрей поднимает пьяные глаза, пытается сфокусировать взгляд на дядином добром, морщинистом лице.
– Жениться тебе надо, мальчик мой, – наконец, произносит дядя.
Слова его звучат торжественно, и от этого кажутся вдвойне смешными.
– Чего? – смеется Андрей.
– А я не шучу. Тебе надо жениться.
Андрей мотает головой, машет на старого капитана рукой.
– Ты не смейся, дурак. А послушай меня, я плохого не посоветую. Тебя только женщина может спасти.
Сначала смех Андрея звучит хрипло и неуверенно, но потом он запрокидывает голову и смеется от души, в полную мощь. Он смеется так отчаянно, что старый полицейский уазик слегка покачивается.
– Зря смеешься! – обиженно говорит старый капитан, – У женщин есть особенный дар. Они способны любовью исцелять душевные раны, даже самые глубокие – такие, как у тебя.
Лицо дяди становится серьезным и очень печальным.
– Ищи женщину, Андрей. Ищи скорее. А как найдешь – держись за нее. Поверь, она тебя вытащит из ямы, которую ты сам себе вырыл.
Андрей выползает из уазика, чуть не упав на землю. Шатающейся походкой он идет к дому. На полпути он оборачивается к дяде, который все еще смотрит на него из окна машины.
– Таких женщин, как моя Вика, больше нет. А значит, и искать нет смысла…
Глава 4
На следующий день Андрей просыпается лишь к обеду. Едва открыв глаза, он вспоминает вчерашнее. Опять напился и начудил черт знает что! Опять потревожил дядю. Надо бы ему уже уехать из поселка навсегда, чтобы не позорить их достойную фамилию своими дикими выходками!
Андрей кладет ладонь на чугунную голову. Виски выламывает от боли. Он вспоминает слова дяди о том, что ему жизненно необходимо жениться. Губы мужчины кривятся в печальной усмешке.
На этот раз он не хочет принимать слова дяди всерьез, несмотря на то, что он его искренне любит и уважает. Дядя Саша – человек добрый, умный, справедливый и главное, он относится к нему, непутевому, с огромным терпением.
Когда Андрею нужен совет, он всегда идет к нему. Дядя своего мнения не навязывает, просто говорит, что думает. И мысли его всегда оказываются правильными. Но то, что он посоветовал вчера, не лезет ни в какие рамки. Андрей массирует раскалывающуюся от боли и тяжести голову, пытаясь вспомнить слова дяди. “Только женщина спасет тебя,” – кажется, так он сказал.
Андрей и женщина! Это даже звучит глупо. Его можно представить только с Викой, но Вики нет в живых уже три года. Три года без нее… Три года одиночества… Три года он не живет, а существует, мирится со своим пребыванием на этой бренной земле, иногда – с безразличием, иногда – с большим трудом.
Хотя, если быть честным, то Андрей не так уж невинен. Он не обделен женским вниманием. Частенько по утрам, когда он после ударной дозы алкоголя, выпитой накануне, спит, оглашая спальню громким храпом, из его особняка выходят помятые, лохматые женщины в вызывающе коротких юбках и кофточках с откровенным декольте. Туфли с высоченными каблуками они, как правило, несут в руках.
Все эти женщины – шлюхи, работающие неподалеку от бара, где пьет Андрей. Он привозит их домой, бездушно трахает один, два или три раза, а затем прогоняет. Ни одной из них он не разрешил остаться в его доме на ночь. Это неправильно, ведь здесь с ним жила Вика…