Кассия Сенина – Восточный экспресс (страница 11)

Все эти годы Лизи искренне считала Дарью такой же благочестивой и «правильной», как ее супруг, – поистине идеальная пара! Поэтому она удивилась, когда в конце октября, болтая с Иларией по телефону, спросила, как там Дарья, и узнала, что та наняла детям няню, а сама устроилась на работу в химическую лабораторию. Лари объяснила эта тем, что подруга «задомоседствовалась» и решила на время сменить обстановку и горизонты. Елизавета, однако, заподозрила, что всё не так просто, хотя и не могла бы объяснить, почему ей так думалось. Может быть, потому, что в Дарье, при всей ее «правильности» всё же ощущалось нечто непокорное, страстное – даже в том, как она иной раз нетерпеливо заправляла за ухо вылезшую из косы прядку волос, или в том, с каким почти сладострастным удовольствием обгрызала поджаристый рыбий хвостик, торчащий из ароматного меганикса… Василий душевный огонь питал лошадиными бегами и скачками, а вот Дарье, видимо, не хватало топлива? Но и это соображение Лизи оставила при себе, только решила при встрече приглядеться к Дарье попристальней, а у Иларии при случае спрашивала, как поживает подруга. Вот и сейчас она, поболтав с Лари о детях и работе, полюбопытствовала:

– Ну, а у Дари как дела? Нравится ей в лаборатории?

– Вроде нравится, ага. Правда, к ней там уже заведующий успел пристать, ну, он такой донжуан, за всеми пытается ухаживать, даже ко мне подкатывал, я же туда иногда захожу… Но там один коллега его так отбрил, что он к Дари теперь и не подступается!

– Ого, так у нее уже и поклонники появились? – с интересом спросила Лизи.

– Ой, да какие поклонники! – Лари засмеялась. – Говорю же, заведующий этот ко всем лезет с комплиментами, это всё несерьезно, раздражает только.

– Ну, а рыцарь, который его поразил наповал?

Илария расхохоталась.

– Да ты бы видела этого рыцаря! Необщительный, мрачный, слова из него не вытянешь! А если вытянешь, то пожалеешь – еще та язва! То есть я-то с ним только так, «здрасте – до свидания», но одна знакомая из этой лаборатории про него рассказывала: на язык ему лучше не попадаться! Хотя ученый он очень хороший, это все признают. Но на дамского угодника точно не потянет! Он просто заведующего терпеть не может, вот и воспользовался случаем отбрить, а Дарья тут сама по себе не при чем.

Лизи недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала. Может, Лари и права – ей виднее… А всё же Елизавете казалось, что если мужчины, чтобы сцепиться, используют в качестве повода женщину, они вряд ли к ней совсем равнодушны. Тем более если женщина так красива, как Дарья…

«Хотя Дари благочестивая, так что из этого всё равно ничего не выйдет, даже если б и появился какой рыцарь, – подумала Лизи и зевнула. – А было бы любопытно поглядеть, как бы Василь отреагировал на ее поклонника! Как он вообще ревнует, интересно? Пан, вот, так смешно ревнует! А Василь бы что? Надулся бы и выдал речугу про христианский долг? Или пошел бы и врезал тому поклоннику? Хмм… Вот надо же, вроде я давно с ним знакома, а даже и не представить, что бы он сделал! Впрочем, о чем это я? – Она тряхнула головой. – Пусть у всех всё будет хорошо! Особенно если их такая жизнь устраивает. Как меня – моя!» И Лизи счастливо улыбнулась.

Уробóрос

В начале декабря в лаборатории почв случилась драма местного масштаба. Точнее, это Дарье происшедшее казалось драмой, но сама ее героиня, симпатичная турчанка Лейла, специалист по биогеохимии, вовсе не видела беды в создавшемся положении. Она просто заявила во время чаепития:

– Можете меня поздравить, я вчера получила развод. Так что я свободна, как птица, и рассмотрю подходящие кандидатуры на роль спутника жизни. – Она засмеялась.

Лейла была мусульманкой и соблюдала правила своей религии: носила хиджаб и постилась в Рамазан, а после работы нередко заходила в близлежащую мечеть. Одевалась она со вкусом, и Дарья иной раз размышляла о том, почему православные любители соблюдения традиций за столько веков не могли научиться повязывать платок так же красиво и изящно, как мусульманки, или так же удачно подбирать себе юбки, кофточки, жилетки. По крайней мере, у нее на родине традиционно одетые женщины часто походили на мешки или, в лучшем случае, на матрешек. В Византии подобный традиционализм встречался куда реже, но и здесь православные благочестивицы выглядели более мешковато, чем большинство мусульманок, особенно молодых. Возможно, потому, что слишком серьезно смотрели на женское тело как на предмет соблазна и старались не привлекать внимания к своей внешности? Дарья знала, что у них в приходе некоторые особо строгие матроны – к счастью, таковых было немного – осуждали ее за одежду, не скрадывающую формы… Но она не обращала на это внимания: насмотревшись на такое благочестие в Сибири, она совсем не хотела следовать той же модели поведения здесь, тем более что в Империи подобное было в целом не в чести.

После первых ахов и вопросов по поводу новости – разумеется, со стороны женской части коллектива лаборатории, мужская предпочитала дипломатично отмалчиваться – выяснилось, что двое детей Лейлы остались с бывшим мужем.

– Он их тебе не отдал?! – воскликнула Эванна. – Какой ужас!

– Почему ужас? – удивилась Лейла. – Я их и не собиралась забирать. У турок главное правило жизни: за всё ответственен папа! Он главный кормилец в семье и хозяин, поэтому и дети при разводе всегда остаются отцу. Это очень удобно: во-первых, ему легче их прокормить, во-вторых, разведенной женщине без детей легче снова выйти замуж. А новых нарожать недолго!

Эванна смотрела на нее округлившимися глазами. Остальные реагировали спокойнее: турецкие обычаи были достаточно известны, хотя Дарья всё же не понимала, как это можно вот так легко расстаться с собственными детьми.

– Это как-то слишком… прагматично, – заметила она. – Понятно, что ты сможешь с ними видеться в любое время, но неужели тебе совсем… не жаль? – Она хотела сказать «не больно», но не решилась употребить такое сильное слово. Лейла пожала плечами:

– Жаль, конечно, но… Вот честно, я не понимаю, почему у многих женщин такое сверхтрепетное отношение к этому! Может, у меня материнский инстинкт плохо развит, не знаю, но лично я прежде всего люблю мужчину, а потом уже всё, что от него, так сказать, исходит. Это, кстати, мужчины ценят! И греки, между прочим, я замечала – еще и ревновать будут, если внимание слишком переключишь с мужа на ребенка, они же эгоцентричны до ужаса! У меня подруга из-за этого как раз с мужем рассталась, сидит теперь одна с ребенком, замуж трудно выйти, звонит мне и плачется на жизнь… Ну вот, а когда любовь к мужчине исчезла, то уже и дети от него… Нет, я их люблю, конечно, но не до такой степени, чтобы повесить себе на шею. Кому от этого лучше? Одной вырастить их будет нелегко, а замуж попробуй выйди с такой обузой! А так и они при отце, материально обеспечены, и я могу дальше жить полноценной жизнью. По-моему, при разводе это лучший вариант из возможных.

– Как цинично! – воскликнула Эванна.

– Зато честно, – вдруг подал голос Ставрос, – и не лишено разумности.

– О! – округлила губы Лейла, а затем улыбнулась. – Как приятно, что вы меня поняли!

– Ну еще бы! Легко сделать понимающий вид, когда у самого… – возмущенно начала Эванна, но осеклась под пронзительным взглядом Алхимика.

– Я бы не советовал рассуждать о том, о чем вы не имеете понятия, госпожа О’Коннор, – холодно сказал он. – Во-первых, это ненаучно. Во-вторых, глупо. В-третьих, у вас самой пока нет не только детей, но и мужа, так что вряд ли вы способны здраво судить о материях, о которых даже женщины, имеющие всё это, часто судят весьма нездраво.

– Вы… – выдохнула Эванна.

– Страшный циник и хам. Для вас это новость? – насмешливо спросил Ставрос.

– Мальчики, девочки, не ссорьтесь! – примирительно сказала тетя Вера. – Разные бывают ситуации и способы выхода. Зачем навязывать свое понимание всем подряд? Если отец может хорошо воспитать детей и позаботиться о них, так почему бы им не жить с ним?

– Вот и я так думаю, – кивнула Лейла. – Вообще не знаю, почему европейцы считают, что дети должны непременно оставаться с матерью, а иначе ужас-ужас. Ну, хочется детей, роди еще, какая проблема! Я вот лично вовсе не собираюсь останавливаться на достигнутом. А моим мальцам с отцом точно будет лучше!

Эванна пришибленно молчала. Дарье стало жаль ее, и она украдкой взглянула на Алхимика: что он имел в виду, осадив ирландку? Неужели он когда-то всё же был женат?..

– Знаешь, Лейла, я бы тоже не отдал сына жене, если б она от меня ушла, – внезапно произнес Контоглу. – Тут я твой расклад поддерживаю.

– Ты лучше гляди, как бы она не прознала про кое-что да и впрямь не ушла, – пробурчала тетя Вера.

Дарья едва не поперхнулась чаем, но Алексей только басисто расхохотался: похоже, тетя Вера одна имела здесь право безнаказанно – и без всякого эффекта – попрекать начальника за аморальное поведение.

– Вера, твои понятия давно устарели! – заявил Контоглу. – Или, если хочешь, у тебя слишком узкий взгляд, которого нынче далеко не все придерживаются. Уверяю тебя, мое «кое-что» – самая последняя причина для моей драгоценной половины меня покинуть!

– Просто какие-то Марк и Марго, – пробормотала Эванна, вспыхнув. Похоже, ее потрясло услышанное во время этого чаепития.