Кассия Сенина – Траектория полета совы (страница 32)
Книги отправились в плавание четыре месяца назад, прямо накануне Третьей русской революции, и давно бы прибыли по назначению, если бы не политические события. Узнав о захвате власти Ходоровским, капитан поначалу вздумал отсидеться в Данцигском порту, а его команда наполовину разбежалась. Матросов, правда, быстро вернули на борт, но возникли другие проблемы: судно шло под флагом несуществующего государства, да и к документам на груз тоже доверия уже не было. Более того, прежнее правительство жаждало получить в обмен на рукописи современное электронное оборудование, прежде всего камеры слежения, а новому срочно требовались продукты и лекарства… Однако в конце концов все вопросы решились, груз в Афины прибыл неожиданно, без предупреждений, и теперь его нужно было срочно получить на таможне.
– Скорее беги в гараж, скажешь Стасису, что надо ехать в Пирей. Фима-сторож поедет с вами, они с водителем будут таскать тяжести, – распоряжалась Ника. – Вот доверенность. Таможенный ключ, код. Фима спустится в гараж. Кажется, всё? Давай, девочка, беги, – напутствовала она Афинаиду, слегка похлопав по спине.
Фима передвигался неспешно, залез в микроавтобус последним, поместившись за креслом водителя, вполоборота к Афинаиде. Он оказался сорокалетним или около того обладателем светлой всклокоченной бороды и вьющейся шевелюры, открывавшей высокий античный лоб с глубокой вертикальной морщиной. Афинаиде бросились в глаза коротковатые, не совсем чистые брюки, и застиранная рубаха в красную клетку. По всему заметно было, что, отдежурив ночь, сторож не собирался покидать пост, намереваясь спокойно отоспаться днем, не обращая внимания на суету вокруг. Однако недовольства он не проявлял, улыбнулся вежливо и поздоровался, немножко двинув головой вперед-назад, по-птичьи.
Выехав из ворот, они покружили по узким улочкам и выскочили на прямой как копье проспект Фемистокла, бежавший вниз до самого Пирея. Солнце подбиралось к зениту при безоблачном небосводе, и погода нисколько не походила на ноябрьскую. На подступах к огромному международному порту в афинский смог вливались дымки жаровен, на которых истекала жиром свежая рыба. Правда, внутрь автобуса аппетитные запахи не проникали, зато всё яснее чувствовалась близость моря – необъятного пространства, наполненного светом, золотыми бликами и безграничной голубизной. Машина вросла в цепочку сверкающих экипажей, скорость заметно упала. Разноцветная гусеница нацелилась прямо на море, но, раскиснув на солнце, двигалась всё медленнее. Восьмиполосная трасса в это время дня едва справлялась с потоком машин.
– Однако! – Фима кашлянул. – Пожалуй, скоро мы здесь завязнем! А мы очень спешим?
Афинаида пожала плечами: что же делать!
– А что там есть, в этих ящиках-то? Тяжелые? – опять спросил сторож.
– Гомер. И Лукиан, и Овидий, и наверняка кто-то еще, кому захотелось перебраться в теплые края.
– Ой-ёй-ёй! – Фима вздохнул и почесал затылок. – То есть, еще триста тонн всяких языческих писаний, в дополнение к наличному миллиону… Не пора ли остановиться? За всё это ведь и деньги платятся! Скоро мертвые поэты вытеснят живых ромеев…
– Неужели? – Афинаида вскинула брови. Она не вполне улавливала, чем у этого человека шутливый тон отличается от жалобного.
– А разве нет? – Фима оживился. – Полагаю, в библиотеке для них готовы отдельные апартаменты, и… жаловаться на тесноту они не будут! Это людям у нас тесно, а свиткам просторно, мы же народ архивариусов…
Афинаида удивленно глянула на него, что-то неприятно задело ее за живое.
– Вы не любите книги?
– Отчего же, люблю. Только книги книгам рознь.
– Какие же вы любите?
– А хорошие! Святых отцов, про историю, про… пароходы, – добавил Фима, чуть смутившись.
– А романы?
– Раньше иногда читал. Некоторые. Не думаю, чтобы от них был большой толк.
Сторож ловко извлек откуда-то кисет с табаком и начал набивать трубку. Девушка поначалу поморщилась, но, принюхавшись, обнаружила, что трубочный табак пахнет даже приятно. Впрочем, когда из трубки клубами повалил сизый дым, она закашлялась.
– Вам не нравится, что я курю? – спросил Фима, слегка смутившись, и стал неловко отгонять дым от Афинаиды.
– Да ничего, – она махнула рукой, – это я от неожиданности. Надо ко всему привыкать.
Маленький Стасис, которого почти не было видно в огромном самолетном кресле, хмыкнул и включил вентиляцию на полную мощность.
– Между прочим, – весомо заметил Фима, – табачные листья прекрасно защищают дерево и бумагу от плесени и этих… жучков всяких!
– Да? – Афинаида решила съязвить. – А стоит ли переводить такую прекрасную вещь на бесполезные обрывки древних язычников?
– Может, и не стоит, – помешкав, отозвался Фима. – А вот вы найдите, наконец, автограф сочинений Дионисия Ареопагита да храните бережно, тогда и я табачка пожертвую. А то все эти споры о его личности меня раздражают! Лурис вот вообще считает, что это сочинения шестого века, а не первого!
– Вы читаете Луриса?!
– А что ж, в библиотеке полно академических журналов, ночью делать всё равно нечего. Только я думаю, от него один вред! Он всё хочет по-своему обернуть, доказать что-то… А к чему доказывать, если всё давно понятно?
– Что же вам понятно?
– А ничего! – Фима постепенно входил в раж профессионального спорщика. – Вот у нас христианская, вроде, страна, да?
– Ну, конечно!
– А почему у нас власть такая странная? При императоре какой-то Народный Синклит… То ли он помазанник Божий, то ли конферансье на сезон!
Афинаида слегка зарделась, а Стасис снова хмыкнул:
– У нас вообще-то конституция такая.
– Вот, да! Конституция, слово-то какое придумали… Ну ладно, я же не против, если ее василевс подписал. Но его-то власть от кого, от Бога? Почему ж тогда этого не видно? Раньше ведь каждый указ начинался: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа такой-то, благочестивый император ромеев…», и так далее. Храмы строили, монастыри. А сейчас что? Только ученых вот и кормим…
– Это почему только ученых? – опять встрял Стасис. – Вон, у августы сколько всяких поэтов, писателей, музыкантов на попечении.
– Пустое это всё, – буркнул Фима, затягиваясь трубкой, – сплошная бездарность, еще бесполезней ученых! Нет сейчас никакой самодостаточной формы, везде только бесконечные слепки с древних образцов. А содержания и подавно нет… Я вообще не призна
– Ну, допустим, – сказала Афинаида, пряча улыбку: этот ригоризм показался ей забавным. – Но ведь те же ученые не создают формы и содержание, они пытаются осмыслить опыт минувшего и…
– И это то, что меня больше всего смущает! Потому что цивилизация гибнет именно из-за того, что у нас единственным критерием истины стал научный опыт!
– Вот вы как считаете… – задумчиво проговорила Афинаида. – Но тогда к чему все эти споры? Если вам не нужен научный опыт как критерий, так идите в монахи, занимайтесь молитвой, вот вам и будет откровение истины…
– А не получается! – воскликнул Фима и заметно сник: спор, как видно, дошел до его болевой точки и одновременно завел сторожа в тупик. – Это всё вообще-то возможно? Все эти откровения, энергии… Может, и нет никаких энергий, всё это ересь вообще…
– Однако! Чего же вам тогда нужно от жизни? – Афинаида засмеялась.
– А вы не взламывайте мой внутренний код! – Фима хитро подмигнул. – Это нечестно. И вообще, я как ящик Пандоры: распахнется – не закроешь.
– Поговорили! – хмыкнул Стасис.
– Как угодно… Но кое-что я могу сказать, пожалуйста. Я хочу, чтобы государство заботилось о православных. Их сейчас процентов двадцать, не больше, так что никаких особых сложностей. Вон, когда в Москве сидели красные, как они заботились о своих соратниках по всему миру…
– Так то по миру! – воскликнул Стасис. – А простые люди у них жили ой-ёй как…
– Но всё же у них были представления о том, что кто-то требует особой заботы? – строго спросил Фима.
– Безусловно, – кивнул шофер, – у них же был классовый подход.
– Ну вот, значит, мы вполне в состоянии придумать нечто лучшее. Религиозный подход, например, – ответил Фима. – А нам говорят, что это разрушение государства! И совершенно неправильно говорят, потому что православное государство на православных стоит, они в нем главные!
Тут Афинаида поймала себя на мысли, что вовсе не уверена, что он говорит серьезно.
– А правда, скажите, что у нас осталось от Империи? – продолжал сторож. – Раскопанные развалины на каждом шагу и молитвы за августейших? А где хлебные раздачи? Они ведь продолжались почти две тысячи лет! Зато уж библиотек понастроили, на каждой улице по три штуки…
– Вы еще гладиаторов потребуйте! – со смехом сказала Афинаида. Фима ее заинтересовал. Пожалуй, она еще никогда не слышала столько абсурдных вещей от одного человека, причем вроде неглупого. – Давайте лучше отвоюем Египет, тогда всем хлеба хватит!
– А вы тоже пойдете? – Фима оживился. – А представляете, каково бегать по пустыне в тяжеленном бронежилете и каске? Да еще воевать при этом?
– Ну, вы всё слишком серьезно воспринимаете…
– Серьезно, да! Потому что нуждающиеся люди…
– Да кто у нас так особенно нуждается-то?
– Тот, кто без работы сидит!
– А зачем сидеть, иди в Палату занятости, тебе всегда работу предложат. Хоть улицы мостить, а всё лучше, чем сидеть сиднем!