Кассия Сенина – Тени Парфенона (страница 19)
– Вы не романтичны.
– Моя профессия не располагает к романтике.
Выйдя на улицу, он выкурил сигарету. Сел в машину, посмотрел перед собой невидящим взглядом.
«Он ни во что не вмешивался. Жил только церковью».
Жил только церковью. Если Зестоса убили потому, что он что-то узнал, то эти сведения, очень вероятно, могли относиться именно к церкви. И если убийцы не остановились перед таким преступлением, значит, их делишкам действительно что-то сильно угрожало.
«Пусть меня заберет христианский черт, – подумал Шекер, – но я загляну под каждый камень Парфенона, чтобы узнать, что эти служители христианского Бога хотели скрыть!»
Таис Афинская
Афинянке с таким именем, как у нее, полагалось бы стать возлюбленной какого-нибудь великого героя. Но в наши дни мир завоевывают, как однажды выразился император, не силой, а умом, так что великими оказываются не полководцы, а ученые – и, в полном согласии с изменившейся реальностью, Таис Куста влюбилась в героя нашего времени, всё как положено: известный ученый, глава Афинской Академии, да еще и знаменитый писатель, красавец, обладатель научных званий и наград, богатый и из древнего рода… Впрочем, она знала его еще в те времена, когда он не был ни знаменитым, ни богатым. Но умным и красивым он был всегда. Невероятно, восхитительно красивым. А еще остроумным и веселым. Впервые она увидела Феодора, когда он пришел на день рождения к Василию. Таис было всего шесть лет – она была поздним, но от этого еще более любимым ребенком, – а друзья учились на первом курсе Академии. В последующие годы темноволосый красавец с чудесной улыбкой нередко появлялся у них дома и иногда приносил ей подарки: конфеты или шоколад, позже книги. После того как Василий женился и обзавелся собственной квартирой, Таис стала видеться с Феодором гораздо реже, но получала от него через брата приветы и книжки, а однажды – ей тогда исполнилось шестнадцать, Киннам был уже четыре года как женат – он при встрече вручил ей красивый стеклянный браслет ручной работы, привезенный из Венеции. Он овдовел, когда Таис было восемнадцать. Она не помнила, когда именно влюбилась. Казалось, она любила его всегда. А он всегда видел в ней только сестру лучшего друга.
Она мечтала, что когда-нибудь, когда он придет в себя после смерти жены, может быть, появится шанс… Но в то же время чувствовала, что в нем, глубоко внутри, что-то закрылось. Он превратился во взрослого мужчину, еще поумнел и похорошел, однако женщины стали для него всего лишь развлечением. А потом его избрали ректором, и всё прекратилось. Таис к этому времени уже окончила Академию и работала над диссертацией. В следующем году она защитилась, потом начала преподавать, еще через два года переселилась от родителей в собственную квартиру. С Феодором они стали коллегами, встречались на академических мероприятиях, на днях рождения Василия… и только. Таис, пожалуй, чаще видела ректора в новостях и в интернете, чем вживую.
К этому времени она уже смирилась с тем, что ее любовь безнадежна. О нет, она не собиралась становиться вечной страдалицей и весталкой своего чувства. Она пыталась жить, как все. Рассталась с девственностью еще во время учебы в Академии, с помощью сокурсника, а потом, рассорившись с ним, попробовала завести другой роман. Но приобретенный опыт не принес ничего, кроме разочарования. Не то чтобы эти молодые люди и другие пытавшиеся ухаживать за ней были глупыми, несимпатичными и скучными, но они не были даже близко Феодором Киннамом. И, наконец, Таис решила, что судьба не благоволит ей в личной жизни и ее удел – научная карьера. К счастью, такая позиция в наши дни уже не вызывала недоумения и лишних вопросов: Афины даже лидировали среди всех городов Империи по количеству женщин, не связанных брачными узами и бездетных, предпочетших посвятить себя работе или творчеству. Внешне Таис успешно вписалась в их ряды, а внутренние покои души ничто не обязывало распахивать перед каждым встречным.
В церковь Таис захаживала еще будучи школьницей, с тех пор как узнала, что там бывает Феодор. Она постаралась ненавязчиво узнать, в какой храм он ходит и как часто, и тоже стала приходить туда. Иногда ей удавалось посмотреть на Киннама издали, а изредка она здоровалась с ним: какая удивительная встреча, ты тоже здесь на службе, как поживаешь… Собственно, ради этого она и посещала церковь. Впрочем, как человек любознательный, она постаралась узнать основное о православии и христианской жизни, порой читала и святоотеческие книги, тем более, что брат Василий, сам будучи человеком нецерковным, изучал богословские сочинения святых отцов в рамках византийской философии. Кое-что ей нравилось, но до поры только интеллектуально, в церковных таинствах она не участвовала. Однако Феодор бросил ходить в церковь вскоре после свадьбы, и это было непонятно, ведь его жена продолжала молиться и причащаться. Таис лишь на первом курсе, примерно за год до смерти Елены Киннам, поняла, насколько не сложилась у Феодора семейная жизнь. Но причин этого она так и не узнала – впрочем, о них никто толком не знал, а Василий, если и знал, ничего не рассказал бы. Смерть жены заметно ударила по Киннаму, и Таис стала часто захаживать в академический храм в честь Дионисия Ареопагита – молиться за Феодора, а заодно лелеять собственные надежды. Киннам оправился за несколько месяцев, а потом у него опять появились женщины. Надежды Таис снова пошли прахом, и тогда она впервые решила пойти на исповедь – в Парфенон. И попала к отцу Александру. Когда она рассказала о своих мытарствах на поприще личной жизни, он чуть помолчал и сказал:
– Ни на одном мужике свет клином не сошелся, Таис.
– А сошелся только на Боге, – пробормотала она полувопросительно, полуиронично.
– И на Боге тоже не сошелся. У света нет клиньев, Таис. Из каждой точки вселенной одинаково далеко как до Бога, так и до человеческого счастья. И одинаково близко.
Она взглянула удивленно: не ожидала от священника, тем более такого вроде бы простого с виду, подобного философского высказывания.
– Видишь ли, какое дело, – продолжал он, улыбнувшись в бороду, и его обращение на «ты» прозвучало очень естественно и ничуть не казалось невежливым, – мы живем только здесь и сейчас. Либо живем здесь и сейчас с Богом и счастливы тоже здесь и сейчас тем, что имеем. Либо мы живем химерами или мечтами, планами на будущее или страхами перед ним, плохими или хорошими воспоминаниями о прошлом, а того, что вокруг нас, не замечаем и не ценим. Трудно быть счастливым в таких условиях и трудно заметить присутствие Божие в своей жизни. Подумай об этом! А еще лучше попробуй хотя бы в течение недели каждый день размышлять о жизни и находить десять вещей, за которые ты благодарна Богу. Только непременно десять, не меньше, даже если тебе кажется, что их только три или пять.
Совет оказался на удивление хорош и немало помог Таис в обретении душевного равновесия. Но ничто, увы, не могло помочь оставить в прошлом любовь к Феодору: по-прежнему, когда она видела его, сердце пускалось в пляс. Еще хуже было то, что теперь она догадывалась: Киннам
– Боже, Таис, ты с ним знакома?!
– С детства.
– О-о, счастливица!
Ну, что на это можно было ответить?! Ведь именно знакомство с Феодором с детства стало главной причиной ее несчастья – и того, что она влюбилась, и того, что он, в сущности, всегда видел в ней только маленькую девочку…
Она продолжала ходить в Парфенон, исповедалась у отца Александра раз в несколько месяцев, причащалась по большим праздникам. Киннам начал писать романы, Таис читала их, перечитывала, понимала, что Феодор, несмотря на свои мимолетные связи с женщинами, знает, что такое настоящая любовь, тосковала и ходила в храм всё чаще. Начала даже соблюдать все посты, но спустя два года остановилась лишь на Великом и с тех пор к православной аскезе не особо прилежала: читала по несколько молитв утром и вечером, ходила в церковь по воскресеньям к утрени с литургией, иногда открывала дома Евангелие – и, в сущности, это было всё. Научная жизнь шла своим чередом, и в какой-то момент Таис показалось, что ее любовь тихо умерла от недостатка пищи, а она сама нашла свое место в жизни, пусть и без мужчины рядом, и в общем-то счастлива…
Но тут Феодор объявил о своей помолвке с Афинаидой Стефанити. Таис видела девушку на дне рождения ректора, когда та сидела почти рядом с Киннамом, но не придала этому значения, решив, что она – аспирантка Марго. А спустя год сотрудники Академии и друзья великого ритора получили приглашение на свадьбу. Таис не могла не сравнивать себя с Афинаидой и видела, что вряд ли сильно проигрывает ей, разве что внешне, и то ненамного. Тем не менее, любовь героя досталась госпоже Стефанити, а госпожа Куста оказалась не у дел. Это произвело на Таис впечатление столь тягостное, что она подала заявление об уходе из Академии. Ей захотелось оказаться подальше от Феодора, от его невесты, от всех этих сплетен и пересудов, поднявшихся по поводу помолвки ректора. И родители, и братья были недовольны, просили ее подумать, не совершать безрассудных поступков… Только сестра поддержала ее и пыталась втолковать родственникам, что если Таис чувствует потребность сменить работу и окружение, прикоснуться к другим граням жизни, значит, ей это действительно нужно, и нечего препятствовать: она взрослый человек! Однако мать, узнав, что Таис собирается пойти работать в церковь, испугалась: уж не в монахи ли собралась?! Девушка уверила ее, что просто хочет на время сменить род деятельности, развеяться, отдохнуть – только и всего. В самом деле, в Парфеноне ее особо не утруждали работой, но и платили, по сравнению с Академией, очень мало. Своей в церковной среде она так себя и не почувствовала, хотя старалась подлаживаться к новым коллегам и даже слегка лукавила: например, на вопрос свечницы Марии, не собирается ли она в будущем принять постриг, ответила, что «подумает», а там видно будет, – хотя точно знала, что в монастырь никогда не пойдет. То немногое, что она прочла о монашестве в святоотеческих книгах, ее нисколько не вдохновило.