Кассиан Ли – Скаффолд (страница 4)
Мире, девушке лет двадцати, бывшему геологу, поручили работу в лаборантской на 17-м уровне. Задача была проста: анализировать керны, отбраковывая пустую породу. Руки сами делали свою работу, пока сознание витало где-то далеко. Мира смотрела на образец – тёмно-серый сланец с прожилками розового кварца. Ничего особенного. Выбросить. И взять следующий.
– Пропустишь его – получишь двойную норму на завтра, – сиплый голос прозвучал у неё за спиной.
Старик Лех кивнул на сланец. Некогда красивое лицо профессора палеонтологии теперь было покрыто сетью морщин и язв от химической пыли.
– Смотри на включения. Не на прожилки, а на включения.
Мира присмотрелась. Среди кварца были крошечные, почти невидимые кристаллики с гексагональной решёткой. Они отбрасывали странный, маслянистый отблеск под тусклым светом плавающей лампы.
– Скаффолд? – прошептала она.
– Зачаток. Но он здесь. Глубоко. И они выскребут его до последней крупицы.
Она пометила образец как «перспективный» и отправила в жерло грузового лифта. Он тут же унёсся вверх, к сияющим шпилям орбитальной станции механоидов.
Мира понимала, что каждая такая отметка приближает их к гибели. Зато сегодня они с Лехом точно получат суточную пайку.
* * *
Над руинами Альп, там, где воздух был ещё относительно чист, парили ависоиды. Они не рыли, как декаподы. Они собирали. Их корабли-бабочки скользили над поверхностью. Под ними, словно под действием невидимых пинцетов, откалывались и взлетали в воздух целые фрагменты ландшафта. Колонна древнего храма. Крыша оперного театра. Скульптура эпохи Возрождения. Всё, что соответствовало их извращённому чувству прекрасного, отправлялось на орбитальные «альковы» – музеи трофеев умершей цивилизации.
Однако были и другие коллекционеры. Иногда их жертвами становились люди. Те, чьи черты лица, генетический код или даже паттерн мозговой активности казались ависоидам «гармоничными». Таких забирали без шума. Они просто исчезали в лучах мягкого, золотистого света. Ни крика, ни сопротивления. Словно их стирали ластиком с картины реальности.
В бывшем Париже, среди обломков, укрывшись в подвале сгоревшего музея, жила небольшая коммуна выживших. Их лидером был Маркус, бывший инженер. Он старался соблюдать порядок, поддерживать в людях надежду. Несмотря ни на что. Но каждое утро приходилось проверять, все ли на месте. Сегодня не хватало Лизы, девушки с огненно-рыжими волосами и странно правильными, по мнению ависоидов, чертами лица.
– Её забрали ночью, – прохрипел старик, стороживший вход. – Свет был… красивый. Как в сказке.
Маркус сжал кулаки. Сражаться со щупальцами и кислотой было хоть как-то понятно. Но как драться с безупречным и холодным вкусом? Как ненавидеть тех, кто убивает, находя тебя… эстетичным?
* * *
Три власти делили планету, почти не пересекаясь. Декаподы копались в грязи и глубинах. Ависоиды парили в вышине, собирая красоту. А механоиды царили между ними, в строгих геометрических секторах, отгороженных силовыми полями. Их наземные базы напоминали выросшие из земли кристаллы – гладкие и молчаливые, без единого окна. Оттуда не доносилось ни звука. Только иногда открывались порталы, и беззвучно скользили роботизированные платформы, забирая контейнеры с сырьём.
Кадм-7 наблюдал за прогрессом из своей капсулы на орбите. Поток данных был стабилен. Добыча скаффолда шла на 14,7 % медленнее расчётной. Причиной была хрупкость человеческих работников, их склонность к болезням и самоуничтожению. Он послал запрос на увеличение квот питания на 3 % для ключевых специалистов. Не из жалости, а из соображений эффективности.
В поле зрения Кадма-7 промелькнул кадр с поверхности: ребёнок, сидящий на груде щебня, смотрел в небо, где в облаках таял след корабля ависоидов. Лицо мальчика было грязным и пустым. Кадм-7 задержал анализ изображения на 0,3 секунды дольше положенного. В базе данных не было параметров для классификации такого выражения. Это не была покорность или ненависть. Это было… ожидание. Но ожидание чего?
Кадм-7 отклонил кадр. Сочтя его аномалией, не стоящей вычислительных ресурсов.
* * *
Ночь в «Саду» была самой страшной. Не из-за темноты, а из-за звуков. С моря доносилось бульканье и щелчки растущих городов декаподов. С неба – едва уловимый, сводящий с ума гул силовых полей ависоидов. А из-под земли – глухой, размеренный гул буров, которые никогда не останавливались.
В бункере под руинами Праги, в импровизированной больнице, доктор Анна пыталась спасти новорождённого. У матери не было молока. У Анны закончились антибиотики. Ребёнок слабо пищал, а его маленькая кисть сжималась вокруг её пальца.
– Он не выживет, – тихо сказал пожилой санитар, мужчина с потухшими глазами. – Зачем мучить?
Анна не ответила. Она капала на язык младенцу разведённую в воде глюкозу, которую хранила как зеницу ока. Она смотрела на это сморщенное личико и думала не о будущем. Его попросту не было. Анна думала о простом, животном факте: прямо сейчас он жив. И пока это так, чужие не добились всего. Какая-то часть Земли ещё дышала, билось сердце, не принадлежащее им.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.