Кассандра Тарасова – Оркус Тёмный (страница 4)

2 глава

Путь под замок

В горной деревне не было кладбища. Вместо него, тела сжигали на плоском камне, который стоял на вершине обрыва. Но Гронью это не смущало. С утра и до вечера, она уходила к камню, чтобы слышать ветер и голоса тех, чей прах был развеян здесь по ветру. Иногда, она уходила в лес или к реке, собирала травы и цветы, влажный ил и куски коры. Потом приносила всё в домик, где жили Семела со своей матерью, и училась варить зелья и притирки. Иногда, она находила в лесу мёртвое животное – и училась возвращать его к жизни. Ветер шептал ей нужные слова, и она говорила их. Иногда ветер молчал, но Гронья всё равно говорила заклинания – так, словно они прятались где-то внутри её.

Гронья чувствовала это – и это её пугало. Внутри неё жила какая-то сила – девушка чувствовала её всю свою жизнь. И теперь, кажется, эта сила пробудилась и рвалась на волю. Девушка понимала это – как и то, что прошлая жизнь барда-певички осталась далеко в прошлом. Как и первая любовь, теперь потерянная безвозвратно.

– Даниэль, – прошептала Гронья, теребя пальцами плетёный кожаный ремешок на своей шее – прощальный подарок от возлюбленного. – Надеюсь, ты сбежишь от своего отца и станешь хорошим доктором.

Как Оркус посмел напомнить о её появлении в деревне?

Гронья закусила губу от обиды.

Семела и Оркус нашли её еле живую у границы деревни. Семела приказала Оркусу позвать взрослых, но юноша понимал, что время терять нельзя. Он снял с себя мантию, завернул Гронью в прочную чёрную ткань и осторожно взял девушку на руки. Быстрым шагом, он пронёс её через всю деревню, а Семела сама побежала вперёд, чтобы предупредить Учителя. Старик и Оркус немедленно приступили к исцелению девушки. Спустя неделю, Гронья уже была на ногах. Но от неё прежней – дерзкой, но весёлой – не осталось и следа.

Чёрные волосы, напоминавшие воронье гнездо, закрывали глаза и половину лица – только крючковатый нос и тонкие губы виднелись на бледном лице. И губы почти всегда были искривлены в какой-то ядовитой ухмылке.

Новенькая держалась подальше от всех, словно она разочаровалась находиться среди людей, и мало кого к себе подпускала.

– Меня предали другие барды – те, кому я доверяла. Если я встречусь с ними вновь – я их из-под земли достану, и они станут моими покорными рабами. Оркус, Семела, вы же не предадите меня?

И в том, что Гронья почти всегда была одна, была не только её вина. Другие колдуны и ведьмы чувствовали в ней страшную силу – непонятную и пугающую. Холодную и мёртвую. Новенькая оказалась некромантом, причём ещё не умеющим полностью контролировать свои силы. И это всех пугало – и никто не мог ей помочь.

В горной деревне больше не было некромантов.

Оркус быстро спускался по узкой тропе. На одном плече у него важно сидел огромный филин. В сумке на другом плече у него гремели чернильницы, перья и мешочки с сушёными травами. Из-за края сумки выглядывали несколько туго свёрнутых свитков. Одной рукой, Оркус придерживал сумку за лямку. В другой он нёс внушительный пучок шнитт-лука с лиловыми цветами на зелёных ножках.

Ученик чернокнижника направлялся к домику Семелы, стоящему с края деревни. Он знал, что обе девушки там – скоро закат, и они наверняка готовятся к ужину.

– И Гронья, и Семела – мне надо поговорить с ними обеими, – проворчал он себе под нос.

У порога его встретил чёрный хохлатый петух. Птица недовольно смотрела на юношу и не двигалась с места.

– Здравствуй. Кока. Можно я войду? – спросил Оркус, пытаясь сдуть пряди волос с лица.

В ответ петух наклонил голову и стал копать левой лапой землю.

– Почему нет? Я как раз хочу извиниться перед Семелой.

Кока не двигался с места. Филин на плече Оркуса тоже наклонил голову и распростёр крылья.

– Аскалаф, нет! Не надо драки, – скомандовал юноша.

Тут дверь распахнулась. Кока успел отскочить в сторону.

– Семела.

– Здравствуй, Оркус.

Юноша сам не заметил, как быстро подошёл к девушке и вручил ей цветы.

– Семела, прости меня.

– Лук пригодится, я его в жаркое покрошу. Проходи.

– Спасибо. Аскалаф!

Филин послушно кивнул и вспорхнул с плеча хозяина. Громко ухнув, птица улетела прочь в поисках добычи. Кока же, убедившись в том, что его хозяйка не против присутствия этого долговязого прыщавого книжника, встрепенулся и степенной походкой направился в курятник. Петух и так был не в духе – сегодня снова забрали одну из его жён.

Оркус сел на лавку и осторожно посмотрел по сторонам. Семела не стала резать лук, а поставила его на стол в деревянном стакане. Оркус почувствовал, как к его щекам приливает румянец.

Пахло тушёными овощами и мясом, в котелке кипел ужин. На стол одна за другой встали глубокие глиняные миски, в которых дымились щедрые порции рагу. В центр стола к букету поставили тарелку с ещё горячими ячменными лепёшками и горкой рубленого чеснока.

– Яблоки потом поставлю, сначала всё съешьте! – скомандовала мать Семелы – пухлая и низкорослая женщина. – Это к вам всем относится! А ну ешьте!

Оркус взял ложку и принялся есть. Он только сейчас вспомнил, что за день ничего не ел кроме куска хлеба и пары яблок с утра. Миска перед ним опустела за пару минут, он опустил в оставшийся бульон кусочек ячменной лепёшки и положил его в рот.

– Совсем он тебя там не кормит, что ли? Худющий, как жердь! Сам-то старик хоть есть что-нибудь? Или магией своей питается? Ох, ладно, с собой тебе соберу, покормишь своего старика!

Оркус послушно кивнул и улыбнулся. Почему-то ворчание матери Семелы ему показалось приятным. Учитель был скуп на похвалу и нежность, а здесь же Оркусу казалось, что о нём рады позаботиться.

– Спасибо вам… Если честно, я пришёл не столько к ужину… Я бы хотел поговорить с девочками после еды.

– Вот и поговорите. Но сначала доесть! И отнесёшь старику ужин, а не то помрёт от голода!

Оркус незаметно скрипнул зубами и отвёл взгляд. Последняя фраза была совсем ни к чему.

Кажется, Семела его простила. Оркус это понял по тому, как она села рядом с ним на траву – и даже положила голову ему на плечо.

– Из штанов не выпрыгни от счастья.

– Гронья, не порти момент.

Черноволосая девушка довольно хмыкнула и села напротив своих друзей. Гронья была рада тому, что Оркус и Семела наконец-то помирились после случившейся глупости. Но где-то в глубине души, она чувствовала что-то другое – и это чувство её пугало.

Гронья завидовала им.

«Я тоже так хочу. Я тоже хочу, чтобы Даниэль был рядом со мной. Я не слышу его – он жив или мёртв? Вдруг он уже лежит костями в том подземелье, куда меня потащил его отец? Вдруг в той же самой клетке? Почему он не пришёл? Мы же хотели убежать вместе. Что я могла сделать? Надо быстрее научиться колдовать и возвращаться в тот замок. Убить всех, кроме Даниэля. Достать все кости из-под того замка и упокоить их в земле. Я сделаю это – лучше рано, чем поздно. Я убью их всех, и мы будем счастливы вместе с Даниэлем…»

– Гронья?

Черноволосая девушка очнулась от мыслей и поняла, что Семела сидит совсем рядом и внимательно смотрит ей в лицо.

– Ты опять плачешь?

– Нет.

Гронья быстро вытерла мокрые щёки и чуть отодвинулась назад.

– О чём ты поговорить хотел, Оркус? Нашёл рецепт супа из филина? Или зелье для выведения прыщей? – спросила Гронья своим привычным голосом.

– Нет. Заклинание, которое превращает нос в настоящий крюк. Чтобы плащ было куда вешать.

Оркус достал из сумки исписанные пергаменты и разложил их на траве. Девушки принялись внимательно слушать. Семела пыталась что-то понять, но большинство из того, о чём говорил Оркус, было слишком непонятно для неё. Гронья же мрачнела с каждой минутой. Её догадки подтверждались.

Под замком погребена правда – и вскоре она вырвется наружу. Её давным-давно запечатали внизу, надеясь, что это подарит покой жизни наверху.

– Нет покоя беспокойным, – прошептала Гронья себе под нос, так, чтобы другие её не услышали.

Ей нужно попасть под замок, ей нужно войти в эти катакомбы. Там есть тот, кто научит её пользоваться обретённой силой – ведь она понемногу берёт над ней верх. Гронья чувствовала, как её тело слабеет, а разум туманится – ей не хотелось находиться под солнцем, ей не хотелось есть, ей не хотелось спать. Тело слабело, и магия внутри начинала брать над ним верх. Но её друзьям необязательно было об этом знать – она должна сама со всем разобраться. Нельзя полагаться на кого-то другого – особенно среди живых, с мёртвыми проще найти общий язык.

«Под замком есть тот, кто поможет мне. Я не дам себя убить. Или я не Чёрная Гронья!»

Оркус смотрел на внутренний двор замка, так, как будто видел его в первый раз. Из полуобвалившихся каменных стен торчали полусгнившие остатки деревянного частокола. За невысокой каменной стеной, спускавшейся к более пологому склону горы, зеленел алхимический огород и уже начинали распускаться цветы. За палисадником темнел колодец, из которого Оркус уже вытащил, казалось, целые тысячи вёдер. В противоположном углу нависали остатки старой конюшни и кузницы. Над всем двором высилась башня-донжон – их с Учителем жилище.

Оркусу сильно захотелось, чтобы ему снова стало семь лет. Тогда боль от потери родителей уже притупилась, и он снова смог ощутить себя ребёнком. Вместе с другими детьми из деревни, он часами мог играть в руинах замка. Мальчишки и девчонки делились на «рыцарей» и «колдунов» – одни штурмовали замок, скача на палках, другие же мешали им. Оркуса всегда выбирали главным колдуном, но со временем игры закончились – надо было становиться настоящим колдуном. Стало не до игр, не до дружбы, но в душе Оркус был этому немного рад.