Кассандра Клэр – Золотая цепь (страница 13)
Стоп, погодите, неужели Джеймс Эрондейл
– Завтра мы устраиваем пикник в небольшой компании в Риджентс-парке, – произнес он, и Корделия напряглась. Неужели он собирается пригласить ее куда-то? Она предпочла бы прогулку вдвоем верхом или в карете, или пешую прогулку в парке, но она согласна была и на пикник в большой компании. По правде говоря, она согласилась бы сейчас даже на визит в Аид. – Говорю на случай, если Люси еще не упоминала об этом…
Внезапно он смолк и пристально взглянул куда-то мимо нее, в сторону дверей бального зала. Проследив за его взглядом, Корделия увидела высокую женщину, тощую, как огородное пугало, в черном платье, какие носили простые люди в знак траура. Седые волосы были уложены в прическу, вышедшую из моды лет двадцать назад. К женщине спешила Тесса с несколько озабоченным выражением лица. Уилл следовал за женой.
Когда Тесса приблизилась к гостье, та отступила, и оказалось, что за спиной у нее стояла юная девушка. Девушка была одета в платье цвета слоновой кости, и светлые кудри, почти белые, но отливавшие золотом, падали ей на плечи. Незнакомка грациозно присела в реверансе перед Тессой и Уиллом, и в этот миг Джеймс отпустил руки Корделии.
Они больше не танцевали. Джеймс без единого слова отвернулся от Корделии и быстро направился в противоположный конец зала, к новоприбывшим. Она так и стояла, не шевелясь, не зная, что делать, скованная неловкостью и смущением, в то время как Джеймс склонился над рукой прекрасной блондинки. Среди танцующих поднялся ропот. Люси прекратила танцевать и отстранилась от Мэтью; на лице ее отразилось крайнее изумление. Алистер и Томас уставились на Корделию с ошеломленными лицами.
Корделия вдруг сообразила, что мать может в любой момент заметить, как она топчется среди танцующих пар совершенно одна, брошенная своим партнером, и устремится к ней на помощь, и тогда она, Корделия, умрет. Она умрет от унижения. Корделия взглядом обшаривала помещение в поисках ближайшей двери, собираясь обратиться в бегство, когда чьи-то пальцы обхватили ее запястье. Кто-то жестом опытного танцора привлек к себе, взял ее руку, и мгновение спустя она снова закружилась в танце, механически следуя за своим кавалером.
– Вот так будет лучше, – заметил Мэтью Фэйрчайлд. Светлые волосы, пряный восточный одеколон, любезная улыбка. Прикосновения его были осторожными, деликатными. – Только сделайте над собой усилие, улыбнитесь, и никто ничего не заметит. В любом случае, в глазах общества мы с Джеймсом практически взаимозаменяемы.
– Джеймс… бросил меня, – пролепетала Корделия. Она еще не оправилась от потрясения.
– Я знаю, – ответил Мэтью. – Очень некрасиво с его стороны. Джентльмен может оставить свою даму во время танца лишь в том случае, если в доме начался пожар. Я ему скажу на этот счет пару слов.
– Пару слов, – машинально повторила Корделия. Она начинала отходить от первоначального шока и ощутила прилив злобы. –
– Может быть, пару предложений, если это вас утешит.
– Кто она? – спросила Корделия. Ей не хотелось спрашивать, но потом она решила, что лучше узнать правду с самого начала. Всегда лучше знать правду.
– Ее зовут Грейс Блэкторн, – негромко произнес Мэтью. – Она приемная дочь Татьяны Блэкторн, они совсем недавно приехали в Лондон. Насколько я понимаю, она выросла в какой-то деревенской развалюхе в Идрисе – там Джеймс с ней и познакомился. Они раньше виделись каждое лето.
Корделия испытала приступ тошноты и головокружения. Как она могла подумать, что Люси говорит о
– Вы бледны, вижу, вам нехорошо, – заметил Мэтью. – Вам не нравится, как я танцую? Или вам не нравлюсь лично я?
Корделия собрала волю в кулак. Она была Корделией Карстерс, дочерью Элиаса и Соны, и происходила из древнего рода Сумеречных охотников. К ней по наследству перешел знаменитый меч Кортана, который передавали в семье Карстерсов из поколения в поколение. Она приехала в Лондон, чтобы спасти своего отца. Она
– Наверное, я немного нервничаю, – произнесла она с искусственной улыбкой. – Люси говорила, что вам очень трудно понравиться.
Мэтью издал громкий смешок, и Корделия вздрогнула от неожиданности. Но он быстро овладел собой и придал лицу обычное снисходительное выражение.
– Вот как? Люси настоящая сплетница.
– Но не лгунья, – сказала Корделия.
– Что ж, вам нечего бояться. Я не испытываю по отношению к вам отрицательных эмоций. Я вас едва знаю, – усмехнулся Мэтью. – Но я неплохо знаю вашего брата. В школе он причинил мне, Кристоферу и Джеймсу немало неприятностей.
Корделия неохотно взглянула в сторону Джеймса и Грейс. Они потрясающе смотрелись рядом: его черные волосы, ее белые кудри и красота ледяной девы составляли поразительный, но привлекающий взгляд контраст. Словно пепел и серебро. Ну как, как,
– Мы с Алистером совершенно не похожи, – буркнула Корделия. Она не хотела развивать эту тему. Ей казалось, что это было бы предательством по отношению к брату. – Например, мне нравится Оскар Уайльд, а ему – нет.
Мэтью слегка улыбнулся.
– Вижу, вы направляете свои стрелы прямо в самое чувствительное место, мисс Корделия Карстерс. Вы действительно читали произведения Оскара?
– Только «Портрет Дориана Грея», – призналась Корделия. – Да и то после него мне несколько дней снились кошмары.
– Мне бы хотелось завести на чердаке такой портрет, – задумчиво произнес Мэтью, – чтобы все мои грехи отпечатывались на нарисованном лице, а сам я тем временем оставался бы молодым и привлекательным. И не только с целью грешить безнаказанно – представьте себе, например, возможность испытывать на своем изображении новые модные веяния. Я мог бы пририсовать себе голубые волосы и оценить, как это выглядит со стороны.
– Вам не нужен никакой волшебный портрет. Вы и
– Мужчины не бывают прекрасными. Мужчина может быть видным и статным, – возразил Мэтью.
– Томас видный мужчина. А вы прекрасны, – повторила Корделия, чувствуя, как в душе ее проснулся коварный бесенок. На лице Мэтью появилось упрямое выражение. – Джеймс тоже прекрасен, – добавила она.
– В детстве он был совершенно непривлекательным, – сообщил Мэтью. – Вид вечно хмурый, и нос еще, по-моему, не до конца оформился.
– Сейчас у него уже все оформилось до конца, – возразила Корделия.
Мэтью рассмеялся с таким видом, словно сам не ожидал от себя подобной реакции.
– Это было весьма шокирующее заявление, мисс Корделия Карстерс. Я шокирован. – Но в глазах его плясали веселые искорки. – Джеймс не рассказывал вам о завтрашней прогулке?
– Да, действительно, он говорил, что намечается какая-то вылазка на природу – по-моему, пикник. Однако я не уверена, что я приглашена.
– Разумеется, вы приглашены. Я вас приглашаю.
– О. А вы можете вот так взять и пригласить меня?
– Скоро вы убедитесь в том, что я могу делать все, что захочу. Обычно так я и поступаю.
– Потому, что ваша мать – Консул? – осведомилась Корделия.
Он приподнял бровь.
– Я всегда мечтала познакомиться с ней, – объяснила Корделия. – Она сегодня здесь?
– Нет, она в Идрисе, – ответил он, изящно пожимая плечами. – Уехала несколько дней назад. Человек, занимающий пост Консула, не может жить в Лондоне, она редко здесь бывает. Конклав и все такое… Дела требуют ее присутствия.
– А… – протянула Корделия, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование. – И долго она пробудет…
Мэтью закружил ее неожиданно резко, и остальные в недоумении уставились на них.
– Вы завтра придете на пикник, не правда ли? – улыбнулся он. – Ваше присутствие развлечет Люси в то время, пока Джеймс будет увиваться вокруг Грейс. А вы ведь не хотите, чтобы Люси загрустила, верно?
– Разумеется, нет… – начала Корделия и вдруг, оглядевшись, поняла, что Люси нигде нет. Она вытягивала шею, обшаривала толпу взглядом, но не видела ни голубого платья подруги, ни ее каштановых волос. Она с озадаченным видом обернулась к Мэтью.
– Но где же она? Куда подевалась Люси?
3. Живая рука
Это немного походило на момент в сновидении, когда человек понимает, что он спит и видит сон, только в обратном порядке. Когда Люси увидела, как в бальный зал входит тот мальчик из леса, ей показалось, что это сон, и только когда ее родители поспешили к нему и двум его спутницам, она поняла, что это реальность.
Словно в каком-то тумане, она протолкнулась сквозь толпу к дверям. Приблизившись к родителям, она узнала женщину, с которой они разговаривали, старуху в черном платье из тафты, с костлявыми руками и плечами. Огромная шляпа была украшена кружевом, тюлем и неизменным чучелом птицы. Татьяна Блэкторн.
Люси всегда немного побаивалась Татьяну; особенно она испугалась, когда соседка заявилась к ним в дом и потребовала, чтобы Джеймс обрезал плети шиповника, мешавшие открыть ее ворота. Она помнила высокую, широкоплечую, суровую старую женщину; с годами Татьяна как будто бы съежилась, она по-прежнему была высокой, но уже не походила на великаншу.