Кассандра Клэр – Железная цепь (страница 32)

Она знала это. Его пальцы были сплетены с ее пальцами, другая рука лежала на ее талии. Вальс был более чувственным танцем, чем полонез, и Джеймс не заботился о том, чтобы держаться на расстоянии от своей жены. Он прижимал ее к себе вплотную, так что поскрипывала его накрахмаленная сорочка, и улыбался уголком рта.

– Насколько я понял, Мэтью уже поделился с тобой новостью насчет Чарльза. Как тебе понравилось общение с матронами Анклава?

– Не очень… а сейчас они просто пожирают нас взглядами, – заметила Корделия. – Мне кажется, они потрясены и возмущены.

– Это все потому, что мужья бросили своих дам, чтобы пить портвейн и играть в бильярд.

– А ты разве не хочешь пить портвейн и играть в бильярд? – лукаво спросила она.

– Когда мужчина танцует так хорошо, как я, у него имеются обязательства перед светом; он должен подавать пример остальным, – усмехнулся Джеймс и закружил Корделию в танце. Снова очутившись лицом к нему, она рассмеялась. Он поймал ее, крепко обхватил за талию.

– Я узнал кое-какие подробности насчет того, что произошло с Амосом Гладстоном позапрошлой ночью, – продолжал он. – Беднягу нашли с перерезанным горлом. Окоченевший труп лежал в темном переулке. Ни ихора, ни других следов нападения демонов; хотя в тот день наступила оттепель, шел дождь, так что…

Корделия вздрогнула.

– Знаешь, мне почему-то страшно. В последний раз, когда в Лондоне гибли Сумеречные охотники…

– То были нападения средь бела дня, – поспешно перебил ее Джеймс. – А это нормально… по крайней мере, для нефилимов. Не вижу здесь ничего необычного. За последнее время мы здесь, в Лондоне, несколько отвыкли от трагедий, но увы – люди гибнут во время патрулирования, это неизбежно. Заметь, не то чтобы я одобрял тех, кто делает вид, будто ничего не произошло, потому что они уже оплатили ледяную скульптуру…

Он умолк. В дверях бального зала появились очередные гости, и Розамунда с Тоби поспешили им навстречу. Даже поверх голов танцующих Корделия узнала Чарльза по огненно-рыжей копне волос. Рядом с ним шла Грейс в кружевном платье цвета слоновой кости; сквозь кружева просвечивал небесно-голубой атлас юбки.

Бледная девушка долго смотрела на Корделию, широко раскрыв серые глаза. Через некоторое время она опомнилась и отвернулась.

– Я не думала, что Чарльз приедет на бал, – заговорила Корделия, изо всех сил притворяясь, будто происходящее ей в высшей степени безразлично. – Если я правильно помню, завтра он уезжает в Париж?

– Да, рано утром, вместе с моими родителями. Думаю, Чарльз твердо решил не терять лицо и сделать вид, будто ничего особенного не произошло.

Джеймс больше не смотрел на Грейс. У него было немало времени, чтобы научиться изображать равнодушие, подумала Корделия; им уже приходилось сталкиваться с Грейс в свете, хотя в последний раз они видели его бывшую невесту на своей свадьбе. Джеймс никогда не смотрел на нее дольше нескольких секунд, не подходил к ней, даже для того, чтобы поздороваться, но Корделия теперь лучше угадывала его настроение и чувствовала, когда он думает о другой.

– Прошу прощения – мы отвлеклись от танца.

– А ты как раз блестяще подавал пример другим мужьям, – подхватила Корделия. Джеймс рассмеялся, но его смех показался ей горьким. Корделия оглянулась. Розамунда жестом пригласила Грейс присоединиться вместе с ней к группе незамужних женщин, но Грейс лишь покачала головой и пристально посмотрела в лицо Тоби.

Тоби взял Грейс за руку и увел танцевать, а Розамунда даже не успела возразить и смотрела им вслед, растерянно приоткрыв рот. Чарльз пожал плечами и отошел.

Корделия невольно смотрела на эту сцену во все глаза. Нет, книги по этикету не запрещали танцевать с хозяином дома, и неважно, помолвлен он, женат или свободен. Но присоединяться к танцующим посередине вальса было странно, и Грейс очень рисковала, попросив об этом Тоби, – а она определенно пригласила его на танец! Таким образом она могла нажить себе врагов среди приятельниц Розамунды.

Выражение лица Тоби только ухудшало ситуацию. Он смотрел на Грейс, не отрываясь, как зачарованный, словно никогда в жизни не видел такой прекрасной женщины. Если поступок невесты и задел чувства Чарльза, он этого не показал; он целеустремленно шагал через весь зал к Алистеру, который в полном одиночестве стоял у колонны. Вид у Алистера был усталый.

– В чем дело? – прошептал Джеймс. – Маргаритка?

Какая ирония, подумала она, он словно читает ее мысли. Ей стало грустно. Однажды Джеймс оставил ее посреди танца, чтобы подойти к Грейс, и вот теперь она, Корделия, собирается точно так же бросить его. Несмотря на то, что больше всего на свете ей хочется остаться.

– Алистер, – пробормотала она, отняла у Джеймса руку и, не оглядываясь, поспешила прочь. Она бежала мимо танцующих пар, задыхаясь, задевая юбки дам, и остановилась только у противоположной стены зала.

Чарльз уже подошел к Алистеру и с небрежным видом стоял рядом, тоже прислонившись к колонне. У Алистера было совершенно бесстрастное лицо – точнее, оно показалось бы бесстрастным тому, кто его не знал. Но Корделия заметила, что он напрягся, застыл в неестественной позе, а руки, спрятанные в карманах, сжаты в кулаки. Она сразу же поняла, что брат зол как никогда.

– Я знаю, ты тоже читаешь газеты простых людей, – говорил Чарльз. – И я подумал, что, может быть, ты обратил внимание на убийство, недавно произошедшее в Ист-Энде. На первый взгляд, оно не представляет для нас интереса, но некоторые детали…

Корделия, невинно хлопая ресницами, подошла к Алистеру. Она прекрасно сознавала, что на них смотрят, и ей не хотелось давать людям лишний повод для сплетен.

– Чарльз, – прощебетала она, изображая жизнерадостную улыбку, пожалуй, даже слишком жизнерадостную, – мне кажется, вы обещали держаться подальше от моего брата.

Чарльз со снисходительным видом приподнял бровь.

– Корделия, дорогая моя. Иногда между нами, мужчинами, возникают разногласия. Дамам лучше в это не вмешиваться. Позвольте нам решать наши проблемы без посторонней помощи.

Корделия повернулась к брату.

– Ты хочешь разговаривать с Чарльзом?

Алистер выпрямился и прошипел:

– Нет.

Чарльз покраснел, отчего веснушки на его щеках стали темно-коричневыми.

– Знаешь, Алистер, – презрительно бросил он, – только трус прячется за юбки младшей сестренки. Наверное, она считает, что ты меня боишься, раз примчалась тебя выручать!

Алистер нахмурился.

– Только негодяй способен поставить другого человека в такое положение, из которого его приходится выручать.

Чарльз набрал воздуха в легкие, как будто собирался заорать во весь голос. Корделия проворно загородила собой Алистера, продолжая улыбаться так, что у нее заболели мышцы лица.

– Чарльз, уходите немедленно, – приказала она. – Иначе я всем расскажу о том, как ваши дядя и тетя, бросив свои дела, помчались в Париж, чтобы разбираться с последствиями вашего провала.

Чарльз плотно сжал губы. Странно, но в этот миг он очень напомнил ей Мэтью. На свете не было двух других людей, настолько не похожих друг на друга. Если бы Чарльз был добрее, проницательнее, если бы он не был таким самовлюбленным болваном и проявлял хоть немного уважения к чувствам других людей, то, может быть, Мэтью не…

Корделия моргнула. Чарльз сказал ей что-то, без сомнения, что-то язвительное, и зашагал прочь. Глядя ему вслед, она заметила, что за ними действительно наблюдают – не кто иной, как Томас. Он пристально смотрел на них с другого конца зала; видимо, эта сцена потрясла его настолько, что он замер на месте, забыв, куда собирался идти. Джеймс покинул танцующих, подошел к друзьям и болтал о чем-то с Мэтью, положив руку ему на плечо.

В этот момент произошло сразу несколько событий. Томас, перехватив взгляд Корделии, покраснел и отвернулся. Музыка смолкла, и танцующие начали расходиться. Грейс молча оставила Тоби и направилась прямиком к Джеймсу.

Мэтью и Кристофер смеялись над чем-то; Мэтью умолк и уставился на Грейс, которая обратилась к Джеймсу с какими-то словами. Оба отошли в сторону. Джеймс отрицательно покачал головой, небрежно взмахнул рукой, и Корделия увидела, как блеснул серебряный браслет.

– Ты хочешь, чтобы я пошел и переломал ноги твоему мужу? – спокойно произнес Алистер.

– Прекрати, он же не может убегать с криками ужаса всякий раз, когда Грейс оказывается рядом, – прошептала Корделия. – Он должен быть любезным.

– Таким же любезным, какой ты была с Чарльзом? – криво усмехнулся Алистер. – Не пойми меня неправильно, Лейли, я тебе благодарен. Но тебе не обязательно…

Краем глаза Корделия заметила, что Джеймс отошел от Грейс и направился к ней, Корделии, останавливаясь лишь затем, чтобы кивнуть попадавшимся по дороге знакомым. Он был белым как мел, но Маска была на месте.

– Алистер, – заговорил он, подойдя. – Рад тебя видеть. Надеюсь, у ваших родителей все в порядке?

Алистер сказал, что Корделии не обязательно проявлять любезность. Но у любезности есть свои преимущества, подумала она. Джеймсу хорошие манеры служили доспехами. Доспехи и Маска.

– Все в порядке, – ответил Алистер. – Безмолвные Братья рекомендовали матери отдыхать после волнений, связанных со свадьбой, и не появляться в свете до рождения ребенка. А отец не хочет оставлять ее в одиночестве.