Кассандра Клэр – Железная цепь (страница 121)

«Завтра», – сказал себе Джеймс. Завтра он поговорит с Люси, и все, наконец, разъяснится.

– Велиал запугал Эммануила Гаста, – произнес он вслух. – Он заставил мага поместить в душу Джесса часть своей сущности; когда Джесс стал старше, эта «сущность» послужила демону чем-то вроде якоря, а телом Велиал мог распоряжаться, чтобы беспрепятственно разгуливать по Земле.

– Но почему сейчас? – недоумевал Кристофер. – Почему он вселился в Джесса именно сейчас?

– Потому что я отказался подчиняться ему, заключать с ним сделку, – устало вздохнул Джеймс. – Потому что его попытка вселиться в мое тело закончилась полным провалом. Он не только не смог с моей помощью прийти на Землю; его ранили Кортаной. Он до сих пор боится этого меча.

– Велиал хотел создать собственного воина, – заговорила Корделия. – Он считал, что если убьет нескольких Сумеречных охотников, заберет их руны и поместит на тело Джесса, то создаст существо, способное противостоять Кортане, – наполовину Принца Ада, наполовину Сумеречного охотника.

Анна улыбнулась ей.

– Однако ты сражалась как настоящая героиня и победила это существо, несмотря ни на что. Велиалу далеко до нашей Корделии.

Корделия ответила тихим, дрожащим голосом:

– Анна, ты ошибаешься. Все было… все произошло совсем иначе, чем вы все думаете.

Анна как будто бы не удивилась. Не сводя с Корделии взгляда своих пронзительных голубых глаз, она поставила чашку с недопитым чаем на столик.

– Маргаритка, – попросила она, – расскажи нам все.

Джеймс из последних сил сдержался, чтобы не вмешаться; ему казалось, что следует рассказать все самому, избавить Корделию от необходимости произносить вслух горькие, унизительные слова. Он бессознательно вцепился в подлокотник кресла, когда она с бесстрастным лицом, совершенно спокойным голосом, как будто речь шла о ком-то другом, говорила о встрече с женщиной-фэйри в Адском Алькове, о путешествии к Холму Белой Лошади, о видении с кузницей, о данной клятве и о том, что в облике кузнеца Велунда к ней явилась сама Мать Демонов.

Где-то на середине ее рассказа Мэтью поднялся с дивана и отошел к окну. Он стоял там неподвижно, как каменная статуя, сунув руки в карманы и глядя на улицу, пока Корделия объясняла, что это Лилит послала против них демонов на Нельсон-сквер.

– Она хотела, чтобы я поняла, что значит обладание подобным могуществом. Что значит быть паладином.

– И зачем только я отвез тебя к этому треклятому кургану, – сквозь зубы процедил Мэтью. Он по-прежнему смотрел в окно.

– Мэтью, – мягко произнесла Корделия, – это не твоя вина.

Томас снова потер руку в том месте, где сквозь белую ткань рубашки просвечивала татуировка.

– Значит, все это время Лилит принимала разные обличья для того, чтобы манипулировать тобой, обманывать тебя… нас всех. И на Сумеречном базаре это был фальшивый Магнус, да?

У Кристофера было такое лицо, будто его поразила молния.

– Но зачем?..

– Конечно, это был не настоящий Магнус, – вмешался Джеймс. – Мне следовало догадаться об этом, когда он пришел в наш дом. Но я только сейчас вспомнил: когда он колдовал, искры были не синие, а бронзовые.

Кристофер продолжал хмуриться.

– Но ведь Магнус… то есть это существо… оно помогло нам, – возразил он. – Помогло разрешить загадку «пифоса». – Он похлопал себя по нагрудному карману, где был надежно спрятан магический предмет. – Зачем Лилит это понадобилось?

Джеймс ответил, глядя в спину Мэтью:

– Она хотела завоевать наше доверие, заставить нас поверить в то, что перед нами Магнус. Кроме того, не забывайте, что она враждует с Велиалом. Они ненавидят друг друга, поэтому она не прочь была расстроить его планы. Но прежде всего она стремилась хитростью вынудить меня «перенести» ее в Эдом, и это ей почти удалось.

– Я должна рассказать обо всем этом Магнусу, – объявила Анна. – Он поклянется молчать, я его заставлю, но нельзя держать его в неведении. Кто знает, что успела натворить Лилит в Лондоне, приняв его облик?

Остальные одобрили это решение. Томас задумчиво произнес:

– Но если Корделия оказалась паладином Лилит, как вам удалось избавиться от Матери Демонов?

Джеймс улыбнулся.

– При помощи твоего револьвера, Кристофер.

– Ты застрелил Лилит? – У Кристофера сделались круглые глаза.

– Как-то это неправильно, стрелять в демонов, – заметила Анна. – Неспортивно. С другой стороны, я очень рада, что тебе это пришло в голову.

– Все-таки я не понимаю, – бормотал Кристофер. – Ни одно оружие, усиленное рунами, не может причинить вреда Лилит. Револьвер, конечно, прежде не применялся в борьбе с демонами, но все равно это лишь… оружие с рунами.

– Оно же сработало, – напомнил Мэтью.

– Это просто чудо, что у тебя получилось изгнать Лилит, – твердил Кристофер. – Этого не должно было произойти.

Он повернулся к Джеймсу.

– Но ведь ты знал, что револьвер подействует, верно?

– Не то чтобы я знал, но у меня возникла одна гипотеза, – ответил Джеймс. – Как-то раз ты сам сказал нам, что произносил над револьвером всевозможные заговоры с целью заставить его стрелять. Я вспомнил, что ты упоминал модифицированное заклинание, вроде того, какое Безмолвные Братья читают над новорожденными нефилимами. Вот я и подумал…

– Да… Но… – растерянно протянул Кристофер, и внезапно глаза его загорелись. – А, я понял!

Томас прищурился.

– Ну все, давайте, объясняйте уже. Я же вижу, что вам очень хочется.

– Дело в защитном заклинании, – возбужденно заговорил Кристофер. – В нем упоминаются имена трех ангелов…

– Сеной, Сансеной и Самангелоф, – подхватил Джеймс. – Эти ангелы охраняют новорожденных от покушений Лилит; в древних текстах говорится, что Бог послал их для того, чтобы вернуть беглую жену Адама.

– Итак, Кристоферу удалось создать оружие, предназначенное специально для убийства Лилит? – усмехнулась Анна. – Потрясающе.

– Это оружие не убило ее, – возразила Корделия. – Мне кажется, она просто испугалась или ненадолго лишилась сил, поэтому бежала из этого мира. Но она не мертва – не больше, чем Велиал. – Она с несчастным видом оглядела друзей. – Вы, наверное, теперь предпочтете держаться от меня подальше, и это вполне понятно. Я не обижусь. Я по-прежнему остаюсь паладином Лилит.

– А Джеймс – внук Велиала, – сказала Анна. – Но никому из нас и в голову не пришло отвернуться от него. У «Веселых Разбойников» так не принято.

– Это совершенно иное! – воскликнула Корделия, и Джеймсу послышалось отчаяние в ее голосе. – Мне больше нельзя быть Сумеречным охотником. Ведь Лилит может появиться в любую минуту и приказать мне выполнять ее волю; более того: когда я буду вытаскивать из ножен меч для борьбы с демоном, я тем самым буду призывать ее. Мне нельзя брать в руки Кортану, потому что Лилит будет контролировать меня. Может быть, признаться во всем Конклаву… мне остается только надеяться на их снисхождение и понимание…

– Только не это, – перебил ее Мэтью, резко отворачиваясь от окна. – Никому нельзя об этом рассказывать.

Анна откинулась на спинку кресла.

– Ты не думаешь, что твоя матушка проявит милосердие?

– Допустим, моя матушка проявит милосердие; Уилл и Тесса тоже на нашей стороне, – добавил Мэтью, покосившись на Джеймса, – но большинство перепугается насмерть, и Корделию в мгновение ока заточат в Безмолвном городе.

– Возможно, мое место именно там, – вздохнула Корделия.

– Ничего подобного, и не вздумай больше это повторять, – отрезал Джеймс. – Выбор только за тобой, Маргаритка. Мы поступим так, как ты пожелаешь. Если ты хочешь, мы скажем старшим. Но я согласен с Мэтью. Ты не сделала ничего плохого, ты не представляешь опасности для окружающих, пока не возьмешь в руки оружие; а Мать Демонов имеет причины нас бояться. – Он положил руку на рукоять револьвера, засунутого за пояс. – Нам случалось справляться с врагами и пострашнее Лилит.

– Она ведь даже не Принц Ада, а мы сегодня изгнали прочь целых двух Принцев, – напомнил Томас.

Корделия плотно сжала губы, как будто из последних сил старалась не разрыдаться. Кристофер нервно хрустел пальцами.

– О, только не это, только не надо плакать, – беспомощно пролепетал он. – Это ужасно… но нет, не слушай меня. Если хочешь, можешь плакать, конечно. Рыдай во весь голос, Корделия.

– Кристофер, – упрекнул его Джеймс. – Ей от этого не легче.

Корделия покачала головой.

– Дело не в том, что сказал Кристофер. Или… точнее, именно в этом и дело, но он меня вовсе не расстроил. Просто… я только сейчас поняла – вы все действительно считаете меня своим другом?

– О, дорогая моя, – с любовью произнесла Анна. – Конечно, мы считаем тебя нашим другом.

«Для меня ты отнюдь не только друг», – подумал Джеймс, но вслух произнес лишь:

– Мы тебе поможем, Маргаритка. У нас все получится. Мы ни за что не бросим тебя в беде.

Зимние сумерки наступили почти мгновенно, и окно гостиной превратилось в черный прямоугольник, в котором отражались золотые шары ламп. Мэтью распрощался первым. Джеймс проводил его до парадной двери и одолжил ему твидовое пальто. Пока друг натягивал перчатки, Джеймс, который валился с ног от усталости, прислонился к косяку.

– Ты уверен, что не хочешь взять нашу коляску? – спросил Джеймс уже в пятый раз, когда Мэтью приоткрыл дверь, оценивая погоду.

– Нет, я поймаю кеб на Оксфорд-стрит. А лучше пешком пройдусь, голову проветрю.