Кассандра Клэр – Терновая цепь (страница 86)

– Кстати, о Велиале, – мрачно произнес Уилл. – Инквизитор назначил на завтра совещание. Чтобы обсудить проблему нашей семьи.

– Не понимаю, какое ему дело до нашей семьи… – возмущенно начал Джеймс, но, к удивлению Корделии, его перебила Люси.

– Он считает, что это его дело, и не отступится, Джеймс, – сказала она. – Институт – это наш с тобой дом, но он не принадлежит нам. Он принадлежит Конклаву. Наше происхождение должно быть одобрено Конклавом. Вспомни, сколько людей в Лондоне ненавидят матушку только потому, что она чародейка и ее отец – демон. Эти люди ненавидели ее еще до того, как узнали, что ее отец, в довершение всего, является Принцем Ада. – Люси говорила сухо, отрывисто; ее обычный оптимизм пропал. Слышать это было больно. – Тебе следовало понять, что они обратятся против нас в тот момент, когда услышат о Велиале.

– О, Люси, не надо! – Корделия, забывшись, вскочила на ноги. Люси в недоумении смотрела на нее. Корделия чувствовала на себе пристальные взгляды окружающих.

– Инквизитор может суетиться и вопить сколько угодно, – пробормотала она. – Но правда на вашей стороне. А правда – это самое главное. И Анклав поймет это.

Лицо Люси было бесстрастным.

– Спасибо, – произнесла она.

У Корделии упало сердце. Так благодарят на балу малознакомого человека, который поднял оброненный платок или перчатку. Но прежде, чем она успела что-либо ответить или в смущении сесть на место, дверь открылась, и в гостиной появился Кристофер.

У него был такой вид, как будто он бегом пересек половину Лондона. Юноша был без пальто, брюки и ботинки забрызгались грязью, голые руки покраснели от холода. Глаза за очками расширились от испуга. На мгновение он кого-то напомнил Корделии – и вдруг девушка поняла, что он похож на Александра, которого мучала Татьяна. В его взгляде были те же ужас и недоумение, которые испытывает маленький ребенок при первом столкновении со злом.

– Что произошло? – хрипло прошептал он, и после этого Томас, Джеймс и Мэтью бросились к нему, принялись обнимать и, перебивая друг друга, рассказывать, что с Александром все в порядке, что Татьяну схватили, что его младший брат в лазарете и за ним ухаживают. Что он скоро выздоровеет.

– Я одного не понимаю, – пробормотал Кристофер, когда его лицо снова приобрело нормальный цвет. Одной рукой он цеплялся за рукав Мэтью, второй обнимал за плечи Джеймса. – Почему именно Александр? Зачем причинять боль трехлетнему мальчику? На такое способен только изверг…

– Татьяна хочет причинить боль нам, Кит, – сказала Тесса. – Она знает, что вернее всего это можно сделать, избрав в качестве жертвы кого-то из наших родных. Хуже этого ничего нельзя придумать. Любой из нас с радостью испытал бы страдания вместо своего ребенка, но видеть, как твой ребенок страдает за тебя – это… настоящий ад.

– Ее заключили в тюрьму Города Костей, – холодно произнес Уилл. – Теперь у нас будет достаточно времени для того, чтобы выяснить ее мотивы.

Глаза Кристофера сделались круглыми.

– Ее держат в Безмолвном городе? – воскликнул юноша. В его голосе почему-то был слышен страх.

Джесс нахмурился. Потом, словно сообразив что-то, он резко произнес:

– Они держат заключенных в разных камерах, верно? По крайней мере, должны так сделать. Ни в коем случае нельзя подпускать ее к Грейс.

– Они ни за что не позволят им разговаривать… – начал Уилл, но в этот момент в дверях появилась Сесили и, подбежав к Кристоферу, заключила его в объятия.

– Пойдем с нами, мой милый, – сказала она. – Александр спит, но может проснуться в любой момент и захочет увидеть тебя. – Она с ласковой улыбкой взглянула на Ари. – Анна просит тебя тоже прийти, дорогая. Мы будем очень рады, если ты останешься с нами.

Лицо Ари озарила улыбка. Она поднялась и вышла из комнаты вместе с Кристофером и Сесили. Джесс мрачно смотрел им вслед. О чем он думает, спрашивала себя Корделия. О Грейс? Скорее, о Татьяне и о том, что будет с ней дальше.

– Всю жизнь мать рассказывала мне, как сильно она ненавидит вас, всех вас, – сказал Джесс. Он стоял, прислонившись к стене, как будто не в силах был держаться на ногах. – Теперь, когда она знает, что я на вашей стороне, что я пошел против нее – для нее это станет последней каплей.

– Какое это имеет значение? – пожал плечами Мэтью. – Она безумна; если у нее не будет поводов для ненависти, она выдумает их.

– Я размышлял вот о чем, – продолжал Джесс. – Она знает, кто я такой и что я с вами. Теперь ничто не помешает ей рассказать обо мне Конклаву на допросе. Может быть, мне стоит признаться во всем первому. Если я расскажу, что на самом деле я Джесс Блэкторн, то смогу выступить в качестве свидетеля, описать безумие матери, ее ложь, ненависть к вам, ее навязчивую идею мести.

– Не надо, – мягко возразил Джеймс. – Это великодушное предложение, поскольку ты многое можешь потерять; но если Анклав узнает, что Люси занималась некромантией, это только ухудшит наше положение. – Он поднял руку, заметив, что Люси собралась перебить его. – Я знаю, знаю. Это была не некромантия. Но они не увидят разницы. Кроме того, есть надежда, что Татьяна не расскажет все о тебе завтра же, Джесс; это будет означать признание в жутком преступлении. И в сношениях с Велиалом.

– И снова насчет Велиала, – заговорил Уилл. – С твоей стороны очень любезно попытаться выгородить нас, Джесс, но нам следовало с самого начала открыть всем правду, вместо того чтобы позволить ей висеть над нами подобно дамоклову мечу. Мы слишком долго держали твое настоящее имя в секрете – и забыли о том, что секреты дают другим власть над тобой.

Тесса кивнула.

– К сожалению, мы приняли неверное решение. Теперь правду уже будет трудно отделить от вымыслов насчет нашего «сговора с Велиалом». – Она презрительно фыркнула, и Корделия улыбнулась; Тесса никогда так не делала, она всегда держалась как настоящая леди. – «Сговор с Велиалом». Какие-то средневековые глупости. Разве Магнус «в сговоре» со своим отцом-демоном? А Рагнор Фелл? А Малкольм Фейд? Нет, и это очевидно любому; уже несколько веков назад Сумеречные охотники отказались от подобных идей.

– По крайней мере, Татьяна ничем не может подтвердить свои слова, – заметила Корделия, – а я думаю, что большинство людей понимают: ее обвинения немногого стоят.

– Что произойдет на завтрашнем совещании, как вы считаете? – спросил Алистер.

Уилл развел руками.

– Трудно сказать. Именно для таких ситуаций и существует Меч Смерти, и, естественно, мы с Тессой готовы в любой момент отправиться в Идрис, чтобы дать показания. Но со стороны Бриджстока будет просто гадко, если он зайдет так далеко. Думаю, это зависит от того, насколько серьезные неприятности он стремится нам причинить.

Мэтью застонал.

– Он обожает причинять людям неприятности.

– Боже мой! – воскликнула Тесса, взглянув на часы. – Час ночи. Нам всем нужно отдохнуть – завтрашний день обещает быть хлопотным. – Она вздохнула. – Корделия, Алистер, я провожу вас до кареты.

Алистер и Корделия переглянулись. Это было странное предложение. Они прекрасно могли найти выход сами; кроме того, обычно их провожали Уилл или Джеймс. Однако Тесса говорила таким тоном, что отказаться было невозможно.

Алистер отошел, чтобы обменяться парой слов с Томасом. Корделия, не желая им мешать, нарочито медленно надевала перчатки и завязывала шарф. Когда она расправляла юбки, кто-то слегка коснулся ее плеча.

Это был Джеймс. Порез на брови почти зажил, хотя Корделия подумала, что теперь у него останется шрам. Разумеется, это будет выглядеть шикарно; Джеймс в любом случае, всегда выглядел шикарно.

– Ты права, – понизив голос, произнес он.

– Возможно, – протянула Корделия. – Но… в чем именно?

– Это было слишком легко, – пояснил Джеймс. – Татьяне нужно было, чтобы ее арестовали. Она захватила в заложники Александра, спряталась в очевидном месте и ждала, пока за ней придут. Однако, хоть убей, не могу понять, зачем ей это.

Помолчав немного, он спросил:

– Маргаритка… То дело, которое, ты сказала, было у тебя на балу… ты его сделала?

Она молчала. Можно было подумать, что прошло сто лет с того момента, когда она стояла напротив Мэтью в комнате отдыха, и многие тысячелетия миновали после того, как они приехали на бал. За эти несколько часов произошло столько событий, и ей казалось, что она стала совершенно другим человеком.

– Да, – сказала она. – Это было очень тяжело.

У Джеймса был такой вид, как будто ему хотелось спросить о чем-то еще, но подошла Тесса и с присущим ей тактом увела Корделию и Алистера на крыльцо.

Холодный воздух обжег ей лицо. Карету подали быстро, и Алистер забрался внутрь. Он как будто почувствовал, что Тессе нужно поговорить с невесткой наедине, а может быть, догадался, что разговор будет неприятным или неловким. Он спрятался в карете и задернул занавески.

– Корделия, – ласково произнесла Тесса, – я хотела бы тебе кое-что сказать.

Корделия полной грудью вдохнула холодный воздух. Она чувствовала себя очень одинокой. Такое одиночество человек испытывает только в большом городе, среди миллионов людей.

Тесса сказала:

– Я знаю, что сейчас тебе нужно быть с матерью, и это вполне разумно. Но я не слепа. Я понимаю, что дело не только в этом. Не все ладно между тобой и Джеймсом. И Мэтью, если уж на то пошло.