Кассандра Клэр – Терновая цепь (страница 42)

– А ты, – обратилась Корделия к Ариадне, – у тебя все в порядке? А как родители? С твоим отцом случилось жуткое происшествие, но, по крайней мере, он не пострадал.

Ариадна безмятежно произнесла:

– Надеюсь, у родителей все в порядке, но точно сказать не могу. Сейчас я живу у Анны.

Вот это неожиданность. Корделия быстро взглянула на Анну, которая смеялась над какой-то репликой Кристофера. В последнее время Ариадна стремилась привлечь внимание Анны, но та держалась с девушкой холодно. Неужели она наконец сдалась? Что же, во имя всего святого, между ними происходит, спрашивала себя Корделия. Может быть, Люси знает…

Томас вернулся на свое место на подлокотнике, Алистер подошел к холодному камину и облокотился о мраморную полку. Корделия заметила у Томаса новый предмет одежды – длинный зеленый шарф, принадлежавший Алистеру. Неужели Алистер снизошел до того, чтобы сделать Томасу подарок?

Раздался громкий стук, и все смолкли. Корделия, резко обернувшись, увидела, что это Кристофер стукнул по столу небольшим молоточком.

– Призываю собравшихся к порядку! – воскликнул он.

– Это судейский молоток? – удивился Томас. – По-моему, такими пользуются только в Америке.

– Да, – ответил Кристофер, – но я обнаружил его в антикварном магазине, и, как видите, он оказался очень полезной вещью. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить… – Он обернулся к Джеймсу и прошептал: – Повтори, какая сегодня повестка дня?

Джеймс обвел присутствующих взглядом своих глаз цвета старинного золота. Когда-то при виде этого лица, этих загадочных глаз у Корделии подкашивались ноги и сердце трепетало в груди, как пойманная птица… «Больше нет, – твердо сказала она себе. – Абсолютно точно, нет».

Джеймс заговорил:

– Во-первых, нам предстоит обсудить проблему Лилит. В частности то, что она обманом вынудила Корделию стать ее паладином. Наша цель заключается в следующем: ради Корделии и всех нас мы должны найти способ разорвать связь между ними.

Девушка удивленно заморгала. Корделия никак не думала, что речь пойдет о ней; она считала, что друзья будут обсуждать Татьяну или Велиала.

– Честно говоря, – сказала Ариадна, – я никогда даже не слышала о паладинах, пока Анна не рассказала мне о происшедшем. По-видимому, это очень древнее явление?

Кристофер снова стукнул по столу своим молоточком. Когда все уставились на него, он сунул руку под стол и извлек гигантскую старую книгу в обложке из деревянных пластин с какой-то резьбой. Книга грохнулась на стол. Все вздрогнули.

Мэтью фыркнул:

– Значит, ты не был уверен в том, что молоток подействует, и прихватил заодно деревянную книгу?

– Я считаю, что во всяком деле важна тщательная подготовка, – заявил Кристофер. – Я слышал термин «паладин» прежде, в Академии, но лишь пару раз. Поэтому я решил найти его в словаре.

Все внимательно смотрели на него.

– И что произошло потом? – наконец спросил Алистер. – Или это все, о чем ты собирался нам поведать?

– Ах да, прошу прощения, – спохватился Кристофер. – Паладин – это воин, который поклялся посвятить свою жизнь служению какому-либо могущественному сверхъестественному существу. Рассказы о паладинах из народа Сумеречных охотников восходят к началу нашей истории – они клялись в верности Разиэлю или какому-нибудь другому ангелу. Но паладинов среди нефилимов не было уже несколько веков. А если быть точным, последнее упоминание о паладинах, найденное мной, датировано четырнадцатым веком; там говорится о них как о воинах «древних времен», которые «больше не встречаются среди нас».

Люси наморщила лоб.

– А были такие, кто служил демонам?

– Среди Сумеречных охотников – нет, – ответил Кристофер. – По крайней мере, в наших летописях о них не упоминается.

– Наверняка такое случалось, – вмешался Алистер. – Просто никому не хотелось записывать для потомков информацию о событиях, позоривших нашу расу.

Корделия холодно взглянула на него.

– Что такое? – ощетинился тот. – Ты же знаешь, что я прав.

Кристофер откашлялся и продолжил:

– Существуют записи о простых людях, которые становились паладинами Верховных Демонов. Чаще всего это были могучие воины, которые убивали ради развлечения и которым было неведомо милосердие.

– И они оставались паладинами до самой смерти? – спросил Джеймс.

– Да, – неохотно произнес Кристофер, – хотя эти люди были не из тех, кто умирает в собственной постели. Почти все они погибли в битвах. Но проблема, видите ли, заключается в том, что каждый из них хотел стать паладином демона.

– А был ли среди них такой, кто бы поклялся в верности именно Лилит? – спросила Корделия.

– Не думаю, – покачал головой Кристофер. – Мне кажется, Лилит выбрала тебя в качестве паладина потому, что лишилась своего царства – Эдома. Судя по описаниям, это жуткое место: выжженная пустыня, палящее солнце и все такое.

– Так почему она жаждет вернуть его? Что в нем такого важного? – спросила Ариадна.

– Демоны, так сказать, сильно привязаны к своим владениям, – ответил Джеймс. – Царство демона – это практически его продолжение, источник энергии. – Он нахмурился. – Если бы мы сумели найти способ изгнать Велиала из Эдома… Возможно, в этом случае Лилит согласилась бы отпустить Корделию.

– Сомневаюсь, что все будет так просто, – мрачно произнес Кристофер. – Хотя мне нравится широта твоего мышления, Джеймс. В незапамятные времена Эдом поразительно походил на наш мир. В нем даже существовали Сумеречные охотники, у них была столица, Идумея, похожая на наш Аликанте. Но тамошних нефилимов истребили демоны. В некоторых древних текстах говорится о Принцах Ада, которые называли Эдом местом своей величайшей победы, царством, где потерпели крах надежды Разиэля. Насколько я понимаю, для них это нечто вроде военного трофея, и… я вижу, что вы уже отвлеклись, поэтому скажу только, что я намерен продолжить свои изыскания. И надеюсь, что вы все мне поможете, – добавил он, грозно взмахнув молоточком.

Наступило молчание. Корделии показалось, что все ждут от нее какой-то реакции. Она заговорила:

– Я понимаю, почему вы все считаете, что нам следует сосредоточиться на освобождении от Лилит. Если я снова смогу взять в руки Кортану, мы обретем шанс одолеть Велиала.

– Прекрати! – воскликнула Люси. – Мы должны сосредоточиться на избавлении от Лилит потому, что ты в опасности, а мы волнуемся за тебя.

Корделия порозовела. Она была одновременно смущена и рада услышать эти слова.

Джеймс начал:

– Если мне позволено будет высказаться… Люси права, но и Корделия тоже права. Уже ясно, что Велиал никогда не оставит нас в покое. Возможно, лишь после того, как наш род прервется…

– Джеймс, – ахнула Люси, побелев. – Даже не думай.

– …Но и в этом случае останется еще Татьяна, которая сделала борьбу с Сумеречными охотниками целью своей жизни. А если у нас будет Кортана, мы так или иначе сумеем покончить с Велиалом.

– Вот чего я до сих пор не поняла, – произнесла Анна. – Предполагается, что Принцы Ада живут вечно, разве не так? И тем не менее мы уже неоднократно слышали, что Велиала можно убить Кортаной. Так можно его убить, в конце концов, или нет?

– В текстах о Велиале, Лилит и Принцах Ада используется преимущественно поэтический язык. Язык символов, – заговорил Джесс, и Корделия удивилась, услышав его глубокий, мужественный голос. Он говорил весьма уверенно для человека, который провел большую часть своей жизни в виде живого мертвеца, в изгнании и одиночестве. Он улыбнулся, поймав на себе озадаченные взгляды. – Когда я был призраком, я много читал. Особенно с тех пор, как понял, что моя мать водится с могущественными демонами. Некоторое время назад, – рассказывал он, – изучение Принцев Ада и их способностей было весьма популярно. К несчастью, монахи, маги и прочие, те, кто занимался подобными исследованиями, жили недолго. Их находили прибитыми к стволам деревьев.

Все поморщились.

– Поэтому книг, содержащих подобную информацию, очень мало, и они очень старые. Кроме того, они не дают ответа на наш вопрос. Они полны парадоксов и загадок. Люцифер жив, но он не живет. Велиала нельзя убить, но Кортана может покончить с ним тремя смертельными ударами. – Он пожал плечами. – Пока ясно одно: Велиал боится Кортаны. Мне кажется, это что-то значит.

– Может, третий удар меча погрузит его в вечный сон? – предположил Томас.

– От которого его может пробудить только слюнявый поцелуй Левиафана? – хмыкнул Мэтью, и все с досадой застонали.

– А что с твоими сновидениями, Джеймс? – спросила Анна. – Помню, ты в некотором роде мог видеть, что затевает Велиал.

Джеймс покачал головой.

– Я ничего не видел, – сказал он. – Ничего не видел уже так давно, что, честно говоря, это начинает меня тревожить. Ни снов, ни видений, ни голосов. Ни намека на присутствие Велиала в моем сознании с того дня, как… в общем, после отъезда из Корнуолла. – Он сосредоточенно смотрел перед собой. – Пока мы искали Люси, в одну из ночей я видел длинную серую дорогу, в небе надо мной пролетали демоны, потом раздался голос Велиала. И с тех пор ничего. Как будто я был способен видеть что-то в дверном проеме, а теперь дверь закрылась.

– Ты слышал его голос? – переспросила Анна. – Что он сказал?

– «Они пробуждаются», – ответил Джеймс.

У Корделии на миг закружилась голова, и ей показалось, что она падает – так бывает, когда проскакиваешь ступень, спускаясь по лестнице. Она перехватила взгляд Мэтью; тот тоже выглядел встревоженным, но, когда она качнула головой, едва заметно кивнул. Они безмолвно договорились пока ничего не рассказывать остальным.