Кассандра Клэр – Терновая цепь (страница 139)

– Это же Вестминстерский мост, – удивилась Люси. – И здание Парламента.

Корделия несколько раз моргнула.

– Но зачем Велиалу отправляться именно туда?

– Не знаю, но… интересно, что это?

Корделия обернулась и увидела, что Люси, приподнявшись на цыпочки, рассматривает массивный железный рычаг, торчавший из стены слева от входа в зал. Какие-то толстые цепи тянулись к потолку.

– Не надо… – начала Корделия, но было уже поздно: Люси опустила рычаг. Цепь загремела, заскрежетала о камни где-то в потолке.

Внезапно круглый участок пола провалился, и открылось нечто вроде колодца. Подбежав к отверстию, Корделия увидела лестницу, а у ее подножия… свет.

Она начала спускаться. Отполированные стены по обе стороны лестницы были покрыты какими-то символами и надписями, но на этот раз Корделия могла их прочесть: это были не демонические руны, а арамейский язык. «И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть»[65].

– Должно быть, эти надписи вырезали Сумеречные охотники, – сказала Люси, спускавшаяся следом за Корделией. – Вероятнее всего, потому что лестница вела в…

– Сад, – произнесла Корделия, которая уже спустилась вниз.

Путь им преграждала гладкая каменная стена – однако сбоку обнаружился еще один рычаг. Она взглянула на Люси – та пожала плечами. Корделия потянула рычаг на себя, снова раздался скрежет камня о камень, и часть стены отъехала в сторону. Корделия бросилась в проем и очутилась за стенами крепости, в саду, окруженном стенами, – точнее, когда-то давно это был сад. Растения погибли, земля высохла и растрескалась, повсюду торчали пни и валялись обломки камней.

Посреди сада стоял грязный, исхудавший, но вполне живой Мэтью.

Пока Грейс и Джесс в библиотеке были заняты рассылкой огненных сообщений во все Институты – их список был очень длинным, – Томас вызвался помогать Алистеру нести дозор на крыше. Оттуда открывался самый лучший вид на прилегавшие кварталы, и они могли заранее заметить приближение Стражей. А еще – хотя Томас знал, что надеяться на это не стоит – могли издалека увидеть подкрепление, прибывшее из Идриса через Безмолвный город.

Да, надеяться на лучшее было все труднее. Если верить часам, приближался рассвет, и небо на востоке должно было светлеть. Но оно выглядело точно так же, как в последние несколько дней: походило на котел с кипящей черной жидкостью. Пахло гарью, вода Темзы имела тусклый темно-зеленый цвет. Даже Стражей не было видно.

Томас оперся о парапет. Алистер с непроницаемым выражением лица смотрел вдаль.

– Так странно смотреть на пустую Темзу – ни одной лодки, – сказал Томас. – Ни голосов, ни шума поездов… как будто Лондон впал в спячку. Спит за живой изгородью с острыми шипами, как принцесса в сказке.

Алистер обернулся. Томас увидел в его черных глазах новое, ласковое выражение. Вспомнив о прошлой ночи, проведенной в лазарете с Алистером, он почувствовал, что краснеет, и быстро отвернулся.

– А у меня появилась надежда, хотя и слабая, – сказал Алистер. – Может быть, я схожу с ума?

– Не обязательно, – пробормотал Томас. – Вероятно, у тебя с головой не в порядке от недоедания.

Раньше Алистер улыбнулся бы на это, но сейчас его лицо оставалось серьезным, взгляд был обращен внутрь.

– Когда я решил остаться в Лондоне, – сказал он, – мной частично руководила мысль, что это правильное решение – не принимать предложение Велиала. А еще я остался из-за Корделии. Но было и еще кое-что. Я не хотел…

– Что? – спросил Томас.

– Оставлять тебя, – ответил Алистер.

На этот раз Томас посмотрел ему прямо в лицо. Алистер стоял, опираясь о чугунную решетку. Несмотря на холод, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Томас видел его ключицы, впадинку у основания шеи, которую недавно целовал. Волосы Алистера, обычно уложенные в безупречную прическу, растрепал ветер; щеки раскраснелись. Томасу так сильно захотелось прикоснуться к нему, что он вынужден был сунуть руки в карманы.

– В тот день, когда мы были в библиотеке втроем, ты, я и Кристофер, ты сказал мне несколько фраз, – произнес Томас. – Мне показалось, что это стихи. Как это переводится?

Алистер отвел взгляд, уставился на горизонт.

– «Ey pesar, nik ze hadd mibebari kar-e jamal. Ba conin hosn ze to sabr konam?» Да, это стихотворение. Точнее, песня. Персидская газель. «О юноша, твою неземную красоту невозможно описать словами. Неужели ты ждешь, что при виде такой красоты я буду медлить?» – Уголок его рта дернулся. – Я знаю эти стихи с детства, но не помню, когда именно понял, что они означают. Может быть, ты знаешь, что газели исполняют мужчины-певцы; и вот тогда мне впервые пришло в голову, что существуют, или существовали, мужчины, похожие на меня. Мужчины, которые свободно слагали стихи о красоте юношей, о любви к ним.

Томас, не вытаскивая рук из карманов, сжал кулаки.

– Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь считал меня красивым – кроме тебя.

– Ты неправ, – твердо сказал Алистер. – Ты не замечаешь, как смотрят на тебя окружающие. А я замечаю. Раньше чужие взгляды, устремленные на тебя, заставляли меня скрежетать зубами от дикой ревности… Я был уверен, что ты выберешь другого, кого угодно, но только не меня.

Он обнял Томаса за шею, притянул к себе, начал покусывать его нижнюю губу, и Томасу стало жарко. Теперь он знал, каково это – целоваться с Алистером. Это была не просто игра воображения; это было реально, и он хотел, чтобы это произошло снова, хотел с такой страстью, на которую не считал себя способным.

– Если прошлая ночь была первой и последней, скажи мне, – прошептал Алистер. – Я хочу знать.

Томас резким движением вытащил руки из карманов, схватил Алистера за лацканы пиджака и привлек его к себе.

– Твое поведение, – произнес он, коснувшись губ Алистера, – так раздражает.

– Вот как? – прошептал Алистер, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

– Ты должен знать, что небезразличен мне, – сказал Томас и снова поцеловал Алистера. Алистер почему-то смотрел на него с грустью. Он почувствовал, как руки юноши расстегивают его пиджак, касаются спины. – Ты должен знать…

Алистер вздохнул.

– Я много раз слышал это от Чарльза. «Ты мне небезразличен, я испытываю к тебе сильные чувства». Ни разу он не сказал просто: «Я люблю тебя»… – Алистер напрягся и резко отстранился, и Томас подумал сначала, что он обиделся, но Алистер смотрел мимо него, нахмурив брови.

– Посмотри. – Он сделал несколько шагов к краю крыши, пытаясь лучше разглядеть то, что заметил внизу, на улицах. Потом показал.

– Вон там.

Томас проследил за его взглядом, и у него чуть не остановилось сердце.

Они маршировали, словно солдаты, не глядя ни вправо, ни влево, – длинная цепочка фигур, одетых в белое. Они направлялись на запад, к центру Лондона.

Алистер в волнении провел рукой по волосам.

– Раньше они так себя не вели, – пробормотал он. – Обычно они бесцельно бродят по улицам. Я ни разу не видел, чтобы они собирались в группы больше, чем по двое или трое с того дня, как…

Томас содрогнулся. Когда они обнимались с Алистером, ему было тепло; сейчас он сильно мерз.

– С того дня, когда Татьяна привела их сюда. Я понял. Как ты думаешь, куда они идут?

– Они подчиняются Велиалу, – ровным голосом произнес Алистер. – Они могут идти только туда, куда им приказал идти Велиал.

Переглянувшись, Алистер и Томас бросились к люку, который вел на чердак Института, и поспешили в библиотеку. Джесс уснул за столом, положив голову на стопку чистой бумаги, сжимая в руке специальное стило с рунами. Грейс сидела рядом и писала сообщения при свете колдовского огня. Заметив в дверях Томаса и Алистера, она приложила палец к губам.

– Джессу надо немного отдохнуть, – прошептала она. Под глазами у нее появились темные круги, потускневшие белые волосы рассыпались по плечам. – Мы всю ночь здесь сидели.

– Стражи перемещаются, – тихо произнес Томас. – Их много, может быть, они все там собрались. Они идут по Стрэнду, все в одном направлении.

– Как будто их призвали, – сказал Алистер, проверяя пояс с оружием. – Мы с Томасом разузнаем, что происходит.

Грейс отложила стило.

– Вы считаете, это разумно? Идти туда вдвоем?

Томас покосился на Алистера. Тот осторожно произнес:

– У нас нет выбора…

– Подождите, – внезапно заговорил Джесс, подняв голову. Поморгал, протер глаза. – Я… – Он зевнул. – Прошу прощения. Я просто подумал… а что, если огненные сообщения дошли до Институтов? Если люди из Идриса и прочих мест нашли вход в Железные Могилы и попали в Лондон, то Стражи, возможно, идут сражаться с ними.

Томас и Алистер смотрели на него скептически.

– Мы не видели, чтобы они собирались в большие группы, но что изменилось со вчерашнего дня? Только то, что мы начали рассылать огненные сообщения. Дело наверняка в этом.

– Возможно, дело в огненных сообщениях, – медленно проговорил Алистер. – А возможно, в том, что Велиал… получил то, что ему было нужно.

Джеймс. Томас почувствовал себя так, словно получил удар кулаком в грудь.

– По-моему, ты сказал, что у тебя появилась надежда.

– Это прошло, – буркнул Алистер.

– Что ж, так или иначе, – сказал Джесс, поднимаясь, – мы с вами выясним, куда направляются Стражи и зачем.

– Нет, – бесстрастно произнес Алистер. – Тебе не хватает подготовки.