Кассандра Клэр – Терновая цепь (страница 130)

– Я влюблена в Джеймса Эрондейла, – произнесла Корделия. – В брата Люси.

– Ну, конечно же, ты в него влюблена, – выпалила Люси, не подумав.

Карбас поднял глаза к потолку.

– По-моему, что-то пошло не так.

– Нет, – воскликнула Корделия, как показалось Люси, в страхе, – вы не поняли. Я влюбилась в него не после того, как наша семья переехала в Лондон, не перед свадьбой. Я любила его… несколько лет, – прошептала она. – С тех пор, как он заболел жгучей лихорадкой, когда гостил в нашем поместье.

Так давно? Люси стало не по себе. Но как же…

– Я скрывала это от тебя, Люси. Всякий раз, когда ты упоминала о нем, я притворялась, лгала, превращала все в шутку. Когда ты предполагала, что я, возможно, испытываю романтические чувства к Джеймсу, я делала вид, будто ничего более абсурдного в жизни не слышала. Когда мы обручились, я вела себя так, словно не могла дождаться конца этого спектакля, нашего фиктивного брака. Я не хотела, чтобы меня жалели, не хотела быть одной из этих дурочек, которые сохли по твоему брату, в то время как для него существовала только Грейс. И поэтому я лгала тебе. – Она сделала глубокий вдох и продолжала: – Ты верно сказала мне в ту ночь, в доме моей матери. Я была слишком гордой.

«Но ты могла бы поделиться со мной. Я не сочла бы тебя жалкой», – подумала расстроенная Люси. О, она вовсе не возражала против того, что Корделия была влюблена в Джеймса, – но вся эта ложь, притворство… Она попыталась придать лицу равнодушное выражение, но ничего не получилось. Признание больно задело ее. Она отвернулась от Корделии – и заметила, что Карбас причмокнул, ерзая на своем троне.

– Неплохо, – пробормотал он. – Не совсем уныло. – Взгляд его желтоватых глаз скользнул по лицу Люси. – Ну, а как насчет тебя?

Люси вышла вперед, заняв место Корделии перед троном. При этом она не смотрела на Маргаритку. Если все это время она не знала о своей подруге такую важную вещь, можно ли было вообще назвать их подругами? Выходит, Корделия никогда ей не доверяла?

Она приказала себе прекратить, сказала, что именно в этом и заключается цель Карбаса – рассорить их, заставить страдать. Янтарные глаза демона пожирали ее. В его взгляде читался восторг и предвкушение удовольствия.

– У меня есть секрет, – заговорила она. – Такой, о котором не знает никто, кроме меня.

– О-о, – воскликнул Карбас.

– Когда мы с Корделией попытались порепетировать церемонию парабатаев, – сказала Люси, – я не смогла дойти до конца. Я не сказала ей, в чем причина. Сделала вид, будто ничего особенного не произошло, но это… это было ложью.

Она оглянулась на Корделию, которая снова с силой вцепилась в эфес Кортаны.

– Когда мы начали произносить положенные слова, – продолжала Люси, – комната наполнилась призраками. Призраками Сумеречных охотников, незнакомых мне. Они окружили нас и смотрели. Обычно я могу понимать язык и мысли мертвых, но… я не знала, что им нужно. Может быть, они не одобряли того, что я пожелала связать себя с живым человеком? Или, наоборот, хотели этого? Я подумала… а что, если в результате ты тоже станешь такой, как я? Что, если мертвые будут преследовать тебя?

Корделия побледнела.

– Как ты могла умолчать об этом? – прошептала она. – Значит, ты собиралась участвовать в церемонии, довести ее до конца, не предупредив меня? А если бы во время церемонии с тобой что-нибудь произошло – что, если призраки желали тебе зла?

– Я собиралась тебе рассказать, – защищалась Люси. – Но потом произошла эта… этот случай с Лилит, и ты сказала мне, что мы не можем стать парабатаями…

– Да, потому что я считала, что мы не можем связать свои жизни навеки, пока ты не знаешь правды о моих чувствах к твоему брату.

Карбас стонал от наслаждения.

– Не останавливайтесь, – страстно вздыхал он. – Восхитительно! Так редко приходится видеть двух людей, ссорящихся из-за секретов. Я не испытывал такого удовольствия с тех пор, как я узнал, почему Наполеон всегда прятал руку во внутреннем кармане сюртука. Оказывается, он держал там сэндвич.

Он снова плотоядно ухмыльнулся.

– Фу, – с отвращением воскликнула Люси. – Хватит с нас. Мы сделали то, о чем ты просил, так что теперь твоя очередь. Пропусти нас.

Карбас печально вздохнул и в поисках сочувствия взглянул на череп с щупальцами.

– Что ж, если будете возвращаться этой дорогой, загляните к старине Карбасу.

В дальнем конце зала распахнулась потайная дверь. В проеме Люси увидела знакомое оранжевое небо Эдома.

– С другой стороны, – заметил Карбас, когда Люси и Корделия поспешили к двери, – это же Эдом. Зачем себя обманывать? Вам повезет, если вы доживете до заката, нефилимы. К сожалению, больше мы с вами не увидимся.

31. Светлый туман

Вот, на лондонской Вуд-стрит с лучами восхода Громко дрозд распевает – уж целых три года. Сьюзен мимо проходит – и слышит, бедняжка: Тихим утром вовсю разливается пташка. Трель волшебна, а Сьюзен томится в печали: Видит купы деревьев, холмистые дали; Всю-то Лотбери светлый туман обволок, По долине Чипсайда струится поток[61].

– Вы уверены? – с сомнением переспросил Алистер.

– Уверены, – твердо сказала Анна.

Она, Ари и Алистер стояли у ворот Института. Все были в броне. Они задержались ненадолго, чтобы Анна собрала небольшой мешок, куда сложила карты, несколько фляг с водой и пакет бисквитов «Джейкобс».

– Но он же всего лишь пес, – возразил Алистер.

Оскар с обиженным видом отошел и уселся у ног Анны.

– Оскар – не просто пес, – сказала она и наклонилась, чтобы почесать ретривера за ухом. – Он член нашей команды. Если бы не он, нам пришлось бы идти через Портал в Аликанте.

– Оскар – это наименьшая из наших проблем, – продолжала Анна. – Сначала нам нужно найти фундамент церкви, сгоревшей больше двухсот лет назад, и среди руин откопать забытый вход в Безмолвный город. Задача Оскара по сравнению с этим – сущие пустяки.

Оскар залаял. Алистер вздохнул.

– Надеюсь, когда все это кончится, Конклав наградит его медалью. Хотя он, наверное, предпочел бы суповую косточку.

– А кто на его месте отказался бы от косточки? – улыбнулась Ари, поднимая длинное мягкое ухо Оскара и отпуская его. – Правильно я говорю, самый лучший щеночек на свете?

Анна приподняла бровь.

– Мне кажется, Ари уже соскучилась по Уинстону, – заметила она. – Алистер, ты должен передать Грейс и Джессу…

– Что они должны отправить огненное сообщение Анклаву с просьбой встретить вас у входа в Могилы. Да, я все понял, – ответил Алистер. – Но не забывай, что им до сих пор не удалось отправить ни единого послания, ни Анклаву, ни кому бы то ни было еще.

– Я знаю, – сказала Анна. – Если мы доберемся до Железных Могил, а там никого не окажется, мы поймем, что с этой затеей ничего не вышло. Мы пойдем к Адамантовой Цитадели. Оттуда сможем, по крайней мере, связаться с Конклавом и постараемся собрать отряд Сумеречных охотников.

Анна убеждала своих товарищей, что они в любом случае добьются успеха, но в это время про себя молилась Ангелу, чтобы последний проект Кристофера был воплощен в жизнь.

– Вы точно собираетесь идти прямо сейчас? – спросил Алистер. – Скорее всего, Безмолвный город кишит Стражами. Лучше было бы, если бы мы с Томасом вас сопровождали…

– Томас нуждается в отдыхе, – твердо заявила Анна. – А нам нельзя терять времени. Дорога каждая минута – возможно, в этот самый момент Велиал шантажирует Джеймса и заставляет его сдаться, или затевает еще какие-то козни. Помимо всего прочего, вы не можете бросить Джесса и Грейс одних в Лондоне. Вы им нужны, вы должны охранять их по дороге на Гровнор-сквер и обратно…

– Мне просто не нравится, что мы исчезаем, бросаем Лондон один за другим, – пробормотал Алистер. У него был взволнованный и даже немного испуганный вид; Анна решила, что он тревожится за Томаса.

– Если у нас все получится, – напомнила Анна, – мы вернемся с подкреплением. А если нет… что ж, попытка не пытка. Придумаем что-нибудь еще.

– Если мы будем держаться вместе…

– Алистер, – перебила его Анна и, помолчав, добавила: – Знаешь, ты меня удивил. Раньше я считала тебя грубияном, равнодушным к другим. Причем не загадочным, привлекательным и романтическим грубияном, какие встречаются в романах, а обычным, ничем не примечательным эгоистом и хамом.

– Надеюсь, сейчас ты объяснишь мне, почему изменила свое мнение, – пробормотал Алистер.

Ари поднесла руку ко рту, чтобы скрыть улыбку.

– Я начала лучше думать о тебе, когда ты свидетельствовал в пользу Томаса после его ареста. А теперь… что ж… пожалуй, я готова очутиться в твоем обществе на необитаемом острове и провести там остаток жизни.

Анна протянула руку, и Алистер в замешательстве пожал ее.

– Я рада, что ты остаешься здесь и будешь присматривать за Лондоном, – сказала она. – Скоро увидимся.

Алистер от изумления лишился дара речи. Но Анну это не волновало; она сказала то, что хотела сказать. Они с Ари спустились с крыльца, а Оскар весело прыгал вокруг них.

Анна знала, что Алистер смотрит им вслед, но не обернулась, чтобы попрощаться. В последнее время в ее жизни было слишком много прощаний.