Кассандра Клэр – Терновая цепь (страница 13)

Он поднялся и обернулся к ней. Люси беззвучно ахнула. Его лицо было прекрасно – она давно знала это, разумеется, знала, это было то же самое лицо, что и в момент их первой встречи – но раньше оно было словно размытым, выцветшим, далеким. Теперь же в его глазах пылал огонь, и Джесс как будто светился изнутри. Его волосы, кожа были настоящими, материальными, их можно было потрогать. Под глазами Люси заметила голубые круги – неужели он плохо спит? Должно быть, сон для него – тоже нечто странное; ведь прошло уже столько времени с тех пор, как он в последний раз спал.

– Джесс, – негромко заговорила она. – Что-то не так?

Уголок его рта слегка приподнялся.

– Ты так хорошо знаешь меня.

– Не настолько хорошо, – возразила она. – Я вижу, тебя что-то беспокоит, но не могу понять, что именно.

Он помолчал мгновение, потом произнес таким тоном, словно бросался очертя голову навстречу неизвестности:

– Дело в моих Метках.

– В твоих… Метках?

Он показал ей руки. Люси уже достаточно согрелась, она отбросила шаль и подошла ближе. До этого момента она не обращала особенного внимания на его Метки, поскольку их носили почти все, кого она знала. На тыльной стороне правой кисти Джесса она заметила бледный шрам от неудавшейся руны Ясновидения, а на внутренней стороне левой руки, ниже локтя – руну Ангельской силы. Она знала, что у него имеется еще четыре руны: руна Силы на груди, руны Быстроты и Точности на левом плече и еще новая руна Ясновидения на тыльной стороне левой кисти.

– Это не мои, – объяснил он, глядя на руны Ясновидения и энкели. – Они принадлежат умершим – тем, кого Велиал убил моими руками. С самого детства мне хотелось иметь руны, и вот теперь я получил их – я ношу на теле напоминание об этих смертях.

– Джесс. Это не твоя вина. Хватит себя упрекать. – Она взяла обеими руками его голову и заставила взглянуть ей в глаза. – Выслушай меня. Я могу только предполагать, как ужасно все это было для тебя. Но ты не мог контролировать свое тело, не мог помешать Велиалу. И… и я уверена, когда мы вернемся в Лондон, эти Метки можно будет снять, тебе нанесут новые, те, которые будут принадлежать тебе, которые ты сам выберешь. – Их лица разделяло несколько дюймов. – Я знаю, каково это – получить от Велиала то, о чем ты не просил, то, что тебе вовсе не нужно.

– Люси… это совсем другое…

– Вовсе нет, – прошептала она. – Ты и я, мы в этом похожи. И я надеюсь только на то, что смогу до конца жизни быть такой же смелой, каким был ты все это время, держаться так же мужественно, как ты…

Он поцеловал ее. Люси негромко ахнула, прежде чем их губы соприкоснулись, ее руки скользнули вниз, обхватили его за плечи. Они целовались прежде, на Сумеречном базаре. Но между этими двумя поцелуями была огромная разница – как будто кто-то до сих пор словами описывал ей какой-нибудь цвет, и вот, наконец, она увидела его собственными глазами.

Джесс гладил ее волосы, запуская пальцы в густые локоны; Люси чувствовала, что происходит с его телом, когда он обнимал ее, как напрягаются мышцы, ощущала жар, исходивший от него. Она позволила ему целовать себя страстно, так, как он желал, впадая в какое-то безумие, исступление, не веря в то, что способна вести себя подобным образом. Люси ощущала вкус его губ, вкус сидра и меда, его руки спускались ниже, гладили ее спину, остановились на талии. Девушка слышала бешеный стук собственного сердца, когда он снова прижал ее к себе, слышала низкий стон, вырвавшийся у него из груди. Дрожа, он шептал ей, что она живая, прекрасная, совершенная, повторял ее имя: «Люси, Люси».

У девушки закружилась голова, и ей показалось, что она падает. Проваливается во тьму, как в тех зловещих снах, которые она видела совсем недавно в маленькой спальне. Почти такое же ощущение Люси испытала, когда вернула его из страны мертвых – как будто она теряла себя, собственную душу, теряла все, что связывало ее с реальным миром.

– О… – Она слегка отшатнулась, заморгала, не понимая, где находится. Встретила взгляд его зеленых глаз, потемневших от желания. – Проклятье, – выговорила она.

Его щеки горели, волосы были взлохмачены.

– С тобой все в порядке?

– У меня просто голова закружилась – наверное, я еще слаба и не пришла в себя после болезни, – грустно произнесла она. – Очень обидно, потому что это было прекрасно – целоваться с тобой.

Джесс резко втянул воздух сквозь зубы. У него был растерянный вид, как будто его только что разбудили.

– Не говори таких вещей, не то мне захочется поцеловать тебя снова. Но, наверное, мне не следует этого делать, если ты… еще слаба.

– Может быть, ты просто поцелуешь меня в шею? – предложила она, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

– Люси. – Он судорожно вздохнул, коснулся губами ее щеки и отступил. – Должен тебе сказать, – пробормотал он, – что после этого мне трудно будет остановиться. А это значит, что мне лучше взять кочергу и заняться камином, как подобает благовоспитанному джентльмену.

– А если я попытаюсь снова тебя поцеловать, ты стукнешь меня кочергой? – улыбнулась она.

– Отнюдь. Я опять же поступлю как джентльмен и стукну кочергой себя, а когда вернется Малкольм, ты можешь объяснить эту кровавую сцену, как тебе будет угодно.

– Не думаю, что Малкольм задержится здесь надолго, – вздохнула Люси, глядя, как искры пляшут за решеткой, подобно алым и золотым пылинкам. – Рано или поздно ему придется вернуться в Лондон. Не забывай, он же Верховный Маг.

– Люси, – мягко произнес Джесс и взглянул на огонь. Оранжевые язычки отражались в его зеленых глазах. – Каковы наши планы на будущее? Нам тоже придется возвращаться в реальный мир.

Люси подумала.

– Если Малкольм нас выгонит отсюда, можно будет выйти на большую дорогу и стать грабителями. Разумеется, мы будем грабить только злых людей и отнимать неправедно нажитое добро.

Джесс невесело улыбнулся.

– К несчастью, ходят слухи, что для грабителей с большой дороги настали тяжелые времена из-за растущей популярности автомобилей.

– Значит, поступим в цирк, – предложила Люси.

– Мне жаль, но я боюсь клоунов и полосатых занавесей.

– Тогда сядем на какой-нибудь пароход, идущий в Европу, – сказала Люси, которую внезапно вдохновила эта мысль, – и станем бродячими музыкантами на континенте.

– У меня нет слуха, – возразил Джесс. – Люси…

– А что ты думаешь? Как нам следует поступить?

Он сделал глубокий вдох.

– Я думаю, что тебе следует вернуться в Лондон без меня.

Люси сделала шаг назад.

– Нет. Ни за что. Я…

– У тебя есть семья, Люси. Твои родные любят тебя. Они никогда не примут меня – было бы безумием надеяться на это. Но даже если они уступят тебе… – Он раздраженно тряхнул головой. – Даже если они согласятся, как они объяснят Анклаву мое появление? У них будут неприятности. Я не хочу отнимать их у тебя. Ты должна вернуться к ним. Скажи им то, что считаешь нужным, сочини какую-нибудь историю, все что угодно. Я буду держаться от тебя подальше, чтобы тебя не судили, не заключили в тюрьму за то, что ты сделала.

– За то, что я сделала? – шепотом повторила она.

Разумеется, Люси думала о том, в какой ужас придут ее друзья и родные, когда узнают о ее могуществе. Когда узнают о том, что она не только видит призраков, но и способна их контролировать. О том, что она приказала Джессу вернуться обратно, вернуться из теней, из того «промежуточного места», где он томился по воле Татьяны. О том, что буквально перетащила его через порог, отделяющий жизнь от смерти, вырвала его из мрака, привела в мир живых, полный света и красок. Потому что хотела этого слишком сильно.

Она боялась того, что подумают в лондонском Анклаве; но ей не приходило в голову, что Джесс тоже этого боится.

Люси натянуто произнесла:

– Я вернула тебя сюда. Я несу за тебя ответственность. Ты не можешь просто остаться здесь и… стать рыбаком в корнуоллской деревне, отказаться от встречи с Грейс! Не только у меня есть семья.

– Я думал об этом, и, конечно, я намерен увидеться с Грейс. Сначала я напишу ей, как только смогу сделать это, не выдав себя. Я поговорил с Малкольмом. Он считает, что для меня лучше всего будет переместиться с помощью Портала в какой-нибудь далекий Институт, поступить на службу в качестве простого Сумеречного охотника там, где никто не знает меня в лицо, где не слышали о моей семье.

Люси хотела что-то сказать, но слова замерли у нее на языке. Она не догадывалась о том, что Малкольм и Джесс говорили о его дальнейших планах и о ней, пока она спала. Девушке это не очень понравилось.

– Джесс, это просто смешно. Я не хочу, чтобы ты вел такую жизнь… жизнь изгнанника.

– Но это все-таки жизнь, – произнес он. – Которой я обязан тебе.

Она покачала головой.

– Я вернула тебя из мира мертвых не для того, чтобы…

«Чтобы ты ушел от меня», – едва не сказала она, но оборвала себя на полуслове. Со стороны парадной двери донесся какой-то шум. Они с Джессом в страхе переглянулись.

– Кто бы это мог быть? – прошептала она.

– Не волнуйся, нам ничто не угрожает. Наверное, кто-то из деревни ищет Малкольма. Я открою.

Но прежде, чем выйти из гостиной, он прихватил с собой кочергу. Люси поспешила за ним, размышляя о том, по какой причине Блэкторнам так нравилось использовать каминные принадлежности в качестве оружия.

Она успела подойти к двери раньше него и загородила его собой – инстинкт всегда приказывал защищать Джесса, даже если он не нуждался в защите. Девушка знаком велела ему отойти и распахнула дверь. Со смесью ужаса и облегчения Люси смотрела на троих мужчин, стоявших у порога, одетых в зимние пальто и раскрасневшихся от холода и долгого подъема на холм.