Кассандра Клэр – Терновая цепь (страница 112)

– Подожди, – прорычал Велиал. Корделия смотрела, как кожа старой женщины превращается в пепел и осыпается с тела, словно мука, обнажая белый череп. – Мы можем… обсудить это… Я…

Но старуха больше не могла говорить. Кожа и плоть сошли с ее шеи, видны был позвоночник, трахея. Крови не было, лишь зола, словно ее тело выгорало изнутри. И вот уже на каменных плитах лежало одно только платье, присыпанное сероватым порошком, который только что был ее костями.

– Мы должны это остановить, – прошептала Люси. – Я уверена, мы можем что-то сделать.

Но Джесс крепко держал ее за руку, не давая выйти вперед, – и Корделия его прекрасно понимала.

Стражи выпустили четвертого простого – тощего молодого человека в жилете и очках. Наверное, он был студентом Королевского колледжа; если бы не взгляд сомнамбулы, он выглядел бы человеком интеллектуальным, думающим.

– Обсудить? – повторил Джеймс. – Ты знаешь, что здесь нечего обсуждать.

– Возможно, ты говоришь так потому, – вслух размышлял Велиал, – что не до конца понимаешь серьезность ситуации. Лондон отрезан от остального мира. Границы города запечатаны огненной печатью, и без моего позволения никто не может ни войти, ни выйти, ни по обычной дороге, ни магическим способом. Я перекрыл все входы и выходы, начиная от Портала в вашей крипте и заканчивая проезжими дорогами. Не функционируют ни телефоны, ни телеграф, ни прочая ваша чушь. Я контролирую сознание всех существ, находящихся внутри этой границы, как самых безмозглых и тупых простых, так и могущественнейших существ Нижнего Мира. Повторяю: Лондон отрезан от мира. Никто не придет к вам на помощь.

Розамунда негромко вскрикнула и закрыла рот руками. Остальные молча смотрели на эту сцену. Велиал явно получает удовольствие от происходящего, подумала Корделия; это было отвратительно, тошнотворно, но она запретила себе проявлять эмоции. Девушка бесстрастно смотрела на черные пятна на коже студента, на трещины с рваными краями, пересекавшие его лицо, словно он был грубо сшитой тряпичной куклой, расползавшейся по швам.

– Если ты сейчас пойдешь со мной, Джеймс, – говорил Велиал, – и выслушаешь мое предложение, я дам Сумеречным охотникам Лондона возможность спастись.

– Спастись? – резко произнес Чарльз. – Что ты имеешь в виду?

От щеки студента отвалился кусок, из дыры полезли черные мухи.

– Недалеко от берега вашей реки, Темзы, стоит небольшая каменная арка, называемая «Ворота Йорк-Уотергейт». Эти ворота никуда не ведут. Я дам Сумеречным охотникам Лондона тридцать шесть часов на то, чтобы через них покинуть город. Никакого подвоха, – сказал он, заметив, что Джеймс собирается возразить. Руки студента были исчерчены огненными линиями, несколько пальцев висели на сухожилиях. – Портал перенесет всех, кто войдет в него, в безопасное место рядом с границей Идриса. Мне нужен только Лондон, и я заберу его; нефилимы меня не интересуют. Но те, кто останется, будут принадлежать мне.

– Ты оставишь жизнь горожанам? – спросил Джесс. – Простым, существам Нижнего Мира…

– Совершенно верно, – ухмыльнулся Велиал, и лицо студента развалилось надвое. Кожа слезала с его рук, как багровые перчатки. – Я хочу править населенным городом. Меня забавляет смотреть на то, как они живут своей якобы нормальной жизнью, ни о чем не подозревая…

За этим последовал влажный шлепок. Когда студент упал, Корделия пересилила себя и не стала отворачиваться. То, что осталось от человека, напоминало кусок освежеванной туши, втиснутый в костюм. Она почувствовала, что ее сейчас стошнит.

А потом вперед выступила последняя пленница. Корделия услышала, как Мэтью выругался вполголоса. Это была та самая девочка с косичками; ее лицо было невинным и ясным, а огромные глаза напомнили Корделии взгляд Люси.

– Джеймс, – продолжал Велиал, и тело девочки содрогнулось от его громоподобного голоса.

– Остановись, – сказал Джеймс. Корделия чувствовала, что он дрожит. Девушка задыхалась от ужаса. Они смотрели на убийства, ничего не предпринимая, не препятствуя демону, и она знала, что Джеймс винит в этих смертях себя. – Оставь ребенка…

Когда с губ девочки сорвался голос Принца Ада, по ее подбородку потекла струйка крови.

– Только если ты сейчас отправишься со мной в Эдом.

Джеймс помолчал мгновение.

– Ты не тронешь Корделию, – сказал он. – Даже если она снова будет носить Кортану. Ты не причинишь ей зла.

– Нет! – воскликнула Корделия, но Велиал усмехнулся, и лицо девочки исказила страшная похотливая гримаса демона.

– Договорились, – сказал он. – Но запрети ей нападать на меня. Я оставлю ее в покое, если ты согласишься меня выслушать. Я покажу тебе твое будущее…

– Хорошо! – в отчаянии крикнул Джеймс. – Только оставь ребенка. Отпусти ее. Я пойду с тобой в Эдом.

В ту же секунду глаза у девочки закатились, и она повалилась на землю. Но в ее тельце еще теплилась жизнь, она дышала. Из ее рта вылетело облачко темного дыма. Розамунда упала на колени рядом с бедняжкой и коснулась ее плеча. Клуб дыма начал принимать форму и превратился в нечто вроде небольшого торнадо.

– Джеймс, не надо. – Мэтью шагнул к нему. Ветер развевал его светлые волосы. – Ты не должен на это соглашаться…

– Он прав. – Корделия схватила Джеймса за руку. – Прошу тебя…

Джеймс обернулся к ней.

– Это должно было рано или поздно случиться, Маргаритка, – сказал он, сжимая ее пальцы. – Ты должна поверить мне, поверить в меня, я смогу…

Корделия закричала, когда невидимая сила оторвала ее от Джеймса. Она почувствовала, что поднимается в воздух, – казалось, ее тело со страшной силой сжала рука великана. Потом ее отшвырнули прочь, словно куклу; девушка больно ударилась о каменные ступени, и у нее на несколько мгновений перехватило дыхание.

Вокруг сгущались тени. Корделия медленно приподнялась, кое-как села, стараясь не тревожить сломанные ребра, и увидела Джеймса, окутанного тьмой. Она видела его словно через закопченное стекло. Муж обернулся к ней, взглянул прямо в глаза. Корделия сглотнула кровь во рту.

«Я люблю тебя», – прочла она в его взгляде.

– Джеймс! – закричала Корделия, когда черная пелена скрыла его фигуру.

Она слышала крики Люси, других, слышала стук собственного сердца, охваченного невыносимым ужасом. Держась за бок, она двинулась к Джеймсу и краем глаза заметила, что Стражи направляются к крыльцу, чтобы перехватить ее. Если бы только она сумела добраться до него первой…

Но тень была повсюду, она мешала Корделии видеть, она заполнила весь мир. Девушка с трудом могла разглядеть Джеймса, бледное пятно его лица, тусклый блеск оружия у него на поясе. А потом она увидела Мэтью. Двигаясь с невероятной быстротой, он выбежал вперед, прорвался сквозь темную завесу, бросился на Джеймса и вцепился в его рукав в тот самый миг, когда мрак поглотил их обоих.

Тьма кипела и бурлила, в ее центре вспыхнул золотисто-алый свет, как будто во дворе Института открылся Портал. А потом все исчезло без следа – черный дым, туман. Ветер гонял по голым каменным плитам серый песок.

Велиал ушел. Ушел и забрал с собой Джеймса и Мэтью.

Интерлюдия. Горе

В эту ночь и на следующий день Корделии предстояло узнать, что горе подобно тому, как человек тонет в море. Иногда он выныривает из темных вод: наступает короткий период ясности сознания и спокойствия, когда можно выполнять какие-то будничные дела. В такой момент человек ведет себя более или менее нормально и даже может поддержать разговор.

В остальное время девушка чувствовала себя так, будто находилась глубоко под водой. Она не могла мыслить ясно, испытывала панический ужас, беззвучно кричала, умоляла о пощаде, предчувствуя близкую смерть. Она не могла дышать.

Позднее Корделия могла вспомнить только какие-то отдельные моменты из полутора суток, последовавших за исчезновением Джеймса. У нее сохранились отрывочные воспоминания только о тех недолгих минутах и часах, когда горе слегка размыкало свои тиски.

Она не помнила, как попала в свою спальню – в спальню Джеймса в Институте. Это было время, когда она тонула. Она только помнила, что неожиданно очутилась в кровати, слишком широкой для нее одной. Алистер с опухшими, покрасневшими глазами склонился над ней и изображал на ее левой руке исцеляющие руны.

– Tekan nakhor, – сказал он, – dandehaat shekastan.

«Не шевелись, у тебя сломано несколько ребер».

– Зачем мы здесь? – прошептала она.

– Влиятельные лица Анклава решили, что обещаниям Велиала можно верить, – ответил он, неверно истолковав ее слова. – Но разве у нас есть выбор? Итак, в течение следующих полутора суток Стражи нам не угрожают. Мне нужно домой, – добавил он. – Пойми меня, Лейли, я должен привезти матушку сюда, к нам. Без нашей помощи она не сможет покинуть Лондон.

«Попроси кого-нибудь другого съездить, – хотела сказать Корделия. – Не оставляй меня одну, Алистер».

Но в этот момент ее накрыла волна, и она не смогла произнести ни слова. Корделия чувствовала горький вкус морской воды.

– Будь осторожен, – прошептала девушка. – Будь осторожен.

Она находилась в коридоре, но не имела представления, как попала туда. В Институте было полно народу. Всех представителей Анклава известили о происшедшем, было созвано экстренное совещание. Многие нефилимы переезжали в Институт, не желая оставаться в домах, где им могла грозить опасность. Патрули обыскивали дома и конторы в поисках работающего телефонного или телеграфного аппарата, но тщетно: как и сказал Велиал, они были отрезаны от внешнего мира.