Кассандра Клэр – Механический ангел (страница 15)

Тесс обрадовалась смене темы и заговорила быстро-быстро, чтобы никто уже не мог перебить ее и вернуться к прежнему разговору:

— Нет-нет, никогда я не замечала за своим братом ничего подобного… Да и я сама не подозревала о своих способностях до того самого дня, когда меня схватили Темные сестры.

— И что же это у вас за таинственные способности? — поинтересовалась Джессамина. — Простите, но Шарлотта нам о вас совсем ничего не рассказывала.

— Джессамина! — Шарлотта нахмурилась и строго посмотрела на девушку.

— Я ей не верю, — уверенно заявила Джессамина. — Полагаю, она просто маленькая лгунья. Думает, если она принадлежит Нижнему миру, то мы станем с ней возиться, думает, мы побоимся нарушить Соглашение!

Тесс вздрогнула — такого выпада она уж точно не ожидала. И тут она вспомнила, как тетя Генриетта говорила ей: «Тесс, главное в этой жизни — не потерять себя» и «Всегда веди себя, как подобает леди, даже если твой брат дразнит тебя, не отвечай ему тем же» Эти воспоминания неожиданно успокоили ее. Она подняла голову и с вызовом посмотрела на собравшихся за столом людей. Не нужно было быть великим физиономистом, чтобы понять: Генри любопытно, чем кончится дело, но любопытство его — это отстраненное любопытство ученого; Шарлотта пытается подметить любую мелочь, от чего взгляд ее стал острым, как осколки стекла; Джессамина почти не старается скрыть презрение, которое питает к Тесс, а Уилла просто забавляет происходящее. Но что, если все они на самом деле согласны с Джессаминой? Даже Шарлотта? Что, если все они считают ее притворщицей, которая пытается выманить милостыню, играя их лучшими чувствами? А ведь тетя Генриетта не любила благотворителей почти так же сильно, как и тех, кто пользовался чужим милосердием.

Затянувшуюся паузу наконец нарушил Уилл. Он наклонился вперед и внимательно посмотрел в лицо Тесс.

— Вы можете держать это в тайне, — мягко сказал он. — Но знайте, что любая тайна имеет свой собственный вес, и некоторые из них бывают просто неподъемными. Сможете ли вы и дальше нести столь тяжелую ношу и сколько продержитесь? Кто знает…

— Это не тайна, — выпалила Тесс. — Но мне было бы легче вам показать, чем рассказывать.

— Превосходно! — Генри казался довольным. — Люблю представления. Вам нужен какой-нибудь реквизит, ну там… спиртовка или блюдечко?..

— Это не спиритический сеанс, Генри, — устало сказала Шарлотта, а потом повернулась к Тесс: — Вы не должны делать того, чего не хотите.

Но Тесс словно ее не слышала.

— Да, мне кое-что понадобится. — Она повернулась к Джессамине: — Пожалуйста, не могли бы вы одолжить мне что-то из своих вещей? Кольцо или носовой платок…

Джессамина поморщилась:

— Такое ощущение, что вы сейчас покажете нам глупый ярмарочный фокус. Кстати, после подобных представлений многие не досчитываются своих вещей…

Уилл сердито посмотрел на девушку:

— Дай ей кольцо, Джесси. У тебя их так много, что одним ты вполне можешь пожертвовать.

— Лучше отдай ей что-нибудь из своих вещей.

— Нет, — твердо возразила Тесс. — Это должна быть ваша вещь. Из всех здесь присутствующих только вы одного со мной роста и примерно такого же сложения. Если я превращусь в Шарлотту, то окажусь… без одежды. Платье попросту свалится с меня.

— Хоть какое-то развлечение, — проворчала Джессамина, сняв с мизинца кольцо с красным камешком и бросив его Тесс через стол. — Пусть это станет подходящей ценой за представление. Не сомневаюсь. — Нахмурившись, Тесс сжала кольцо в ладони левой руки, а потом зажмурилась.

Всегда одно и то же. Сначала ничего не чувствуешь, а потом в голове что-то вспыхивает, словно кто-то зажег свечу в темной комнате. Она стала искать путь к источнику света, как учили ее Темные сестры. Было трудно забыть обо всех опасениях и победить застенчивость, но она проделывала это уже много раз — и знала, что нужно делать. Сначала она потянулась к свету и дотронулась до него. Потом Тесс стало тепло, словно она завернулась в одеяло, толстое и тяжелое. А потом вспыхнул яркий свет. Он был повсюду. Она тонула в нем… И оказалась внутри. В чужом теле. Соприкоснулась с чужим разумом.

Ее мысли скользили по поверхности разума Джессамины подобно пальцам, скользящим по поверхности воды. Только теперь она позволила себе выдохнуть. Неожиданно перед Тесс возник образ леденца с чем-то темным внутри, вроде червячка в яблоке. И образ этот был очень ярким, очень живым. Она чувствовала негодование, ненависть, возмущение, ужасную тоску… Ее глаза широко открылись. Она все еще сидела за столом, сжимая в руке кольцо Джессамины. Кожу покалывало, как всегда бывало после превращения. Тесс чувствовала легкость — Джессамина была стройнее, а соответственно, и легче. А еще Тесс ощущала, как мягкие волосы Джессамины, слишком густые, чтобы их могли удержать в прическе заколки, гладят ее обнаженные плечи.

— Ангел, — вздохнула Шарлотта.

Тесс огляделась. Все смотрели на нее не отрываясь: Шарлотта и Генри — широко открыв рты, Уилл — безмолвно. Юноша словно окаменел и так и остался сидеть со стаканом в поднятой руке. Джессамина… Она смотрела на Тесс с откровенным ужасом, словно увидела призрака. На мгновение Тесс почувствовала себя виноватой.

Джессамина глубоко вздохнула, ее лицо было мертвенно-бледным.

— Боже мой! Неужели у меня такой огромный нос?! — воскликнула она. — Почему никто раньше мне об этом не говорил?

Глава четвертая

Мы — тени

Pulvis et umbra sumus[28].

Как только Тесс вернула себе прежний облик, на нее тут же посыпались вопросы. Могло показаться, что нефилимов, с рождения живших в мире волшебства, не должны были испугать ее способности. Однако по их реакции Тесс поняла, что ее талант действительно чрезвычайно необычен. Даже Шарлотта — единственная среди присутствующих знавшая, в чем он заключается, казалась ошеломленной.

— Выходит, вы обязательно должны держать в руке что-то принадлежащее человеку, в которого собираетесь превратиться? — спросила Шарлотта.

Софи и женщина постарше, которая, как предположила Тесс, была поварихой, уже забрали обеденные тарелки и сервировали стол к чаю. Однако никто не притронулся к угощению. Без внимания остался даже огромный пирог, казавшийся фантастически вкусным.

— Вы не можете просто смотреть на кого-то и… — продолжала тем временем Шарлотта.

— Я же уже объясняла! — Тесс почувствовала, как голову сдавливает раскаленный обруч — верный признак надвигающейся мигрени. — Я должна держать в руках что-то. И это может быть все что угодно, пусть это будет даже волосок или ресничка — не важно. И это что-то обязательно должно принадлежать тому человеку, в которого я собираюсь превратиться. Иначе ничего не получится.

— А если это будет пузырек с кровью? — спросил Уилл таким тоном, словно интерес его был чисто академическим.

— Возможно… Не знаю. Никогда не пробовала. — Тесс глотнула чая, который уже остыл.

— И вы говорите, что Темные сестры знали о вашем таланте? И узнали они о нем намного раньше, чем вы сами? — спросила Шарлотта.

Тесс сделала еще глоток, и горький привкус, который всегда появлялся во рту после превращения, наконец-то стал проходить.

— Да. Поэтому они похитили меня.

Генри покачал головой:

— Но как им удалось узнать? Не понимаю…

— Я сама не понимаю, — вновь вздохнула Тесс. — Они же ничего мне не объясняли. Я сказала вам все, что знаю: Темные сестры, безусловно, знали о моих способностях, потому что сразу принялись меня учить превращениям. Каждый день, по нескольку часов…

Чуть ли не после каждого слова Тесс делала маленький глоток чая, стараясь окончательно избавиться от горечи во рту. Воспоминания были слишком болезненны. Час за часом, день за днем она проводила в подвале Темного дома, претерпевая поистине адскую боль, — раньше она и подумать не могла, что человек способен выдержать такие муки. А сестры кричали на нее и грозили убить Ната, если она не сможет измениться сообразно их желаниям.

— Сначала было очень больно, — прошептала девушка. — Как будто мои кости ломались и плавились, будто их погрузили в кислоту. Сестры заставили меня изменяться два, три, а затем дюжину раз в день, пока я не теряла сознание. А на следующий день все начиналось сначала. Бежать мне было некуда, да я бы и не смогла этого сделать самостоятельно… — Тесс остановилась, чтобы перевести дыхание. Рассказ давался ей тяжело: у нее появилось ощущение, будто она пытается закатить на гору огромный валун. — В последний день они устроили мне очередное испытание — приказали превратиться в девочку, которая умерла… Нет, которую убили. Несчастная помнила, что кто-то ударил ее кинжалом. А потом какая-то тварь преследовала ее в переулке…

— Возможно, это была та самая девочка, чье тело мы нашли в том переулке. — Уилл был напряжен, как натянутая струна, глаза его яростно сверкали. — Мы с Джемом предположили, что она пыталась убежать от нападавшего. Я думаю, что настоящие убийцы послали за ней демона-шакса — хотели вернуть ее любым путем, — но я тогда так кстати наткнулся на тварь и уничтожил ее. Они, наверное, долго не могли понять, что же случилось.

— Девочку, в которую я тогда превратилась, звали Эммой Бейлис, — прошептала Тесс. — Она завязывала волосы тоненькими розовыми ленточками, и… и она была такой маленькой…